Это они отравляют и губят жизнь, вытряхивают человека из тёплой постели, загоняют в школу, а потом и в могилу!

-Вот каково быть бедным,- отозвался Крмали.
-Я вырос в бедности. Но никогда не крал.
-Может, у тебя не было удобного случая.

Время - тяжкая ноша.

Если я изваяю Смерть, которая несётся вскачь, то, когда она откроет рот, будут ли в её устах твои слова?

— Вы когда-нибудь задумывались, почему вампиры, — заговорил он снова, и над верхней губой у него заблестела тонкая полоска пота, капельки пота выступили и на лбу под кепкой, — почему вампиры не отражаются в зеркалах? А этих молодых красавцев там, внизу, видите? Уж они-то отражаются во всех зеркалах, но только они сами — рядом с ними в зеркале нет никого. Одни лишь чеканные боги. И когда они любуются своими отражениями, думаете, они видят еще кого-нибудь? Например, девушек, на которых они гарцуют, словно морские кони? Не верится мне, что они видят кого-нибудь, кроме себя.

Что значит "небольшой ливень"? Насколько небольшой? Три фута в ширину, шесть - в высоту, и пролился он всего в одном месте?

Ладно, делай что хочешь. Будь дураком, как все мужчины.

Я постучал к Фанни на свой лад, так что она поняла, кто это, и распахнула дверь. Передо мной предстало нечто вроде обезумевшего слона: глаза выпучены, волосы всклокочены и торчат во все стороны, — словом, вид такой, будто ей только что выстрелили в голову из ружья.

Если человек в жизни получает все, что хочет и это падает ему в руки легко – это большая беда для его души.

Есть женщины ослепительные, есть обаятельные, а есть просто милые. Таких милых ни на кого не меняют. Блекнут рядом с милой женщиной любые красавицы.

Когда чувствуешь себя маленькой песчинкой в огромном мироздании, все твои проблемы тоже начинают ощущаться как-то меньше…

Чего толку на кого-то обижаться – человека ведь не переделаешь.

Слово "жалеет" гораздо более полно выражает чувство любви, чем ваше это "лубит"!

Легко сказать «Надо быть сильной! » Но как это сделать, когда весь твой мир рухнул в пропасть, погребая под своими обломками первую в жизни настоящую любовь и последние надежды?

Скидки - это когда ты покупаешь вагон ерунды, о существовании которой в другой ситуации вообще никогда бы не вспомнил.

Если ты надумала заставить его немного помучиться и все такое… то лучше не надо. Парни вроде Стаса этого не оценят. У таких, как он, все предельно ясно: враги, значит, враги. И никаких соплей и тяжких вздохов. Он лучше сдохнет, чем признается, что жизнь без тебя ему в тягость.

...когда ты наконец добиваешься того, о чем мечтал, всегда оказывается, что на самом-то деле грезил ты совсем о другом, ни одна мечта не сбывается так, как задумывалось

Время летит,лишь когда напрочь забываешь о нем,но стоит,пусть даже где-то на задворках сознания,начать вести отсчет,время останавливается,и часы уже не тикают,а смеются над тобой.

Меня порой радует, что люди до такой степени могут не слышать слов. В самом буквальном смысле они ходят над словами, не понимая, на что наступают.

Выбивалка ненавидит ковер и колотит его. Ей кажется, она делает ему больно, а на самом деле вытрясает из него пыль. Если ковер потом попадет в царский дворец, кому он будет благодарен, как не выбивалке?

– Охохох! Надо пополнить армию тарелок, ибо… – тут ведьма важно подняла палец, – прежняя полегла на поле семейной брани!
Дафна с недоумением посмотрела на Эссиорха. Тот пожал плечами. Бранилась Улита в основном сама с собой. И семейно в том числе.

В крайностях нет середины. Мрак должен быть мраком, свет – светом.

Они были слишком разные и абсолютно несовместимые. Даже полукопченая колбаса и шерстяной носок – и те, встретившись, обнаружили бы больше общих интересов.

– Понял? А я мог не понять, да?
– Ты мог бы не отвечать вопросом на вопрос?
– Я отвечаю вопросом на вопрос, правда? – удивился Евгеша.
– Мошкин, ты издеваешься?
– Кто, я?
– Да, ты!!!
– А, кажется, будто я издеваюсь?

Пэнси - это закрытая средняя школа в Эгерстауне, штат Пенсильвания. Наверно, вы про нее слыхали. Рекламу вы, во всяком случае, видели. Ее печатают чуть ли не в тысяче журналов - этакий хлюст, верхом на лошади, скачет через препятствия. Как будто в Пэнси только и делают, что играют в поло. А я там даже лошади ни разу в глаза не видал. И под этим конным хлюстом подпись: "С 1888 года в нашей школе выковывают смелых и благородных юношей". Вот уж липа! Никого они там не выковывают, да и в других школах тоже. И ни одного "благородного и смелого" я не встречал, ну, может, есть там один-два - и обчелся. Да и то они такими были еще до школы.

Когда человек вспылит и потом угрызается – это еще терпимо. А когда наорет и чувствует свою правоту, что на своем настоял, что-то доказал, кого-то на место поставил – это уже финал.

Ты нигде не побываешь по-настоящему, пока не вернешься домой.

Глупость — искренна и понятна. Гениальность — сложна, недоступна, а потому страшна.

Гибель рыбы по причине нерадивых поставщиков ранила Семена. Он не страдал из-за того, что варил заживо камчатских крабов и дальневосточных креветок, но, если им доводилось издохнуть из-за поломки аэратора в аквариуме или утратить потребительские свойства оттого, что вовремя не сменили воду, он впадал в бешенство и депрессию.

Попыток сжить себя со света она больше не предпринимала скорее из общей своей пассивности, чем из привязанности к окружающей среде.

Россия и раньше своих женщин не особенно-то жалела, а в последние годы распоряжалась ими и вовсе щедро — морально неустойчивых за рубеж, в объятия изнурённых половым равноправием атлантических женихов, патриоток обрекала на тщету интернет-знакомств, затеянные от безнадёги беременности и одинокое воспитание нового поколения. Кавалеры, разбалованные своей малочисленностью, стремительно превращались в ленивых, самодовольных увальней, потому что нет лучше способа ослабить, чем одарить привилегиями.

Квотермейн, любезнейший, ты мне напомнил анекдот про главного врача психиатрической лечебницы, который сетовал, что пациенты посходили с ума. Неужели ты не знал, что все мальчишки - паразиты?

Я их убью добротой, изменю себя до неузнаваемости, переоденусь домашним псом, а вредного кота спрячу внутри!

Иные дни похожи на вдох: Земля наберет побольше воздуха и замирает – ждет, что будет дальше. А лето не кончается, и все тут.

Мы с тобою два старых дурака. Ума набираться поздно, остается только подтрунивать над собой – все лучше, чем делать вид, будто так и надо.

Дедушкина библиотека представляла собой невероятное сумрачное пристанище, облицованное книгами, а посему там могли случиться – и вечно случались – всякие неожиданности. Достаточно было снять с полки какую-нибудь книжку, раскрыть ее – и сумрак уже не был сумраком.

— Знаешь, в чем твоя беда? — рявкнул Крамли, но тут же смягчил тон. — Ты любишь людей, которые этого не заслуживают.
— Вроде тебя...

Не говорите мне, кто я такой. Я не желаю этого знать.

Я скажу вам, от чего вы умираете, – прошептала мисс Минерва Холлидей. – Вы больны – людьми.

Из-за монокля иногда выглядывал краешек восточного глаза. Я думал, что левый глаз был Пекином, а правый - Берлином, но нет. Восточный казался больше лишь благодаря увеличительному стеклу монокля.

Лоб и скулы являли непобедимый оплот тевтонской самоуверенности, крепость, способную простоять две тысячи лет или до тех пор, пока не расторгнут контракт.

Тяжёлое зеркало начало медленно закрываться. Я бросился вперёд, испугавшись, что, когда оно закроется, тусклые огни погаснут и меня поглотит темнота.

Зимой и летом Кларенс был закутан в большое, не по размеру пальто из верблюжьей шерсти с карманами, куда он рассовывал ручки, блокноты и миниатюрные фотокамеры. Он снимал пальто только в самые жаркие дни. И тогда становился похож на черепаху, вырванную из панциря и с испугом глядящую на жизнь вокруг.

— Как ты думаешь, нас кто-нибудь там видел?
— Нет, конечно. Поэтому я и помахал! Чтобы показать, какие мы глупые и невинные! Творится что-то неладное. Мы должны вести себя естественно.
— Когда в последний раз мы вели себя естественно?

Дождь последовал за мной и в квартиру.

- Веришь в теплоту тел?
- Что?
- В теплоту тел! В секс без секса? В объятия.

Как хочется верить в то, что там, наверху, есть какая-то мудрая и светлая сила, которой небезразличен каждый из людей, которая следит за тем, чтобы все страдания были вознаграждены по заслугам. От осознания этого жить становится намного проще.

Любовь, как известно, лишает способности быть объективными не только людей, но и ангелов.

Жить без любви – это почти то же самое, что жить без души.

С воспоминаниями справиться можно. Гораздо труднее справляться с постоянно мучающим чувством вины.

Очень часто детская неусидчивость, непослушание и стремление нарушать правила — не что иное, как неосознанный крик о помощи, неумелая попытка заинтересовать собой, привлечь к себе внимание и получить хоть каплю заботы и душевного тепла, которого им так не хватает.