Когда равновесие слишком неустойчиво, достаточно бывает моргнуть глазом или шевельнуть рукой.

Машина разваливается сама по себе. Машина создана для мирных, спокойных людей, которым некуда торопиться. Когда машину некому ремонтировать, налаживать, красить, она старится с необыкновенной быстротой. Сегодня вечером все эти автомобили будут выглядеть так, словно им тысяча лет.

Способность удивляться – великое дело.

Животное не допытывается, в чем смысл бытия. Оно живет. Живет ради жизни. Для него ответ заключен в самой жизни, в ней и радость, и наслаждение.

Брак даже молодых людей делает старыми, давно знакомыми...

Я никогда бы не приказал тебе написать рассказ в полном соответствии с действительностью, но я приказал бы тебе сделать этот рассказ исполненным веры. Все вы трусы, потому что живете в мире, который «удален от того, где существуют все остальные». Все вы находитесь в непосредственной близости от любви и все ее отрицаете.

На заре июля Украина готовилась отмечать первый день рождения своей ультрамодерновой конституции, которая до того преисполняет нас национализмом, что сразу много людей отправляются в отпуск по зарубежным местам.

Я чувствую, что обвязан необходимостью снова съесть кусок пирога позора (у меня в животе скоро не останется места) за новый раздел, которым тебя одаряю, но пойми, что я старался наилучшайше и сделал лучшее из того, что мог, что было лучшим из того, что я мог бы сделать.

Так же и с именем: сначала его долго не замечаешь, а когда наконец заметишь, начинаешь повторять снова и снова и просто диву даешься, как можно было все это время жить и не удивляться, что тебя назвали именно так и что все вокруг зовут тебя только этим именем

Она была гением печали, она отдавалась ей целиком, разделяя ее на бесчисленные подвиды, упиваясь ее едва уловимыми оттенками. Она была призмой, преломлявшей печаль на бесконечное множество составляющих.

Вот что значит жить рядом с водопадом, сафран. Каждая вдова просыпается однажды утром после долгих лет чистой и неизбывной скорби и понимает, что хорошо выспалась, и с удовольствием завтракает. и слышит голос своего покойного мужа уже не все время, а время от времени.
скорбь сменяется благотворной печалью. Каждый родитель потерявший ребенка.когда-нибудь находит повод, чтобы засмеяться.
Тембр теряет пронзительность. острота притупляется. Боль стихает. Как резцом мы высекаем боль утраты. Я. Ты. Твои пра-пра-правнуки.

И мы учимся жить в этой любви.

Даже если бы Леди Макбет удалось оттереть проклятое пятно, ее руки все равно были бы красными от ее усилий.

Единственное, что еще больнее, чем быть активным забывателем, это быть пассивным помнителем.

— Анна, пойду, посватаю вон ту, в розовой шапочке?
— За кого же ты ее посватаешь?
— За себя.
— Ведь ты же не батюшка?
— Сегодня я батюшка.
— Ты и в бога сегодня веруешь?
— Сегодня я верую в любовь.

Если еще раз напутаешь, я остановлю машину, и ты выйдешь из нее с ногой в жопе. Это будет моя нога. Это будет твоя жопа.

Иногда я шел спать вместе с рацией и клал ее с той стороны подушки, где не было Бакминстера, чтобы слышать, что творится у нее в спальне. Иногда она меня будила посреди ночи. Ее кошмары ложились гирями на мое сердце, потому что я не знал, что ей снится, а значит, ничем не мог ей помочь. От ее вскриков я, само собой, просыпался, и поэтому мой сон зависел от ее сна, и поэтому, говоря: «Без плохих снов», я говорил про нее.

«И» было следующим словом, которое я потерял, возможно потому, что оно всегда присоседивалось к ее имени, такое коротенькое словечко, такая невосполнимая утрата, вместо него теперь приходилось говорить «амперсанд», ужасно нелепо, а какой выход: «Будьте добры, кофе амперсанд что-нибудь сладкое», — кто согласится на это по своей воле

Того, кто не хочет верить, ничто не убедит

Мальчик попросил девочку шепнуть: «Я тебя люблю» — в ее консервную банку, не объясняя, зачем.

И она не спросила, зачем, и не сказала: «Глупости» или «Нам еще рано любить», и даже не стала оправдываться, утверждая, что говорит «я тебя люблю» только потому, что он ее просит. Она просто сказала: «Я тебя люблю».

Я пошла в гостевую спальню и притворилась, что пишу. Я била по клавише пробела, била, и била, и била. Моя жизнь была пробелом.

Я думаю обо всем, что сделала. И обо всем, что не сделала.
Ошибки, которые я совершила, для меня мертвы.
Но несовершенного не исправишь.

Число людей, живущих сейчас на земле, больше, чем число умерших за всю историю человечества. Другими словами, если все одновременно захотят сыграть «Гамлета», кому-то придется ждать, потому что черепов на всех не хватит.

Если не можете их победить, примкните к ним? Нет. Вопрос в том, чтобы правильно определить, кто такие они.

Итак, вопрос поедания животных означает не только наше врожденное свойство реагировать на живую жизнь, но и нашу способность ощущать свой собственный организм как часть родственной нам животной жизни.

Оправдания для поедания животных и для отказа от употребления их в пищу зачастую одни и те же: мы - не они.

Уилт и пошел на кухню посмотреть, как там дела у «вари прямо в пакете». Оно уже превратилось в «гори прямо в пакете».

Если бы Шекспир написал пьесу так, как ее интерпретировала миссис Уилт, то задушенным бы оказался Отелло.

... очень бойкий и алчный, довольно смазливый, с очень светлыми волосами и жидкими светлыми усиками; у него были вкрадчивые манеры и повадки провинциального сердцееда.

Я говорю о колдовстве, мой друг, о том, что человек подвластен чарам красоты, любви, богатства - всего, чего мы подчас так жаждем и не можем достичь, - такова чаще всего любовь в нашем мире.

В отношениях между мужчиной и женщиной, которые мы наблюдаем с таким горячим интересом, надеясь найти в них какую-то разгадку тайны бытия, всего труднее и тягостнее минуты, когда взаимная привязанность приносится в жертву внешним обстоятельствам, столь далеким от красоты и силы самого чувства.

Когда человек начинает предаваться бесплодному самоанализу, — состояние, которое у наиболее чувствительных или наименее устойчивых натур нередко кончается алкоголизмом, а иногда и самоубийством.

Весьма поучительно наблюдать, как честолюбие может заглушить все остальные движения человеческой души.

Кому не знакомо мертвящее дыхание памяти о лучших днях! Оно удушает мечту настоящего, встает перед нами подобно призраку на пиршестве и пустыми глазницами иронически озирает наш жалкий праздник.

В туалетах есть что-то утешительное. Хотя бы функции организма остались демократичны. Все на свете срут, как выразилась бы Мойра.

Прощение - тоже власть. Умолять о нем - власть, и отказывать в нем, и его даровать - власть; быть может, величайшая.

Практически всякий, кому вы признаетесь в отсутствии таланта, непременно сочтёт вас мудрым.

— Вы хотите сказать: если Бог участвует в сюжете, должно последовать наказание, — уточнила Тоби.
— Да, — сказал Адам Первый. — Излишне говорить, что в сюжете без Бога тоже присутствует наказание. Но в такой сюжет люди менее склонны верить. Если есть наказание, они хотят, чтобы был и наказующий. Безличностная катастрофа им неприятна.

— Не следует слишком многого ожидать от веры, — сказал он. — Человеческое разумение несовершенно, и мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно. Любая религия — тень Бога. Но тень Бога — это еще не Бог.

«Непыльная работа. И хорошо оплачиваемая. Тем, кто голосовал правильно, полагалась ежемесячная премия», - рассказывает депутат-единоросс. Кроме официальной зарплаты в 90 000 рублей, доплачивали еще около $3000 ежемесячно в конверте от «социально-ответственных» предпринимателей-компаний, делегировавших своих представителей в Думу.

Я превращусь в скелет, меня найдут через месяцы, годы или столетия и спросят: «А это кто? Мы и забыли про нее. Ладно, сметите останки и весь этот мусор в угол, а пуговицы заберите. Слезами горю не поможешь, а пуговицы в хозяйстве пригодятся».

— Законы существуют для того, чтобы их нарушать, — ответил Джеремайя. — Они ведь придуманы не для меня и не мною, а властями предержащими для их же собственной пользы.

Когда спишь в одежде, по-настоящему не отдыхаешь. Платье мнётся, тело под ним – тоже. Такое ощущение, будто тебя свернули в узелок и бросили на пол.

Хуже всего – джентльмены, они думают, что все обязаны выполнять их желания. […] Но все мужики одинаковые: наобещают с три короба, мол, сделают всё, чего ни пожелаешь. Но просить их нужно осторожно и не делать для них ничего, пока они не выполнят обещанного. А если подарят колечко, то к нему должен прилагаться священник.

Джеремайя сказал ещё, что ему жалко Мэри и он будет за неё молиться, хоть я и не представляла себе, какими такими молитвами, ведь он язычник и занимался всеми этими фокусами да ворожбой. Но сдаётся мне, слова молитвы не имеют значения, ведь Бог различает лишь между добром и худой волей.

Как известно, предрассудки труднее всего искоренить из сердца, почва которого никогда не была вспахана и оплодотворена образованием; они произростают упорно, стойко, как плевелы среди камней.

Жалость, Джен, со стороны некоторых людей - унизительная подачка, и хочется швырнуть ее обратно тому, кто с ней навязывается. Эта жалость присуща грубым, эгоистическим сердцам; в ней сочетается раздражение от неприятных нам сетований с тупой ненавистью к тому, кто страдает.

- Попроси еще чего-нибудь, - сказал он затем. – Так приятно, когда ты просишь и я уступаю.

И все-таки твой долг - все вынести, раз это неизбежно; только глупые или безвольные говорят: «я не могу вынести», если это их крест, предназначенный им судьбой.

Жизнь слишком коротка, и не стоит тратить ее на то, чтобы лелеять в душе вражду или запоминать обиды.

– Они выглядят ненормально, – заметила я. – Или как больные. Зеленых лиц не бывает! И лиловых тоже.
Лора сохраняла невозмутимость.
– У них души такого цвета, – сказала она. – Так они должны выглядеть.