«Я не знаю, что делать», — сказал герой.
«И я не знаю».

После этого надолго настала засуха слов.

Юмор — единственный правдивый способ рассказать печальный рассказ.

Загадка добра: Почему безусловно хорошие вещи случаются с безусловно плохими людьми

Загадка зла: почему безусловно плохие вещи случаются с безусловно хорошими людьми

Она выскользнула из его рук, отвернув лицо. Целоваться все еще считалось неприличным.

В ту ночь, лежа в кровати, я изобрел специальную дренажную систему, которая одним концом будет подведена под каждую подушку в Нью-Йорке, а другим соединена с резервуаром. Где бы люди ни заплакали перед сном, слезы всегда будут стекать в одно место, а утром метеоролог сообщит, возрос или опустился уровень воды в резервуаре слез, и всем будет ясно, сколько гирь у ньюйоркцев на сердце.

Порой мне чудится, будто я слышу, как прогибается мой хребет под тяжестью всех тех жизней, которые я не проживаю.

Что если придумать небоскребы для покойников и строить их вглубь? Они могли бы располагаться прямо под небоскребами для живых, которые строят ввысь. Людей можно было бы хоронить на ста этажах под землей, и мир мертвых оказался бы прямо под миром живых

Она обожала скакать на постели. Она скакала столько лет, что однажды на моих глазах на матрасе разошлись швы. Небольшая комната заполнилась перьями. Наш смех не дал им осесть. Я подумала про птиц. Смогли бы они летать, если бы никто нигде не смеялся?

Очень важно, чтобы людям было удобно обниматься.

Я всю жизнь учусь чувствовать меньше.

Я еще не встречал преподавателя гуманитария, который не был бы чудаком, извращением или ярым революционером, а, чаще всего, первым, вторым и третьим одновременно.

Она способна купить даже протухшую селедку, если какой нибудь клоун из верхов общества скажет ей, что сейчас это самое модное блюдо.

Законы попирают депутаты, те люди, те министры, что поставлены творить их в парламенте и соблюдать в правленье. Чему же следовать простому человеку? Какой закон он сможет уважать?

... вестибюль этот был воплощением той пошлой роскоши, назначение которой, как не без ехидства заметил кто-то, «внедрять изысканность в массы».

В минуты высшего напряжения всего заметней растет человек. Он ощущает мощный прилив сил и способностей. Мы еще дорожим, еще опасаемся сделать неверный шаг, но мы растем. Нами руководят вспышки вдохновения. Природа никого не отвергает. Если среда или общество от нас отворачиваются, мы все же остаемся в содружестве со всем сущим. Природа великодушна. Ветер и звезды — твои друзья. Будь только добр и чуток — и ты постигнешь эту великую истину; быть может, она дойдет до тебя не в сложившихся формулах, но в ощущении радости и покоя, которое в конечном счете и составляет суть познания. В покое обретешь мудрость

Если человек богат, он напоминает кота с бубенчиком на шее. Каждая мышь в точности знает, где он и что делает.

Прошлого не воротишь. Нельзя разбитую чашку сделать целой. Можно только склеить ее и назвать целой, но целой она от этого не станет.

Этот Стинер считает себя бесчестным человеком, а его, Молленхауэра, честным. Вот он кается перед ним в своих преступлениях и взывает к нему, словно к праведнику или святому. А между тем Молленхауэр знает, что сам он столь же бесчестен, но более хитер, дальновиден и расчетлив. Дело не в том, что Стинер безнравственен, а в том, что он труслив и глуп. В этом его главная вина. Есть люди, воображающие, что существует какой-то таинственный кодекс права, какой-то идеал человеческого поведения, оторванный и бесконечно далекий от практической жизни. [...] Люди, которые цеплялись за этот бессмысленный идеал, никогда не были выдающимися деятелями в какой-либо практической области. Они навеки оставались нищими, жалкими, обойденными мечтателями.

В этом решительном юнце, несомненно, чувствовалась сила. Его большие и ясные серые глаза выражали ум. Они многое таили в себе и ничего не выдавали.

Он предпочитал считать всех людей откровенно эгоистичными. Почему - объяснить он не мог. Люди, не способные к самозащите и не умеющие найти выход из любого положения, казались ему дураками или в лучшем случае несчастными. Как много говорилось вокруг о высокой нравственности, как превозносились добродетели и порядочность, как часто воздевались к небу руки в праведном ужасе перед теми, кто нарушил седьмую заповедь или хотя бы был заподозрен в нарушении таковой! Фрэнк не принимал этих разговоров всерьез. Он и сам уже не раз нарушал эту заповедь. То же самое делали и другие молодые люди. Правда, уличные женщины претили ему. В соприкосновении с ними было много низменного и гадкого. На первых порах ему нравился мишурный, вульгарный блеск «веселых домов».

Хорошо прокладывать себе путь в этом мире, хорошо наслаждаться всеми радостями жизни!

Таковы почти все чувственные люди. Они нежатся в лучах солнца, упиваются красками, роскошью, внешним великолепием и дальше этого не идут. Точность представлений нужна душам воинственным, собственническим, и в них она перерождается в стремление к стяжательству. Властная чувственность, целиком завладевающая человеком, не свойственна ни активным, ни педантичным натурам.

..человеческая природа, вне зависимости от климата и всех прочих условий, везде одинакова. Самой примечательной чертой рода человеческого было, по его мнению, то, что одни и те же люди, смотря по времени и обстоятельствам, могли быть великими и ничтожными.

Во мраке неведомого зреют зародыши бесконечных горестей... и бесконечных радостей. Можешь ты обратить свой взор к восходящему солнцу? Тогда радуйся. И если в конце концов оно ослепит тебя - все равно радуйся! Ибо ты жил.

Те, кто наделен яркой индивидуальностью, обычно знают себе цену уже с детских лет и, за редким исключением, никогда в себе не сомневаются. Жизнь с ее разрушительными приливами и отливами бушует вокруг, они же подобны утесу, горделивые, холодные, неколебимые.

Есть на свете нечто неизменное, имя чему красота; она может быть облачена и в лохмотья философа и в шелка и атлас избалованной кокетки.

Так жизнь, возведя человека на вершину благополучия, продолжает и там дразнить и мучить его. Впереди всегда остается что-то недосягаемое, вечный соблазн и вечная неудовлетворенность.

Не смейтесь над муками неразделенной любви. У ревности ледяные объятия, цепкие, как объятия смерти.

Кожа твоя - словно карта, схема тщеты, расчерченная тропками, что ведут в никуда. Живешь сегодняшним днем. А я в нем жить не хочу.

Но я в нем живу, никуда не денешься. Время - ловушка, и я в ней застряла.

Надежды нет. Я знаю, где я, кто я, какой сегодня день. Такова проверка, и я в здравом рассудке. Здравый рассудок - ценное имущество. Я коплю его, как прежде копили деньги. Экономлю, чтобы хватило, когда придет время.

Приятно иметь мелкие цели, которых легко достичь.

Мы думали, у нас такие серьезные проблемы. Откуда нам было знать, что мы счастливы?

Потом душилась, снимала туфли и танцевала перед зеркалом, вращаясь в медленном вальсе с невидимым партнером: высоким мужчиной с горячими глазами в вечернем костюме и оперном плаще. Он кружил меня (изредка натыкаясь на туалетный столик или край кровати) и шептал: "Позвольте увезти вас далеко-далеко. Мы с вами буднем танцевать вечно". Искушение, несмотря на всю его нереальность, было огромно...

Питался холодной консервированной фасолью с кетчупом и оставлял за собой тарелки, похожие на миниатюрные сцены убийства.

Мэри велела мне помыть и волосы. Правда, если мыть их слишком часто, то из тела уйдет вся сила, и она знала девушку, которая ослабла и умерла оттого, что слишком часто мыла волосы, но все равно это надо делать хотя бы раз в три-четыре месяца.

Я добралась до нужника, опорожнила помойное ведро, ну и так далее.
— И так далее, Грейс? — спрашивает доктор Джордан.
Я смотрю на него. Если он не знает, что делают в нужнике, значит, с ним и в самом деле плохи дела.

...мужчину нельзя беспрестанно пилить да попрекать, ведь от этого он еще больше упрямится.

Никогда не стоит открыто проклинать тех, кто сильнее тебя, - если только между вами нет высокого забора.

Мне кажется,свет не видывал более тщеславной и глупой обезьяны, чем ты. Ты не имела никакого права родиться, ты только зря небо коптишь. Вместо того чтобы жить для себя, и в себе, и собой, как должно жить разумное создание, ты только и ищешь, как бы повиснуть на другом, более сильном человеке, а если не находится такого, кто бы согласился обременить себя таким толстым, слабым, рыхлым и бесполезным существом, ты начинаешь вопить, что ты несчастна, что с тобой дурно обращаются и тобой пренебрегают. И потом существование для тебя должно быть постоянной сменой удовольствий и впечатлений, иначе мир кажется тебе темницей. Тебе нужно , чтоб тобой восхищались, за тобой ухаживали, льстили, чтобы вокруг тебя была музыка, танцы, общество, а если этого нет, ты начинаешь томиться и впадаешь в уныние. Неужели ты не можешь устроиться так, чтобы не зависеть ни от чьих прихотей и ни от чьих желаний, кроме своих собственных?
Когда ты не знаешь, чем заполнить день, подели его на части, каждую часть займи чем-нибудь, не сиди без дела и четверти часа, десяти минут, пяти минут, пользуйся каждым мгновением, делай намеченное тобой методически, с суровым постоянством,- и день пройдет так быстро, что ты не заметишь, как он кончился. И ты не будешь зависеть ни от кого и ждать, чтобы тебе помогли провести время. Тебе не придется искать ни общества, ни разговоров, ни сочувствия, ни поддержки - словом, ты будешь жить, как должно жить независимое существо.

— Никогда, — сказал он, стиснув зубы, — никогда не встречал я создания более хрупкого и более непобедимого. В руке моей она, как тростник (и он стал трясти меня изо всей силы), я мог бы согнуть ее двумя пальцами; но какой толк, если бы я согнул ее, если бы я растерзал, раздавил ее? Загляните в эти глаза, перед вами существо решительное, неукротимое, свободное! Оно глядит на меня не только с отвагой, но с суровым торжеством. Как бы я ни поступил с его клеткой, я не могу поймать его, это своевольное, прекрасное создание! Если я уничтожу, если я разрушу его хрупкую тюрьму, мое насилие только освободит пленницу. Я могу завоевать ее дом, но она убежит до того, как я успею назвать себя хозяином ее обители. А я хочу именно тебя, о дух, со всей твоей волей и энергией, мужеством и чистотой тебя хочу я, а не только твою хрупкую обитель, твое слабое тело. Ты сама могла бы прилететь и прильнуть к моему сердцу, если бы захотела. Но, схваченная против своей воли, ты ускользнешь из моих объятий, исчезнешь, как благоухание, не дав мне даже вдохнуть его.

Порой сочувствие посторонних - катастрофа.

Когда ты молод, кажется, что все проходит. Мечешься туда-сюда, комкаешь время, тратишь напропалую. Точно гоночный автомобиль. Кажется, что можно избавиться от вещей и людей – оставить их позади. Еще не знаешь, что они имеют привычку возвращаться.

Я думаю о языке, это всегда сотворение мира, который мне кажется самым правдивым.

Образ должен опираться на личностное видение и ощущения, только тогда он может присниться.

Путешествуют не в пространстве, путешествуют внутри самих себя.

Родина — это не совокупность провинций, обычаев, предметов, которые может охватить мой разум. Родина — это сущность

Суровый воин ничего не прячет. Если он отпускает шутку, значит, шутка у него на уме.

Разве старое не знает всегда о появлении нового?

Скоро нас будут называть марсианами...