Роботы ждали – взрослые без воспоминаний детства.

Жить было невыносимо, но умирать еще невыносимее. Невыносимо было воображать, как она занимается с кем-то любовью, но так же невыносимо было этого не воображать.

И если мы действительно устремлены к светлому будущему, не надлежит ли нам сначала заглянуть в свое прошлое и примирить себя с ним?

Я не плохой человек. Я хороший человек, которому выпало жить в плохое время.

... звёзды - это серебряные шляпки гвоздей, которыми тьма приколочена к небосводу.

Я нажал на звонок. Она не ответила, и тогда я открыл дверь сам, потому что она ее никогда не запирает, хотя я считаю, что это небезопасно, потому что иногда люди, о которых думаешь хорошо, на поверку оказываются не такими хорошими, как хотелось бы.

Он твердил, что всё будет хорошо. Я была ребенком, но знала, что всё хорошо не будет. Он не был обманщиком. Он был отцом.

Я вдохнул в себя мир, поставил его с ног на голову и выдохнул обратно в форме вопроса: «Я тебе нравлюсь?»

- Я знаю об этом здании, потому что люблю его.
- Но почему именно это здание?
- Разве это любовь, если знаешь ответ?

Я спросил, как она относится к тому, что в городе вместе с миллионерами живут бездомные.
«Нормально отношусь», — сказала она,«Можешь мне не верить, но я тоже когда-то была идеалисткой». Я спросил, что значит «быть идеалисткой». «Это значит жить в соответствии со своими убеждениями». — «Вы больше так не живете?» — «Есть вопросы, которые я больше не задаю»

Мы забрели куда-то, шаря перед собой руками, но не для того, чтобы что-то найти, а чтобы никого не подпустить близко

Это нормально — не разбираться в себе.

Меня не волновало, сможет ли он меня полюбить. Меня волновало, сможет ли он во мне нуждаться.

Жестокость - не только умышленное причинение излишних страданий, но и равнодушие к ним.

Губернатор подумал, что этот финансист похож на новый, только что отпечатанный доллар - так он был вылощен, опрятен, свеж.

Взаимное влечение и физическая близость составляют столь неотъемлемую сторону брака и вообще всякой любовной связи, что почти каждая женщина следит за проявлениям чувства у своего возлюбленного примерно так, как, скажем, моряк, плавание которого зависит от погоды, следит за барометром.

Все мы – рабы могучего созидательного инстинкта.

Чужая душа – потемки, и, как ни стараемся мы понять друг друга, нам это редко удается.

Как ни прискорбно, но надо признаться, что большинство любовных союзов не выдерживает натиска житейских бурь, и только истинная любовь — это полное органическое слияние двух существ — способна противостоять всему, но она-то обычно и заканчивается трагической развязкой.

Решила, что раз я наконец соизволил пригласить в своё жилище, то и в душу непременно должен отомкнуть дверь?

...через какое-то время человек не то что переходит границу, а забывает, что когда-то были какие-то границы.

Древний австралопитек может проявиться в ком угодно.

- Володя, а как насчет тебя? - вдруг спросил Березовский.
- Что насчет меня? - не понял Путин.
- Ты мог бы стать президентом?
- Я? Нет, я не тот человек. Не того ищу в жизни.
- Ну, а чего же ты хочешь? Остаться навсегда здесь?
- Я хочу... - замялся Путин. - Я хочу быть Березовским.

Нелепая планета, нелепые проблемы, нелепый язык. Может быть, есть где-нибудь звезда, где живут просто.

Будет ласковый дождь, будет запах земли.
Щебет юрких стрижей от зари до зари,

И ночные рулады лягушек в прудах.
И цветение слив в белопенных садах;

Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.

И никто, и никто не вспомянет войну
Пережито-забыто, ворошить ни к чему,

И ни птица, ни ива слезы не прольет,
Если сгинет с Земли человеческий род.

И весна… и Весна встретит новый рассвет
Не заметив, что нас уже нет.

Вот она, жизнь - сказал Макдан - вечно все тоже: один ждет другого, а его все нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило

- Слишком много сразу, - промолвил капитан. - Я обессилел от усталости. Столько событий в один день! Как будто меня двое суток держали под ливнем без зонта и плаща. Я насквозь, до костей, пропитан впечатлениями...

На Марсе тоже была пора, когда в человеке стало слишком много от человека и слишком мало от животного. Но люди Марса поняли: чтобы выжить, надо перестать допытываться, в чем смысл жизни. Жизнь сама по себе есть ответ. Цель жизни в том, чтобы воспроизводить жизнь и возможно лучше ее устроить. Марсиане заметили, что вопрос: «Для чего жить?» — родился у них в разгар периода войн и бедствий, когда ответа не могло быть. Но стоило цивилизации обрести равновесие, устойчивость, стоило прекратиться войнам, как этот вопрос опять оказался бессмысленным, уже совсем по-другому. Когда жизнь хороша, спорить о ней незачем.