Человек, не знавший тепла и ласки, сам вырастает черствым и замкнутым. Это не его вина, а его беда: его просто не научили любить.

Все  части  головоломки  -  или  почти  все -  сложились  в  сознании вместе ,  и  он  понял  все ,  что  мог  понять сейчас  своим  горячечным  ,  измученным  от  обилия  информации  сознанием . Но  что  ему  теперь  было  делать  с   решением ? Как  дальше  жить ?  И  как  быть  с  Верой ,  со  своими  еще  не  угасшими  ,  как  ни  неприятно  в  этом  признаваться ,  чувствами  к  ней ?

..сидящая перед Арсением женщина не растеряла былой красоты и стати. Тонкие черты лица, нос с небольшой горбинкой, седые, но по-прежнему густые волосы, посадка головы, осанка... Вот откуда в Марте порода — от бабки! Тот же взгляд, тот же чуть насмешливый прищур, изящная линия шеи, тонкие запястья, нервные пальцы и при кажущейся хрупкости — стальной стержень внутри.
Стержень Арсений тоже мог видеть. Или скорее не видеть, а чувствовать. Их было не так много вокруг — людей со стержнем. Стержни нынче что-то вроде атавизма, без них запросто можно обойтись. Особенно если ты женщина, особенно если ты очень красивая женщина.

«У каждого человека свои звезды. Одним - тем, кто странствует, - они указывают путь. Для других это просто маленькие огоньки. Для ученых они как задача, которую надо решить. Для моего дельца они – золото. Но для всех этих людей звезды немые. А у тебя будут совсем особенные звезды...
- Ты посмотришь ночью на небо, а ведь там будет такая звезда, где я живу, где я смеюсь, - и ты услышишь, что все звезды смеются. У тебя будут звезды, которые умеют смеяться!
И он сам засмеялся»

Папы – это люди инструкций, мамы – люди советов, поэтому к «совещательному» способу решения проблемы чаще прибегают мамы, к «пошаговому» – папы. Но прежде чем погрузиться в инструкцию, лучше открыть дискуссионный клуб – привлечь домочадцев к решению креативной задачи (например, сборке мебели). Если хором не получится, позвоните «аксакалам», мудрым старцам, профи. Так мы покажем пример разумного поведения с акцентом на цели, а не на очередной демонстрации отцовского авторитета «при любых обстоятельствах».

...любовь и жалость - это вне логики.

Это только кажется, что наша судьба непременно предопределена свыше. На самом-то деле, если вовремя измениться, можно и судьбу свою изменить, повернуть к лучшему.

Малыш смотрел на человека, которого все будут считать его родным и единственным отцом, спокойным, осмысленным и почти ироничным взглядом. Мысль застыла в его глазах — неведомая, но вполне оформившаяся,

А  пока  надо  было  жить  и  любой  ценой  добиваться  своей  цели ,  выбивать  у  жизни  то,  чего  она , Рая,  достойна.

Зрелый  ,  но  далеко  еще  не  критический  возраст (  всего  сорок!),  привлекательный   мужественный   облик ,  с  первого  взгляда  вызывающий   доверие  у  мужчин  и  интерес  у  женщин ,  солидный  бизнес ,  немалое  состояние -  казалось  бы ,  что  еще  можно  желать  от  жизни ? Но   тем   и  страшно   подобное  благополучие ,  что  оно   может  рухнуть  в  один  -  единственный  миг.

А  еще  вспомните ,  во  многих  легендах  говорится ,  что  на  дне  морском  любят  гостей ,  но  очень  не  любят  выпускать  их  оттуда. Как  Садко,  например.

И   от  чего  вы  ,  молодежь  ,  считаете  нас  ,  старшее  поколение  , ограниченными  и  ничего  не  понимающими  в  некоторых   областях  жизни  людьми?...

Жизнь – не репетиция, по-другому не переиграешь…

Первая фраза самая верная.

Любому мужчине неприятно, когда жена зарабатывает больше него, а если она ещё и тычет ему этим в лицо – это неприятно вдвойне.

Старость – это индивидуальность, это прелесть мудрости.

Горечь расставания и страх перед будущим – слишком сильные эмоции, они парализуют.

Запрещать человеку заниматься любимым делом преступно и глупо. И кстати, очень вредно для его здоровья.

Задавая вопрос, ответ вы должны уже знать. Не знаете - не рассчитывайте, что вам скажут правду.

Я виноват в том, что поступал не так, как должно, в ситуации, предполагавшей выбор.

Нюта слушала краем уха, внимательно следя за вкрадчивыми передвижениями «их» обезьянки вокруг сурового бабуина, и знала, что как только он отвернется, малышка протянет к корзине с овощами совершенно человеческую, смуглую сморщенную ручку и стащит морковь.
– И вот так обезьяна превратилась в человека! – закончил папа.
Дочь подняла на него глаза, спросила тихо, искренне:
– А она не удивилась?

Не   зря  говорят , что  возраст  выдают  глаза. Бывает, удается  напрочь  стереть  с  лица   все  индивидуальные  черты  , все  признаки  возраста ,  остается  гладкий  белый  лист .Но  глаза  никуда  не  денешь .  А  в  них  все  -  проблемы ,усталось  от  жизни  ,  тревоги  , озабоченность ,  как  бы  не  выпасть  из  обоймы  ,  как  бы  не  упустить  богатого  любовника, продюссера ,  влиятельных  знакомых  .... Что  происходит  с  глазами?  Они  становятся  как  у  загнанной  волчицы ...

Да ,  сорок  лет  - это  сорок  лет. Кожа  уже  не  та ,  хотя  и  видно , что  эта  холеная  богатая   женщина  постоянно   ухаживает  за  собой   , наверняка  тратит   десятки    тысяч  долларов  на  пластических  хирургов ,  косметологов  и  визажистов  по  примеру  их  звезд,  сейчас  только  ленивый  этого  не  делает  ,  но  время  берет  свое.

Я не встречал в жизни таких женщин, как ты – обычно они попадаются лишь на страницах книг французских романтиков, да в операх Вагнера… Но всегда я узнавал подобных тебе по одиночеству. Одиночество – черта, характерная для тебя и твоих сестер. Такие эбеновые красавицы обычно проживают век недолгий и скорбный. Но блестящий.

Саша лежит рядом с железнодорожными путями, пересиливая боль, пытается улыбнуться, однако его лицо слишком бледно, чтобы улыбка выглядела естественной. Он успокаивает их, велит им уехать. И они уезжают – в Москву, в славу, в благополучие… А он остается – крохотная изломанная фигурка вблизи железнодорожных путей. Поезд несется, радостно постукивая колесами, и скоро различить эту фигурку становится невозможно. Да им и не хочется! Они сохраняют на лицах ритуальную грусть прощания, но внутри полны предчувствия новых встреч, новых приключений, новых друзей. А Саша… ну, что Саша! Выкарабкается! Мы же оставили его живым…

— Если ты думаешь, что я совсем дура и заморочить мне голову труда не составит, то ты ошибаешься.
— Еще вопрос, кто кому голову морочит, — хихикнул он и вдруг посуровел:
— Будешь меня соблазнять?
— Нет.
— Тогда пошли в дом. Становится прохладно, еще простудишься. А это что такое?
Матвей переместился ближе к кустам, и я поняла, что он наткнулся на лопату. Я схватила его за руку и едва ли не в голос завопила:
— Буду!
— Что? — не понял он.
— Соблазнять.
— А-а.., ну, давай…
Я сидела на коленях, а он на корточках, и мы таращились друг на друга.
— Там что-то спрятано? — кивнув на кусты, спросил Матвей.
— Какой ты умный, — съязвила я.
— Соблазняй, или я в кусты полезу! — прикрикнул он.
Тут на крыльце появилась Ленка и, вглядываясь в темноту, позвала:
— Эй, вы где?
— Здесь, — ответила я.
— А что вы там делаете?
— Она меня соблазняет, — поднимаясь на ноги и помогая подняться мне, ответил Матвей.

....ИНОГДА ТАК ХОЧЕТСЯ ЗАКРЫТЬ ГЛАЗА И ОКАЗАТЬСЯ В МИРЕ , ГДЕ НА ПЕРВОМ МЕСТЕ НАСТОЯЩИЕ ЧУВСТВА , ИСТИННЫЕ ЦЕННОСТИ И НЕПОДДЕЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ, А НЕ НА ГЛОБАЛЬНОЙ РЕКЛАМНОЙ ПЛОЩАДКЕ , где за деньги продаются людские души и выворачивают наизнанку интимные подробности , где энергия содержится в окрыляющих напитках , а домовой из — под печки перебрался в коробку с чайными пакетиками.

…Велик был гнев ванов, когда узнали они, как обошлись в Асгарде с их посланницей. Гнев тот был несправедлив; асы не знали, что Гулльвейг правила посольство, и ни слова не сказала она, что принесла именно слово ванов и что её надлежит выслушать именно как посланницу.

– Скажи… Как давно ты в Сан-Франциско?

– Уже две недели. Да, в понедельник как раз минуло две недели.

– Ты не сдержала слова, Салли! Не предупредила меня о своем приезде!

– Видишь ли, Алек, я и не заметила, как пролетели эти две недели! – оправдывалась гостья. – Виктор был так внимателен ко мне…

– Ах, Виктор… Надеюсь, у него все в порядке? Александр Иден отвернулся и взглянул в окно.

– Хочу, чтобы он умер. Хочу, чтобы он умер. Хочу, чтобы он умер.

Каждый раз, произнося слово «умер», она старалась представить себе толстое, лоснящееся лицо директора. И что-то происходило, что-то творилось в стенах детского дома под покровом ночи – что-то недоброе и жуткое.

Как я ни старалась, а без него жизнь моя представлялась не то чтобы совсем скверной, скорее малопривлекательной

- Чего ты мне по ушам-то ездишь? На самом деле все просто: ты хочешь, чтоб я тебе в любви признался. Так?
- Нет, я хочу чтоб ты меня любил. Это разные вещи.

– Да у вас тут целый кооператив! – ошарашенно молвила Татьяна. – Я на вас жалобу напишу!

– О чем? – Гаишник взглянул на нее даже жалостливо. – Не мы ведь вас на встречную полосу выезжать заставляли.

– Но эта битая «пятерка», что сзади сигналит, – она явно с вами в доле. Людей провоцирует, а вы ей потом процент от прибыли отстегиваете!

Сколько бы мы не летали в облаках и не кружили над долинами чувств, рано или поздно придётся спуститься на землю, чтобы приготовить ужин и помыть за собой посуду.

– И зачем тебе пятьдесят рублей? – усмехнулась Татьяна.

– Нужно кислоту купить. Аскорбиновую, – вздохнула девушка.

Что-то новенькое.

– Зачем тебе?

– Не мне. – Попрошайка погладила себя по животу. – Маленькому.

Иногда лучше не делать, чем потом всю жизнь сожалеть.

Число людей, готовых торговать собой, растет не по дням, а по часам. Такое ощущение, что их либо клонируют по госзаказу на подпольных фабриках за пределами МКАД, либо засылают на землю инопланетяне.

Он, как всегда, оказался прав. Чего это ему стоило, знает только он один. Илья на месяц оставил фирму, он навсегда оставил свою семью. Когда Лиля встала, они зарегистрировали брак. С первой женой брак был гражданским. Это оказалось единственным импульсивным поступком в жизни очень разумного, логичного, уравновешенного Ильи. Потеряв однажды все, как ему казалось, он хотел хоть кому-то быть полезным… Восемь лет назад он праздновал помолвку с двадцатилетней красавицей Лилей.

. Связи между жертвами полиция не обнаружила. Четверо были людьми. Двое госслужащих, один несовершеннолетний студент-негражданин и один частный предприниматель. И вот теперь – эльф.

Остановилась и Бася, вдруг осознав огорченным сердцем, что легкий мальчик не так уж и легок, что внутри его детской души спрессована тяжелая властная сердцевина, никому не подотчетная.

"- Великолепнов, задача решается в одно действие! - учительница подняла глаза от журнала.
- Тупой, видимо. Не понимаю, - я бросил мелок в коробочку.
- Возьми мел и решай, - прикрикнула Василиса Чернова. Как же она достала! Овца.
- Можете поставить парашу!
- Как ты разговариваешь?! - Она поднялась и, в упор глядя на меня, сердито отчеканила: - Хамло растёт, как только твоей матери не стыдно за тебя...
Я скучающе пробормотал:
- Пошла к чёрту, тварь.
Училка услышала, потому что буквально побелела как мел и процедила сквозь зубы:
- К директору! Немедленно!"

"Право же,  взрослые - очень странные люди"