Мы все выбираем за и выбираем против. Я бы хотел быть человеком, который выбирает за чаще, чем он выбирает против, но подобно Сафрану и подобно тебе я обнаруживаю, что из раза в раз выбираю против того, что считаю хорошим и правильным, и против того, что считаю стоящим. Я выбираю, что я не обязан, вместо того, чтобы выбрать, я обязуюсь. Все это нелегко сформулировать.

Чем сильнее любишь кого-то, - пришел к выводу он, - тем труднее об этом сказать. Его удивляло, что случайные прохожие не останавливают друг друга на улице со словами я люблю тебя.

<...> когда человек пробует ручку, он, чаще всего, пишет либо название ее цвета, либо свое имя.

Она так часто влюблялась, что начала сомневаться, влюбляется ли вообще или с ней происходит что-то более прозаическое.

Только тот, кто сам никогда не был зверем, мог придумать таблички, запрещающие их кормить.

Его взгляд залатал дыру в самом центре моего существа.

Нельзя отгородиться от грусти, не отгородившись от радости.

Лучше потерять, чем никогда не иметь.
Я потерял, никогда не имея.

Я люблю, когда она смеется, хотя правда состоит в том, что я ее не люблю.

Я только надеюсь, что ты никого не будешь любить так же сильно, как я тебя.

Если польются слезы, пущу их по изнанке щек

Я могу придумать и бесчисленное количество способов сделать «нас» лучше, но того существенного, в чем мы действительно можем прийти к согласию и радикально изменить что-то в наших взаимоотношениях, не так уж много. А в реальности, даже когда кажется, что возможностей что-то изменить много, их совсем мало.

Что такое страдание? Я не могу с уверенностью сказать, ЧТО это, но я знаю, что страдание - это имя, которое мы даем источнику всех вздохов, криков и стонов - тихих и громких, простых и сложных, - которые нас тревожат. Слово в большей степени определяет наш взгляд, чем то, на то мы смотрим.

Американцы употребляют в пищу менее 0,01 % из всего, что считается пригодным для еды на планете Земля

Людей волнует только, как убивают животных. Они говорят : «Какая разница, может ли оно ходить или двигаться, если его все равно убьют?» Если бы это был ребенок, хотели бы вы, чтобы он страдал три года, три месяца, три недели, три часа, три минуты? Индюшонок — не человеческий ребенок, но он тоже страдает.

Жизнь тонет в несовершенствах, но некоторые несовершенства имеют больше значения, чем другие.

Мы все скроены из историй.

Препятствия, которые возникают порой на пути самого удачливого и преуспевающего человека, неожиданны и разнообразны. Сильный пловец может выплыть и против течения. Иным помогает случай, порой вступающий в союз с человеком, иные сами, приноравливаясь к обстоятельствам, бессознательно отдаются на волю этого случая, и прилив выносит их на берег. Что это, божественный промысел? Едва ли! Никто еще не проник в эту тайну. Добрый гений? Так думают многие — на свою погибель (вспомним Макбета!). Или это наша бессознательная тяга к добру, долгу, справедливости? Но все эти ярлыки — творения рук человеческих. Все не доказано и все — дозволено.

Есть, быть может, своеобразное, хотя и жесткое очарование в том, что никому и никогда не было дано предусмотреть все подводные течения и рифы, отклоняющие от намеченного пути нашу ладью,предугадать, куда повернет капризный ветер удачи - надует ли он наши паруса или оставит их безжизненно плескаться на мачтах. Мы строим и строим планы, но сколько ни думай, разве можем мы прибавить хоть полдюйма к своему росту? Кто в состояние противоборствовать или наоборот, содействовать провидению, которое выковывает наши судьбы, хотя мы грубо, на свой лад и пытаемся наши судьбы, хотя мы грубо на свой лад пытаемся изменить?

Всякий, даже самый скромный успех в обществе легко могут превратить человека в мишень для злословия.

Почему мы запрограммированы на то, чтобы видеть мир прекраснейшим в момент, когда нас вот-вот замочат? Чувствуют ли кролики то же самое, когда лисьи зубы вонзаются им в загривок? Может, это милосердие?

Образ - это возможность передачи без долгих объяснений самой сути органического впечатления, ощущения, атмосферы...

Путешествуют не в пространстве, путешествуют внутри самих себя. Новое место чарует нас в той мере, в какой обновляет нас.

В точности как война. Война плывет, видит пищу, сжимается. Миг - и Земли нет.