Я люблю, когда она смеется, хотя правда состоит в том, что я ее не люблю.

Я только надеюсь, что ты никого не будешь любить так же сильно, как я тебя.

Если польются слезы, пущу их по изнанке щек

Я могу придумать и бесчисленное количество способов сделать «нас» лучше, но того существенного, в чем мы действительно можем прийти к согласию и радикально изменить что-то в наших взаимоотношениях, не так уж много. А в реальности, даже когда кажется, что возможностей что-то изменить много, их совсем мало.

Что такое страдание? Я не могу с уверенностью сказать, ЧТО это, но я знаю, что страдание - это имя, которое мы даем источнику всех вздохов, криков и стонов - тихих и громких, простых и сложных, - которые нас тревожат. Слово в большей степени определяет наш взгляд, чем то, на то мы смотрим.

Американцы употребляют в пищу менее 0,01 % из всего, что считается пригодным для еды на планете Земля

Людей волнует только, как убивают животных. Они говорят : «Какая разница, может ли оно ходить или двигаться, если его все равно убьют?» Если бы это был ребенок, хотели бы вы, чтобы он страдал три года, три месяца, три недели, три часа, три минуты? Индюшонок — не человеческий ребенок, но он тоже страдает.

Жизнь тонет в несовершенствах, но некоторые несовершенства имеют больше значения, чем другие.

Мы все скроены из историй.

Он все читает и рассуждает о книгах. Я ему говорила, что он не знает, что такое настоящая жизнь.

Уилт прошел по коридору в гуманитарное отделение и долго стоял, разглядывая книги на полках. Многое придется изменить. Такие книги, как «Повелитель мух», «Шейн», «Влюбленная женщина», рассказы Оруэлла и «Над пропастью во ржи» – все эти интеллектуальные изыски нужно убрать. В будущем газовщики и мясники будут учиться конкретному делу, тому, как надо что то делать, а не почему. Как читать и писать. Как делать пиво. Как мухлевать с декларациями о доходах. Как вести себя с полицейскими в случае ареста. Как жить с женой, с которой жить невозможно.

– У глупости есть границы?
– Посмотри в зеркало, узнаешь.

Люди любят деньги даже больше, чем красивую внешность.

Вероятно, достигнуть видного положения и сохранить его в этом замечательном мире можно, только если будешь равнодушен к женщинам, освободишься от постыдной страсти к ним.

В жизни каждого человека бывают критические минуты, когда он колеблется между строгим соблюдением долга и справедливости и соблазном счастья, которого, кажется, можно бы достигнуть, - стоит лишь поступить не так, как должно.

Развитие страсти — явление своеобразное. У людей большого интеллекта, а также у натур утонченных страсть нередко начинается с восхищения известными достоинствами своего будущего предмета, впрочем, все же воспринимаемыми с бесконечными оговорками. Эгоист, человек, живущий рассудком, весьма мало поступаясь своим «я», сам требует очень многого. Тем не менее человеку, любящему жизнь, — будь то мужчина или женщина, — гармоническое соприкосновение с такой эгоистической натурой сулит очень многое.

Это был в полном смысле слова жестокий человек, но жестокость его сказывалась не в действиях, а в полном равнодушии ко всему на свете; ничего святого для него не существовало.

Препятствия, которые возникают порой на пути самого удачливого и преуспевающего человека, неожиданны и разнообразны. Сильный пловец может выплыть и против течения. Иным помогает случай, порой вступающий в союз с человеком, иные сами, приноравливаясь к обстоятельствам, бессознательно отдаются на волю этого случая, и прилив выносит их на берег. Что это, божественный промысел? Едва ли! Никто еще не проник в эту тайну. Добрый гений? Так думают многие — на свою погибель (вспомним Макбета!). Или это наша бессознательная тяга к добру, долгу, справедливости? Но все эти ярлыки — творения рук человеческих. Все не доказано и все — дозволено.

Есть, быть может, своеобразное, хотя и жесткое очарование в том, что никому и никогда не было дано предусмотреть все подводные течения и рифы, отклоняющие от намеченного пути нашу ладью,предугадать, куда повернет капризный ветер удачи - надует ли он наши паруса или оставит их безжизненно плескаться на мачтах. Мы строим и строим планы, но сколько ни думай, разве можем мы прибавить хоть полдюйма к своему росту? Кто в состояние противоборствовать или наоборот, содействовать провидению, которое выковывает наши судьбы, хотя мы грубо, на свой лад и пытаемся наши судьбы, хотя мы грубо на свой лад пытаемся изменить?

Всякий, даже самый скромный успех в обществе легко могут превратить человека в мишень для злословия.

Если это я рассказываю историю, значит, финал мне подвластен. Значит, будет финал этой истории, а за ним — взаправдашняя жизнь. И я продолжу там, где остановилась.

Если это я рассказываю историю, значит, финал мне подвластен. Значит, будет финал этой истории, а за ним — взаправдашняя жизнь. И я продолжу там, где остановилась.

Прошлое изменить нельзя.

Таинственные фигуры в плащах не разбрасывают по полу носки, не суют пальцы в уши и не полощут по утрам горло, опасаясь инфекции.

Идиоток общество легче принимает, чем идиотов.

Почему мы запрограммированы на то, чтобы видеть мир прекраснейшим в момент, когда нас вот-вот замочат? Чувствуют ли кролики то же самое, когда лисьи зубы вонзаются им в загривок? Может, это милосердие?

Жене коменданта нравится общаться с людьми, пишущими книги. Дальновидные книги. Это доказывает, что она — свободомыслящий человек прогрессивных взглядов.

Судя по тому, как моя матушка превозносит её моральные качества, боюсь, что недостаток прочих её прелестей так и не был восполнен.

Может ли недавно проснувшаяся совесть служить оправданием того, что раньше никакой совести не было?

Странное дело: стоит мужику заиметь пару монет – неважно, каким способом, – и он сразу считает, что имеет право на эти монеты и на то, что можно купить на них, и мнит себя первым парнем на деревне.

Насколько я знаю, замужество никому еще не приносило пользы. Если двое хотят быть вместе, они и так будут вместе, а если нет, один из них всё равно сбежит - и вся недолга.

Вам холодно оттого, что бы одиноки, - ваш огонь не соприкасается с другим огнем. Вы больны оттого, что самые высокие и сладостные чувства, дарованные человеку, не знакомы вам. И вы недогадливы оттого, что предпочитаете страдать, но не хотите поманить счастье к себе, да и сами шагу не сделаете ему навстречу.

Только восемьдесят человек слышали, что тебя так назвали. А в мире сотни миллионов людей.

Будь мисс Ингрэм женщиной доброй и благородной души, наделенная силой чувства, пылкостью, великодушием, умом, я бы выдержала бой с двумя тиграми – ревностью и отчаянием. Пусть они разорвали и уничтожили бы мое сердце, но сознание ее неизмеримого превосходства дало бы мне покой до конца моих дней.

Чем глубже мое одиночество, без друзей, без поддержки, тем больше я должна уважать себя.

Когда нас бьют без причины, мы должны отвечать ударом на удар, и притом с такой силой, чтобы навсегда отучить людей бить нас.

Внеземная раса посылает космический корабль исследовать Землю. Сама раса – высокоорганизованные кристаллы, и на Земле пытаются установить контакт с теми, кто похож на них, – с очками, оконными стеклами, пресс-папье из венецианского стекла, бокалами, бриллиантовыми кольцами. У них ничего не получается. Тогда они шлют домой отчет: На планете обнаружено много интересных свидетельств присутствия в прошлом высокоразвитой цивилизации, которая в настоящее время прекратила существование. Неизвестно, какая катастрофа привела к исчезновению разумной жизни. На планете сейчас осталось несколько разновидностей вязкой зеленой субстанции и множество капель полужидкой грязи эксцентричных форм. Они движутся в беспорядке, благодаря хаотичным потокам светлой прозрачной жидкости, окутывающей планету. Издаваемые ими резкий писк и звучные стоны объясняются фрикционной вибрацией, их не следует путать с речью.

Почему нам так хочется себя увековечить? Даже при жизни. Подтвердить свое существование – точно собаки, что метят пожарный кран. Мы выставляем напоказ фотографии в рамках, дипломы, столовое серебро; вышиваем монограммы на белье, вырезаем на деревьях имена, выцарапываем их в туалетах на стене. И все по одной причине. На что мы надеемся? На аплодисменты, зависть, уважение? Или просто на внимание – хоть какое-нибудь?
Мы хотим по крайней мере свидетеля. Мысль о том, что когда-нибудь наш голос перегоревшим радиоприемником замолкнет навсегда, невыносима

Образ - это возможность передачи без долгих объяснений самой сути органического впечатления, ощущения, атмосферы...

Путешествуют не в пространстве, путешествуют внутри самих себя. Новое место чарует нас в той мере, в какой обновляет нас.

Жизнь проявляется не в состояниях, а в действиях.

В точности как война. Война плывет, видит пищу, сжимается. Миг - и Земли нет.

Провидению не задают вопросов. Если действительность недоступна, чем плоха тогда мечта?

Грустит - значит существует, не так ли?

Мне страшно быть не живым.

Я знаю, что правильных вещей может быть больше, чем одна. Их может быть две. Их может вообще не быть.

Воспоминания — это короткие обращения к Богу, если бы мы во все это верили…

У меня в семье Отец — чемпион мира по прекращению собеседований.

У эскимосов есть четыреста слов, обозначающих снег, а у евреев четыреста слов, обозначающих шмак.

Евреи - это те вещи, которые Бог любит. Поскольку розы прекрасны, мы заключаем, что Бог их любит. Таким образом, розы - евреи. По той же логике, звезды и планеты - евреи, все дети - евреи, изящное искусство - еврей (Шекспир не был евреем, а Гамлет был) и секс, практикуемый мужем и женой в хорошей и удобной позе, тоже еврей. А как насчет Сикстинской капеллы? Уж и не сомневайтесь.