Из всех живых существ женщины больше всего боятся женщин, и прежде всего умных и красивых.

Это событие, крохотное ослушание, такое крохотное, что неразличимо, но подобные мгновения - моя награда, я храню их, будто конфеты, что копила в детстве в глубине ящика стола. Каждое мгновение - шанс, малюсенький глазок.

Но кто помнит боль, когда она прошла? Остается лишь тень, не в сознании даже - во плоти. Боль клеймит тебя, но клеймо глубоко - не увидишь. С глаз долой - из сердца вон.

Когда Господь велел плодиться и размножаться, учел ли он этого человека?

Мы подобрали бумаги, я влюбилась, и мы пошли в ближайший паб чего-нибудь выпить.

Думаю, я для него была чем-то вроде школьного химического набора: втайне он любил со мной экспериментировать и был уверен в потрясающем результате. Хотя никогда не знал, что именно получится и чего, собственно, ему хочется; если бы я это знала, все было бы проще.

Предательство - это так легко. В него соскальзываешь.

Почему мы хотим нравиться другим людям, даже если мы к ним на самом деле равнодушны?

Странное чувство — носить в себе то ли жизнь, то ли смерть, не зная, что же именно ты носишь.

Когда прощаешься с чем-нибудь знакомым, пусть даже и неприятным, и не знаешь, что тебя ждет впереди, это всегда вызывает страх, и, наверно, поэтому многие люди боятся умирать.

Разум похож на дом: мысли, которые его владелец больше не желает выставлять напоказ, поскольку они вызывают у него неприятные воспоминания, обычно убирают с глаз долой, на чердак или в подвал. Так что при забывании, как и при хранении сломанной мебели, несомненно, совершается волевое усилие.

Отец был всем обязан самому себе, но мать построила свою жизнь с чужой помощью, а подобные сооружения, как известно, недолговечны.

Они как вороны: если увидишь, что два-три врача собрались вместе, значит, смерть уже близко, и они её обсуждают. Вороны решают, какую часть тела им вырвать и с нею удрать, - точно так же поступают и врачи.

Когда миловидная женщина входит в дверь, здравый смысл улетучивается в окно.

Вам холодно оттого, что бы одиноки, - ваш огонь не соприкасается с другим огнем. Вы больны оттого, что самые высокие и сладостные чувства, дарованные человеку, не знакомы вам. И вы недогадливы оттого, что предпочитаете страдать, но не хотите поманить счастье к себе, да и сами шагу не сделаете ему навстречу.

…и когда я спросила, простил ли он меня, он отвечал, что, как правило, не помнит оскорблений; впрочем, ему нечего прощать, так как он и не обижен.
С этими словами он ушел. Я предпочла бы, чтобы он меня ударил.

Ведь и на солнце есть пятна, но глаза людей, подобных мисс Скетчерд, способны видеть только мелкие изъяны и слепы к яркому блеску небесных светил.

Друзья всегда забывают тех, кто несчастен

Еще в университете профессор ему сказал, что у него интеллект тверд, как алмаз. Тогда ему это польстило. Теперь же он задумался о природе алмазов. Несмотря на блеск, остроту и умение резать стекло, они сияют только отраженным светом. И в темноте ни на что не годятся.

Большинство людей предпочитают прошлое без запаха.

Лора была как кремень посреди пушинок чертополоха.
Я сказала кремень, а не камень, потому что у кремня огненное сердце.

Здравый смысл приходит благодаря опыту. Опыт приходит благодаря отсутствию здравого смысла.

Однажды он спросил – он немного знал английский:
– Почему вы такая печальная?
– Вовсе нет, – ответила я и расплакалась. Порой сочувствие посторонних – катастрофа.

Но что такое пропасть, если нет головокружения?

Нелепая планета, нелепые проблемы, нелепый язык. Может быть, есть где-нибудь звезда, где живут просто

Письма Натали Палей 1942 год

Человека живит жажда омоложения. Она питает упование на жизнь вечную, на воскрешение во плоти, о нем мечтал Фауст. Все мечтают обновиться. Мечтает омолодиться и путешественник, он сидит в каюте корабля, ощущает вибрации двигателей, надеется, ждет, когда в нем начнется глубинное обновление.

Напрасно я состарился. Напрасно. Я был так счастлив в детстве.

Истребители не убивают, они сеют смерть, и смерть дает всходы, когда истребители уже далеко.

Умирают только за то, ради чего стоит жить.

Но Томас плавал на земле в голубых реках вдоль которых шли незнакомые люди, вместе с чужими людьми ел в чужих домах, и всегда его лучшим оружием была улыбка.

Мы просто дети в коротких штанишках, шумные и непоседливые дети, которые носятся со своими ракетными и атомными игрушками.

Когда жизнь хороша, спорить о ней незачем.

Костер - живой румяный товарищ, который шутливо кусает тебе пальцы, а в прохладные ночи, теплый, дремлет рядом, щуря сонные розовые глаза ...

Надо быть благодарным за все, что имею, и перестать жалеть о том, что когда-либо потерял или не потерял. Сегодня я особенно старался быть праведным, делать все, как Богу было угодно, если бы он существовал. Спасибо тебе за дары твои - за жизнь, за Брод, - подумал он. - И тебе спасибо, Брод, за то, что даешь мне повод жить. Я не грущу. Он скользнул под красный шерстяной плед и уставился вверх, прямо перед собой: Тебя зовут Янкель. Ты любишь Брод.

Попробуй жить так, чтобы ты мог всегда сказать правду.

Если Бог есть, то поводов для грусти у Него предостаточно. А если Его нет, то вот ему и повод погрустить.

И что, ты думаешь, они сделали!» — «Умерли от истощения?» — «Стали кормить друг друга! Этим рай отличается от ада! В аду мы умираем от истощения! В раю мы кормим друг друга!

Конец страданий не оправдывает страданий, потому-то у страданий и не бывает конца, во что я превратился, подумал я, ну и дурак, какой глупый и ограниченный, какой никчемный, какой нищий и жалкий, какой беспомощный. Даже мои домашние животные не знают своих имен, что я после этого за человек?

...я вспоминаю Анну, я все готов отдать, чтобы никогда больше о ней не вспомнить, я дорожу лишь тем, что хочу потерять...

Я разобрал свою жизнь по буквам, для любви нажимал «5, 8, 2, 6, 8», для смерти — «7, 6, 3, 7, 8», если из радости вычесть страдания, что остается?

Эта тайна была дырой в моем сердце, в которую проваливалась любая радость

«Я двадцать четыре года не выходил из квартиры!»

Я хотела ребенка.
Что это значит — хотеть ребенка?
Я проснулась однажды утром и поняла пустоту внутри себя.
Я поняла, что могу пренебречь своей жизнью, но не жизнью, кото-рая будет после меня. Я не могла это объяснить.
Потребность возникла раньше, чем объяснение.

Сколько раз сотни тысяч пальцев должны прикоснуться друг к другу, чтобы получилась любовь?

Хотела, чтобы у него остались хорошие воспоминания. Может, из–за них он снова когда–нибудь вернётся. или хотя бы соскучится.

Надеюсь, что когда-нибудь и тебе доведется узнать, как приятно сделать для любимого то, чего сам не понимаешь

Сколько людей проходит через твою жизнь! Сотни тысяч людей! Надо держать дверь открытой, чтобы они могли войти! Но это значит, что они могут в любую минуту выйти!

Говорим ли мы о рыбах, свиньях или о других съеденных животных, неужели их мучения самая важная в мире вещь? Конечно нет. Но вопрос не в этом. Вопрос вот в чем: важнее ли это суши, бекона или куриных наггетсов?

Ничто - ни разговор, ни рукопожатие, ни даже объятие - не упрочивает дружеских отношений так, как совместная трапеза. Может быть, это дань культуре. Может быть, эхо общинных пиров наших предков.

В конечном итоге жизнь - не гонка по кратчайшей к цели, а неудержимый бег в логический вакуум, и жизнь была суматошной, хаотичной и полной случайностей