Из года в год, из года в год, каждую ночь, сама не зная зачем, женщина выходит из лачуги и, вскинув руки, долго смотрит на небо, на зеленое пламя Земли, не понимая, зачем она это делает; потом возвращается в дом и подкидывает щепку в огонь, а ветер крепчает, и мертвое море продолжает оставаться мертвым.

Тогда мы принялись сокрушать религию. И отлично преуспели. Лишились веры и стали ломать себе голову над смыслом жизни. Если искусство - всего лишь выражение неудовлетворенных страстей, если религия - самообман, то для чего мы живем? Вера на все находила ответ. Но с приходом Дарвина и Фрейда она вылетела в трубу.

Любовь не застрахована от инфляции.

Пожалуйста, будь правдив, но так же будь великодушен, пожалуйста

Это и есть любовь, — думала она, — не так ли? Когда, заметив чье-то отсутствие, ты ненавидишь его больше всего на свете? Даже больше, чем любишь его присутствие.

Когда-нибудь и ты станешь делать для меня вещи, которые ненавидишь. Это потому, что мы семья.

Надеюсь, что когда-нибудь и тебе доведется узнать, как приятно сделать для любимого то, чего сам не понимаешь.

Я думаю, и думаю, и думаю, мои мысли миллион раз уводили меня прочь от радости, но ни разу к ней не приблизили.

...а вместо того чтобы петь под душем, я писал слова своих любимых песен, от чернил вода становилась синей, или красной, или зеленой, музыка стекала у меня по ногам...

Тяжело прощаться с домом, в котором жил. Ничуть не легче, чем с человеком.

Она попросила отца, моего прадеда, твоего прапрапрадеда, купить ей голубку. А он купил ей косынку. Тогда она представила, что косынка — это голубка. Она даже убедила себя, что косынка умеет летать, но не летает, чтобы никто не узнал, кто она на самом деле. Вот как она любила своего отца.

-«А почему тебе грустно от красивых песен?» — «В них все неправда.»

Ужасно. Мы столько всего не смогли друг другу сказать. Комната пропиталась нашим неразговором

Того, кто не хочет верить, ничто не убедит.

Все мы знаем, что страдание существует, но точно выразить в словах, что это такое, невероятно трудно. В детстве мы узнаем значение слова «страдание», взаимодействуя с другими существами — как с людьми, особенно с членами семьи, так и с животными. В слове страдание кроется скорбный общественный опыт, драма, разделенная с другими.

Люди сосредоточены на последнем предсмертном миге. А мне бы хотелось, что бы они подумали обо всей жизни животного.

Какое счастье быть молодым, так волноваться, так остро чувствовать каждый оттенок краски, формы и всей непостижимой бессмысленности человеческой деятельности!

И кто же может без сожаления проститься с тем, что поистине прекрасно? Даже если это всего навсего любовь, безрассудная, шальная любовь.

Можно ли считаться с таким пустяком, как конституция, особенно между добрыми друзьями?

Женскую верность, так просто не сбросишь со счетов; установлена ли она природой, или выработалась под давлением общества, но большая часть человечества высоко её чтит, и сами женщины явлляются рьяными и откровенными ее поборницами.

В острые моменты боротьбы за наживу равно открываются и бездонные глубины низости и недосягаемые вершины идеала.

Любая женщина таит в сердце мечту о герое – своем будущем избраннике.

Пламя любви нельзя раздуть.

Политика – не ложе из роз, на котором можно покоится до скончания века, если уж вы улеглись на него однажды.

Чепухню и Таранду уволили.
Так что к морю они оба все же поехали тем летом. С семьями...

Когда тебя втягивает в колодец познания, у тебя нет иного выхода, как падать, узнавая все больше и больше, но не становясь ничуточки счастливее.