Неприятности имеют свойство сыпаться на человека одна за другой.

Форма огня - свободная. А раз свободная, каждый сам решает своим сердцем, что в нем увидит. Тебе становится спокойно - значит, живущее в тебе спокойствие просто отражается в огне.

Все-таки какая странная штука - землетрясение. Мы-то свято верим, что земля под ногами - твердая и прочная.

Приходили люди, давали деньги, взамен получила продукт в виде знаний. Хорошо учишь, интересно — желающих хоть отбавляй, денег больше. Плохо — сиди, сопли жуй, выручки нет.

У шампанского нет назначения. Есть только время, когда необходимо откупорить пробку.

Разумеется, время выхолащивает всех людей в равной степени. Подобно тому кучеру, что хлещет старую клячу, пока та не сдохнет посреди дороги. Но удары, видимо, слабы, потому что мало кто замечает, что его хлещут.

У телевизора есть одно прекрасное свойство. Его всегда можно выключить.

Играть музыку - почти то же самое, что по небу летать.

Все-таки семья - это очень долгие отношения.

В подчинении есть восторг. Уязвимость перед тем, кто выше тебя, опасна - это как позволить незнакомцу трогать твоё лицо. Появляется ощущение глубокой связи; словно понять можно только того, кто сам понимает собственную ничтожность. Приходит облегчение, будто с плеч сняли тяжкий груз, а вместе с ним - освобождение от ответственности.

Мир и правда полон чудес, но лишь для тех, кто осмеливается отбросить былые надежды.

Так же, как у любого человека есть своя походка, существуют привычки в ощущениях, мышлении и суждении о предметах. Соберешься исправить эти привычки - сразу ничего не получится. Исправишь насильно - повлияет на какое-нибудь другое место.

Сон, когда он достаточно глубок, неотличим от бессонницы.

Это было так странно - чувствовать, что тебя знают. Действительно знают. Что тебя ждут, а не опасаются. Что тебя принимают, а не оценивают. Странно чувствовать себя привычкой другого. И постоянно видеть своё отражение в чужих глазах.

Истинная суть писателя — наблюдать, наблюдать и снова наблюдать, а выводы, насколько это возможно, оставлять на потом.

- Была бы любовь, остальное - не важно?

- Именно так.

Тэнго вспомнил статистику: сорок миллионов клеток нашего тела каждый день пропадают неизвестно куда. Исчезают, теряются, превращаются в невидимую пыль. В каком-то смысле для этого мира мы — постоянно тающая биомасса. Что уж тут удивляться, если иногда человек пропадает целиком.

Любому из нас для выживания нужны картинки из прошлого. Пускай мы не можем их толком описать или объяснить, но они значат для нас очень много. Говорят, мы вообще живем для того, чтобы наполнять картинки из прошлого нашим собственным смыслом. И я с этим согласен.

Он все так же скитался в лесу из неприятностей и загадок.

Нет таких секретов, что не вырываются из сердца наружу.

Определенно, его жизнь (а может, и мир вообще) переживает острый дефицит откровенности.

Нельзя всю жизнь оставаться испуганным ребенком, закрывая глаза на то, что ждет впереди. Только знание правды дает человеку силу. Каким бы горьким это знание ни оказалось.

- Украсть у людей их Историю - все равно что ампутировать у них половину мозга. Это страшное преступление.

Мужчины бывают красивые и некрасивые. Красивые суперсексуальны, интересны, как телефонная книга, и, как правило, — откровенные, ярко выраженные мудаки. Некрасивые, как правило, — скрытые, не ярко выраженные мудаки.

И вообще эти хитрые одежки полны обмана: вон как попу тощую облегает юбчонка! Можно подумать, что там и впрямь есть что облегать...

— Мой милый, мой любимый, спасибо за ту жизнь, которую ты дал мне, спасибо за все, что ты сделал.

Природа разумно поступила, ограничив женскую красоту. Ведь если бы все были красивы или восхитительны, кто б этом разобрался? Красоты не должно быть много, иначе её не замечаешь. Да и вообще женское очарование как тертый хрен: пробуешь первый раз — пробирает до слез. А на другой — ешь, не замечая. В общем, чем больше красивых женщин, тем легче к ним привыкаешь. И вообще думать мешают...

Валери знала: сестра не любит вспоминать о том, что у неё в груди бьется сердце. Что она жива, уязвима, состоит из плоти и костей.

Если мне не понравится ваше поведение, в ваше сердце тут же отправится пуля. Это - единственное, чего вы заслужили.

Жил был мальчик, звали его Билли. Он хотел все знать. Увидел он яму и решил туда залезть, а обратно не вылез. Конец

Им хорошо.
Он точно не подлец. Даже если убил.
А дальше — будь что будет.

— Вот этого я уж никак не ожидал. — Он зашагал к двери. — Ты разрушила мою жизнь, а теперь скармливаешь мне вдохновляющую философию.

Можно как угодно строить фразы, но факт остается фактом: если ты, имея бойфренда, спишь с другим парнем в номере отеля, это измена. И неважно, что этот парень — любовь всей твоей жизни.

Исполнять приказы легче, чем действовать самостоятельно.

Я не из тех, кто легко переносит молчание — оно вызывает у меня приступ трещать без умолку, чтобы заполнить пустоту.

Я сделала глубокий вдох и приняла одно из самых трудных решений в своей жизни: просто развернулась и ушла.

— Я рад, что тебе лучше. — Его голос звучал так, словно он говорил мне в волосы, прямо над ухом. — Когда я увидел, как ты упала...
— Ты подумал: «Вот неудачница».
— Нет, я совсем другое подумал.

Не ругай себя за то, что ты, возможно, должна была сделать, но не сделала. Прошлое осталось позади. Нужно смотреть в будущее.

— А что случилось? — задали хором вопрос Оля и Женя.
— Дело в том, что миру грозит настоящая гуманитарная катастрофа! По земному шару со страшной скоростью распространяется так называемся «разумная плесень», которая пожирает книги.

По всей видимости, в детстве ей никто не рассказывал о том, что пунктуальность вредит коже лица и вообще не характерна для слабого пола.

— Хорошо! Я понимаю, — уступил Эссиорх. — Выбор мальчишки был свободным. Начни мы удерживать Мефа, он стал бы сражаться со светом за свое право выбрать мрак. И после невнятно прожитого детства выбрал бы его в итоге. Но сейчас-то Меф порвал с прошлым!

Не спеша отвечать, Троил подышал на стекло, извлек из воздуха перо пегаса и несколькими быстрыми и точными штрихами обозначил портрет Мефа. Это был, вне всякого сомнения, Меф, но Меф, неуловимо похожий на Арея. Эссиорх как художник улавливал сходство, но затруднялся сказать, в чем оно заключалось. В повороте шеи? В изломе бровей? В упрямстве чуть опущенного книзу рта?

— Меф порвал с явным мраком. С Лигулом, но не с Ареем. Лигул — закапанный чернильной кровью бухгалтер. Трудно найти юношу с сохранным эйдосом, который сознательно выбрал бы Лигула своим идеалом. А вот не лишенный благородства пират, изредка по настроению защищающий вдов и сирот, презирающий разом и свет, и мрак и текущий будто собственным путем, привлечет немало сердец... Гораздо больше Лигула, уж поверь мне.

В голосе Троила, когда он говорил об Арее, Эссиорху почудилось сожаление. Перо пегаса продолжало скользить по портрету Мефа, меняя его. Еще несколько штрихов по запотевшему стеклу — и Меф исчез без следа. Теперь это был Арей.

— Вы часто думаете о нем? — спросил Эссиорх.

— Порой думаю. Я помню его прежнего, когда он был созданием света, яркий, парадоксальный, независимый. А как бесстрашен в полете! Прыгал с огромной высоты, а у самой земли уже разбрасывал крылья и взмывал. Трое попытались повторить то же самое, и все переломали себе кости. Хорошо, что в Эдеме нет смерти...

Слово стало дряблым. Оторвалось от корня и увяло, как сорванная трава. Раньше человек говорил: «Я тебе голову оторву!» — шел и отрывал. Говорил: «Жизнь за тебя отдам!» — отдавал. А теперь говорит: «Я тебя люблю!», а нет даже уверенности, что он тебя хотя бы до дома проводит.

Книгу «Сад желаний» мне подарили совсем недавно. Человек, которому я доверяю, сказал, что ее должен прочитать каждый. Я только начал, но мне она понравилась с первых страниц. Взял ее с собой в Париж. Потому что нигде так сильно не чувствуешь одиночества, как в красивых больших городах.

«Майский лес — особый мир, этот месяц не спутаешь ни с каким другим. Лес в это время словно бы живет своей жизнью, и ему никакого дела нет до визитеров».

«На самом деле рай у каждого свой, он выглядит именно так, как нравится конкретному человеку, точнее, его душе. У кого-то это лес и домик на опушке, у кого-то тропический остров посреди тёплого океана, с пальмами и белым песком, у кого-то старинная усадьба на холме с видом на реку из библиотеки, а у кого-то и мегаполис с небоскрёбами, множеством автомобилей и бурной ночной жизнью... Там каждый выбирает себе и обстановку, и тех людей, которые его окружают».

Вкрадчивый вопрос «на чем вы ездите?», задаваемый в московских сумерках для быстрой социальной идентификации собеседника, Олег Петров в молодости уверенно отражал словами «бывает, на грибочках, бывает, на кислоте»«...<...> ...К тридцати пяти годам он настолько потерял к людям интерес и доверие, что стал говорить просто: „машины нет“. И даже ленился добавлять, что никогда не было и не будет, как нет постоянной работы, семьи и места на кладбище».

Общество развивается, а люди все пытаются осмыслить сегодняшнюю действительность с помощью устаревшего языка. Мы всегда в плену у языка и рождаемых им образов, независимо от того, годится нам этот язык или нет. Противоречивым мало-помалу становится неподходящий язык, а вовсе не действительность. Человек высвобождается только тогда, когда придумывает новые понятия. Работа ума, дающая толчок прогрессу, состоит отнюдь не в том, чтобы вообразить себе будущее: как можно предугадать противоречия, которые завтра возникнут неожиданно из наших нынешних дел и, властно требуя новых решений, изменят ход истории? Будущее не поддается анализу. Человек движется вперед, придумывая язык для понимания сегодняшнего мира.

Человек замечает в мире лишь то, что уже несет в себе. Нужно обладать определенной широтой личности, чтобы почувствовать высокий накал обстановки и уловить, что он означает.

Быть человеком - это и значит чувствовать, что ты за все в ответе. Сгорать от стыда за нищету, хоть она как будто существует и не по твоей вине. Гордиться победой, которую одержали товарищи. И знать, что, укладывая камень, помогаешь строить мир.