Что же до спасения мира, она тоже хочет спасать мир, не хуже кого другого, но сколько бы вертоградари ни лишали себя нормальной еды и одежды, и даже мытья, подумать только, и сколько бы ни ощущали себя добродетельнее других, это на самом деле ничего не изменит.

Гленн говорил: настоящая причина, по которой человек не может представить себе свою смерть, — то, что он говорит: «Я буду уже мертвый», а в этой фразе присутствует «я», и получается, что внутри этого предложения ты еще жив. Именно так у людей зародилась мысль о бессмертии души — из-за грамматики. И о Боге — тоже по этой причине. Потому что, стоит появиться прошедшему времени, сразу возникает мысль о прошлом, предшествовавшем этому прошлому, а дальше начинаешь двигаться назад по времени до момента, когда уже приходится сказать: «Я не знаю», а именно это и есть Бог. Бог — это незнаемое: темное, скрытое, изнанка видимости, и все это из-за грамматики, а грамматика невозможна без гена FoxP2; так что Бог — всего лишь мозговая мутация, и этот ген — тот же самый, что у птиц отвечает за пение. Так что музыка в нас встроена, говорил Гленн; вплетена в нас. Ее было бы очень трудно удалить, потому что она — неотъемлемая часть нас. Как вода.

Я сказала: тогда, значит, Бог тоже в нас вплетен? А Гленн ответил: может, и так, но нам от этого не вышло ничего хорошего.

Преступники готовы читать о себе до бесконечности, если только им предоставить такую возможность. В данном отношении они так же тщеславны, как и писатели.

Люди, которые сами попадали в неприятности, сразу замечают неприятности у других, сэр.

По вторникам у нас Женский вопрос и Эмансипация того или сего — с реформаторами обоих полов; а по четвергам — Спиритический кружок, чаепитие и общение с умершими

Корабль со скрипом раскачивался из стороны в сторону, волны бились о борт, кругом шум и смрад, а крысы бегали себе как ни в чём ни бывало, – похоже на муки грешной души в преисподней. […] Ведь корабль – это такая передвижная трущоба, только без питейных заведений.

Люди не прыгают и не кричат "ура", узнав, что они получили состояние; наоборот, они сейчас же начинают размышлять о свалившихся на них обязанностях и всяких делах, мы довольны, но появляются серьезные заботы, и мы размышляем о своем счастье с нахмуренным челом.

Уважай себя настолько, чтобы не отдавать всех сил души и сердца тому, кому они не нужны и в ком это вызвало бы только пренебрежение.

Только сирота может держаться так самоуверенно, но под самоуверенностью кроется мстительность – в глубине души они над всеми глумятся. Ну, ещё бы – с ними же вон как судьба обошлась.

Невозможно увидеть себя со стороны – как видят другие, как видит мужчина, что смотрит сзади, когда об этом не догадываешься, потому что в зеркале поворачиваешь голову, глядя через плечо. Застенчивая, соблазнительная поза. Можно взять второе зеркало, но тогда увидишь то, что любили рисовать художники: «Женщину, разглядывающую себя в зеркале» – аллегорию тщеславия, как принято думать. Вряд ли это тщеславие – скорее, наоборот, поиск недостатков. Фразу – Что во мне такого? легко переделать в другую – Что во мне такого плохого?

Мне кажется бессмысленным говорить о простых или сложных чувствах, чувства просто «есть». Сложны или просты слова, с помощью которых мы передаем их, в зависимости от разработанности собственного словаря.

От благоговейно хранимых реликвий, если их свалить в кучу, просто воротит!

Чтобы предавать, надо отвечать за что-то, чем-то управлять, на что-то воздействовать, что-то знать. В наши дни для этого надо быть гением.

Движения человеческого сердца непостижимы. Ласковая рука, вместо того чтобы пробудить в палаче сочувствие, приводит его в ярость.

Страх возникает, когда теряешь уверенность в том, что ты — это ты.

Как отдаляет нас друг от друга наш внутренний мир. Между мною и этой девушкой стоят ее мечты - как одолеть такую преграду?

Каторга не там, где работают киркой. Она ужасна не тем, что это тяжкий труд. Каторга там, где удары кирки лишены смысла, где труд не соединяет человека с людьми.

Мне позволено все, потому что в эту секунду я прекрасно сознаю, что делаю. Я иду на смерть. Я иду не на риск. Я принимаю не бой. Я принимаю смерть. Мне открылась великая истина. Война - это приятие не риска. Это приятие не боя. Наступает час, когда для бойца - это просто-напросто приятие смерти.

Меня не возмущают те, кому больше по вкусу кабацкая музыка. Другой они и не знают. Меня возмущает содержатель кабака. Не выношу, когда уродуют людей.

...никто никогда не помог тебе спастись бегством, и не твоя в том вина. Ты построил свой тихий мирок,замуровал наглухо все выходы к свету, как делают термиты. Ты свернулся клубком, укрылся в своем обывательском благополучии, в косных привычках, в затхлом провинциальном укладе, ты воздвиг этот убогий оплот и спрятался от ветра, от морского прибоя и звезд. Ты не желаешь утруждать себя великими задачами, тебе и так немалого труда стоило забыть, что ты - человек. Нет, ты не житель планеты, несущейся в пространстве, ты не задаешься вопросами, на которые нет ответа: ты просто-напросто обыватель города Тулузы. Никто вовремя не схватил тебя и не удержал, а теперь уже слишком поздно. Глина, из которой ты слеплен, высохла и затвердела, и уже ничто на свете не сумеет пробудить в тебе уснувшего музыканта, или поэта, или астронома, который, быть может, жил в тебе когда-то.

Зазвонил телефон. Я поднёс трубку к уху и подождал. Я никогда не заговариваю первым, когда мне звонят. Не я же, в конце концов, звоню. Звонят-то ведь мне.

Жуть в полосочку!

Вселенная расширяется — каждая частичка удаляется от другой, швыряя нас в тёмное и полное одиночества пространство, отрывая нас: ребёнка от матери, друга — от друга, направляя каждого по собственной тропе к единственной цели — смерти в одиночестве.

Чем больше я узнаю, тем больше вижу такого, о существовании чего даже не подозревал. Раньше я тешил себя дурацкой мыслью, что смогу знать все, вобрать в себя все знания человечества. Теперь же я надеюсь, что окажусь способным узнать только о наличии знания и понять хоть малую его крупицу. Хватит ли мне времени?

Принимать вещи, как есть, — это настоящий дар, особый образ мысли, который открывает перед нами необозримые перспективы.

2002
…Я люблю раннее утро. Я люблю наблюдать за рождением нового мира, осознавая вместе с этим процессом себя, и желая, чтобы этот волшебный момент раннего просыпания природы видел только я. 4 часа утра. Москва. Ботанический сад, самый его конец, там, где течет речка. Местные милиционеры меня давно знают и привыкли к тому, что часа в 3 утра на дорожках сада могут встретить меня, гуляющего в тапочках и уткнувшего свои глаза в небо. На моих губах играет улыбка и я пытаюсь говорить то, что забуду через несколько минут, но выговорю свое состояние моему миру. Я благодарен природе за то, что она есть, я благодарен себе за то, что я живу вместе с природой, я благодарен своей земле за то, что она носит меня. Я думаю о своем существовании. Как ни странно, у меня нет цели в жизни. Той самой цели, к которой необходимо стремиться всю свою жизнь. Нахрен!!! У меня есть желания, у меня есть моя голова, которая постоянно думает. Моя жизнь - анализ, мой мозг это сложный 7-потоковый процесс параллельно-ассоциативного мышления. У меня уже давно нет чувств, есть только мои ощущения. Ощущения того, что мой мир любит меня. Я благодарен своему миру за это, я благодарен деревьям, которые растут вокруг меня. Я благодарен земле, по которой хожу босыми ногами, оставив тапки на мертвом асфальте, я благодарен тактичности сонного сержанта, с которым завтра мы будем пить пиво, а послезавтра клеить девок. Эта благодарность к моему миру дает мне надежду, что мир знает меня, что моя вселенная хочет, чтобы мне было хорошо. Я иду домой, улыбаясь своим мыслям и раскинув руки в стороны, кивая очумевшим прохожим, сонно бредущим куда-то зачем-то… Я жив.

«невозможно» - это слово, которое придумали неудачники, чтобы оправдать свое бездействие.

Смех смехом, конечно, но подумай сам - как часто мужики после того, как найдут ту самую, (временно?) единственную, расслабляются, и начинают жрать, срать, валять дурака и забивают на все то, что делает мужчину мужчиной?

Она в очередной раз убедилась, что климакс - не что иное, как насмешливое предупреждение Бога человечеству, искуственно продляющему себе жизнь. Или гадкая шутка. Еще какие-то сто лет назад средний срок жизни не превышал пятидесяти лет, и женщины, жившие после климакса двадцать, а то и тридцать лет были примером из ряда вон выходящим.

— Любите музыку? - спросила моя новая знакомая.
— Если она хороша и звучит в хорошем мире.
— В хорошем мире нет хорошей музыки. Воздух в хорошем мире не колеблется.

24 - возраст революционеров и рокеров.

Один из главных мифов про пикап и пикаперов состоит в том, что это прямой синоним промискуитету, то есть беспорядочным половым связям.

Реальность складывается из хаоса и противоречий, и, если их удалить, то, что останется, уже не будет реальностью. Можно подумать, что, следуя языку и логике, которые, на первый взгляд, представляются весомыми и обоснованными, кусочек реальности все-таки удастся исключить, но эта отброшенная действительность непременно будет поджидать вас где-то в готовности отомстить.

Встречаясь, мы говорили часами. О чем угодно. И никогда не уставали друг от друга - нам все было мало. Какие только мы темы ни обсуждали - книги, мир, природу, слова...В наших встречах-разговорах было столько тепла и духовной близости, сколько и не снилось иным любовникам

Иногда с тобой бывает жутко приятно. Как Рождество, летние каникулы и новорожденный щенок сразу вместе.

Когда надежда пылает ярко, - сказал он, - терпение быстро сгорает.

Надежда - лишь предвестник сожаления.

Я не удержался и поцеловал ее. На нас глазели какие-то пассажиры, но мне уже было все равно. Мы живы и нам нужно думать только о том, как продолжать жить дальше.

Я отношусь к такому типу людей, которые ничего не могут понять, пока не попробуют записать это на бумаге

Я убежден: несоразмерная похвала несет куда больший вред, чем несоразмерная критика.

Большинству людей на свете не нужна истина, которую можно подтвердить. Настоящая истина почти всегда связана с болью, как ты сама и сказала. А людям, за редким исключением, не хочется испытывать боль. Они хотят лишь уютной душевной истории, которая дала бы им почувствовать, будто их жизнь наполнена хоть каким-нибудь смыслом. Вот почему до сих пор процветают религии.

Но главное, сколько бы ни было в небе лун — он, Тэнго, на свете только один. Что это значит? А то, что куда бы тебя жизнью ни заносило, ты — это ты. Со своими проблемами, своими способностями, единственный и неповторимый. Вот в чем загвоздка. Не в луне, а в тебе самом.

Все высокопарные фразы, словесные красивости, выражение лица либо игра, либо... Боже мой, только сейчас до него дошло, что Дона тупа, как блондинка.

— Милорд, — продолжил он, — я не трус. Как человеку военному, мне пришлось пройти через все опасности, какие могут встретиться на земле, и я по праву могу сказать, что никто не видел, чтобы Ричард Браун хоть раз опозорил честь своей шпаги. Но в эту страшную минуту, когда я почувствовал на себе взгляд дьявола, принявшего образ человеческого существа, когда старуха потянулась ко мне, чтобы заключить меня в свои объятия, я потерял присутствие духа, все мужество моё растаяло как воск.

Но пойми одно: риск - очень ароматная специя для блюда человеческой жизни.

Одним словом, не забывайте: главное в искусстве одеваться в стиле «гулящей» женщины — минимализм. Чем меньше одежды, тем лучше.

— Если она прыгнет в машину, я ей помогу. Если же нет...
Собака забралась на заднее сиденье и потеряла сознание.

Изучите свои права, не забывайте про обязанности, но помните, что лучшим юридическим паролем на все времена, в любом обществе и для любой семьи была и остается любовь.

Это я предатель, обманщик, трус. Меня одного надо презирать. Ни мать, ни отец не бросятся мне навстречу в стране праведников. И семья дель орте не встретит меня ласково и не возьмет с собой прогуляться среди облаков.

И всегда так выходит – мне дарят подарки, а меня от этого только тоска берет.