Всем нам нужен кто-то, кто, глядя на нас со стороны, захочет защитить от всех невзгод. Люди, вопреки распространенному мнению, не влюбляются в картинку или идеальную внешность. Порой достаточно искренней улыбки и горящей внутри веры. Веры в то, что на вопрос «Зачем?» рано или поздно найдется ответ. И он будет очень коротким. «Потому что ты этого заслуживаешь».

К девятнадцати годам он осознал еще одну истину, которая делает жизнь проще, понятнее и теплее. Семья никогда не ограничивается лишь кровным родством.

— Кто мог желать смерти Седу? — задал Франсуа уже ставший стандартным вопрос, но ответом ему был громкий стук. Жерар Моро, опустошив до этого бокал до дна, упал лицом прямо на деревянную стойку и, видимо, здорово приложился лбом. — Как думаешь, ему плохо? — забеспокоился Франсуа, рассматривая затылок Жерара. — Думаю, ему наконец хорошо, — задумчиво произнес Басель.

Будешь бежать к людям, распахивать им свои объятия, петь им свои песни, смеяться с ними и делать вид, что ты такой же, как все. Что с тобой все хорошо и нет за плечами огромной черной массы невыплаканных бед.

Но тем не менее многие психиатры убеждены — всякая творческая личность имеет более или менее существенные отклонения от психической нормы. Вы, например, в курсе, что среди представителей творческих профессий в полтора раза чаще встречаются люди с биполярным расстройством? А что писатели в два раза больше склонны к суицидам, чем представители других профессий, вы знали?

Мужчина-ребёнок, которого он допрашивал всего несколько часов назад в душной комнате без окон, не мог никого убить. Зверь, стоящий у края сцены лондонского О2 и разглядывающий исподлобья свою послушную паству, мог убить любого. — Дьявол... Кто же ты такой? — застонал Франсуа, обхватывая ледяными ладонями пылающий лоб.

Не тратьте жизнь на глупые обиды и мелочные выяснения отношений. Вы можете думать, что у вас еще будет время на то, чтобы все отыграть назад. Вы можете думать, что у вас впереди всё время во вселенной. Но однажды окажется, что у вас не осталось и грёбаной секунды на то, чтобы все исправить. Не повторяйте моих ошибок.

В смерти нет ничего прекрасного и возвышенного. Смерть разлучает физическую оболочку с душой, и тело становится уродливым и нелепым. Как можно привыкнуть к тому, что несколько часов назад чувствующий, мыслящий, веселящийся или же, наоборот, страдающий человек вдруг превращался в бессмысленную тряпичную куклу, наполненную костями?

– Да вот, маньяка поймали. Я поднимаю голову. Сашка жмурится, потом несколько раз моргает и героически сдерживает очередной зевок. – И кто это? – Я, б…, – нетерпеливо бросает Кожемякин. – Давай живей, надо собак срочно домой завезти. С этими словами он отключается, оставляя нас недоумённо таращиться друг на друга.

– Мы тут с Семёном посовещались, – заявляет он, – и решили, что, если твой жених заявит самоотвод, мы свистнем ОМОН, набьём ему морду и притащим в ЗАГС в наручниках. Я представляю эту эпическую картину – Сашка в камуфляже и наручниках, я в джинсах, потому что платье до сих пор не выбрала, и с драконом вместо букета, – и временно теряю дар речи.

– Он всё ещё не добился своей цели и будет убивать дальше. Хорошо, если только драконов. Слово «он» интонацией выделено так, что я ощущаю неприятный резонанс под рёбрами, а в голове появляется некая смутная мысль, в которую очень не хочется верить. – Это вы тоже даром «прямо чувствуете»? – спрашиваю я по возможности скептически. – Это я головой думаю, – усмехается она.

Я дёргаюсь, Влад шёпотом матерится, а когда Ундина делает шаг к нам, мы синхронно отшатываемся. – Саламандра выбрала тебя! Найди! Убийца – человек! Ты – человек! Должна! Она резко разворачивается и жестом указывает куда-то вверх по течению. – Там! Убивает! Сбрасывает в реку! Забирает камни! Не даёт вернуться! Убийца! Найди!

– Задолбались, – признаётся он. – Игорю замену до сих пор не нашли. Да ещё у наших добрых граждан не то весеннее обострение, не то не знаю, что, к каждой дохлой кошке вызывают. Мол, а вдруг страшный черномагический ритуал, страх и ужас же. – Дракон, молодой человек, не каждая дохлая кошка! – внезапно встревает Зверев. – Это овеществлённая магия!

– Фигассе, – Влад присаживается на корточки и с любопытством осматривает завитое штопором сверло, выгнутые стальные рамы и распустившиеся бутончиками головки болтов. – Это ж насколько не из того места должны быть руки? – Некроманты, – вздыхаю я. – Как ломать – так запросто, а как починить – так сразу «не наша специальность, оно и до нас было неживое».

Дверь машины резко открылась, и здоровенные мужчины в черном вытащили окровавленного человека. Судя по всему, он был без сознания. Его швырнули на холодную мокрую землю, словно ненужную вещь.

Мужчина стоял у перил и оглядывался, пони мая, что ему больше некуда деваться. Парковка где-то далеко внизу, а перед ним стояла группа людей в черных костюмах, все больше и больше окружая его. Одна нога мужчины уже свисала с крыши.

Чжонхи не издала ни звука, но ей безумно хотелось закричать. Ее, как одержимую, потянуло к коробке. По телу пробежали мурашки, но Чжонхи все же решительно открыла ее. 173, снова. Такая же записка, как и в прошлый раз.

Чхве Доик и Мин Чжонхи. Эти двое пока еще не знают друг друга. Потому что красная коробка пока что не дала им возможности встретиться лицом к лицу. Некоторое время спустя Доик обнаружит записку с надписью в руках человека, который упал с крыши, а Чжонхи вернется домой, ничего не подозревая.

Обычное начало дня внезапно превратилось в сцену из фильма ужасов. Кто-то стоял, прикрыв ладонями рот от шока, кто-то просто разглядывал тела, а кто-то начал снимать место происшествия.

Когда мужчина обнаружил коробку у себя на пороге, он подумал, что это обычная доставка. Если бы он тогда не открыл ее… Возможно, ничего этого бы и не произошло. Хотя нет. Это невероятно наивная мысль. Вы ведь не можете остановить рассвет и закат? Простой человек абсолютно ничего не может сделать перед лицом огромной, неизведанной силы.

— Кто ты? — хрипло спрашивает он. Кто я? Странный вопрос от подобного чудовища. — Твоя смерть, — с безумной улыбкой сообщаю я.

— Твое будущее выйдет таким, каким ты сама его создашь. Если останешься со мной, я на каждом шагу буду помогать тебе бороться за осуществление всех твоих мечтаний. Если решишь, что твоя судьба — кто-то другой, я, несмотря на боль, отойду в сторону.

— Даже вампиры, читающие будущее по чьей-то крови, всегда говорят, что в любом случае каждый сам делает выбор в зависимости от того, что творится у него на сердце.

В этом темном мире бесконечной ночи мы имеем право на сладкие запретные мечты.

— И что мне с тобой делать? — Любить меня вечно? — сами собой двигаются мои губы. — Осторожнее с желаниями. Я ведь могу и согласиться.

— Ты — воплощение муки и соблазна, сила и могущество, проклятие и спасение, запертые в женском теле, которое следовало бы запретить.

Чувство принадлежности, нужности, правильности сносило установленные ранее своими или чужими руками барьеры, позволяло ощутить настоящую силу, что все это время была спрятана в самых недрах ее души. «Я Ворон… Не просто Ворон, а Верховная… Это и правда я…»

В тот тёплый июльский вечер, впервые за всю жизнь, Алиса ощущала себя как никогда свободной, счастливой и, самое главное, на своём месте. С человеком, который понимал ее с полуслова, с полприкосновения, с полмысли.

Алиса понимающе кивнула и, поймав игривый взгляд парня, тихо рассмеялась. Белый ощутил, как сердцебиение ускорилось, и на душе стало тепло. «Это лучший звук на свете», — подумал он, смотря в зелёные глаза любимой девушки.

И в его объятиях она может быть любимой, оставаясь при этом самой собой.

Она появилась на пороге в помятой одежде, с растрепанными волосами и сонными глазами. В этот момент Белый в очередной раз убедился в том, что перед ним самая красивая девушка на свете. А главное, она та, что тронула его душу и сердце, как не мог никто другой.

Ему показалось, что мятный чай стал приятно сладким. Таким же, каким может быть их первый поцелуй, который Александр представлял одинокими осенними вечерами.

Лейла, особо не церемонясь, вытолкала в салон перепуганных бортпроводников. У нее был компактный узи, больше подходящий для хрупкой женщины, чем громоздкий Калашников. Эта двадцатипятилетняя женщина, выглядевшая гораздо моложе своих лет, наводила ужас на пассажиров. Восточное скуластое лицо с широко распахнутыми глазами казалось пылало гневом.

Ситуацию спас напарник. Палестинец, юркий как пустынная ящерица, бросил автомат, подхватил мешок и в прыжке ловко закинул его в пролом, как баскетбольный мяч в корзину. Двухочковый бросок удался. Они тут же побежали прочь. За спиной наконец то раздался глухой взрыв, крыша строения сначала приподнялась, а потом рухнула, похоронив под собой оборудование.

С ходу завязалась перестрелка. Времени на прорыв через заслон и подрыв двери уже не было. Трое палестинцев открыли шквальный огонь, создавая видимость атаки и тем самым отвлекая основные силы на себя, а Юрген вместе с напарником метнулись к постройке с другой стороны.

Палестинец только в самый последний момент сумел заметить, как блеснуло лезвие выкидного ножа. Он рефлекторно сумел сдвинуть предохранитель, но сильный и точный удар стального лезвия в солнечное сплетение оборвал его жизнь. Советский разведчик подхватил выпавший из ослабевших рук насильника автомат.

Батый уже расстегнул верхний карман рубашки, чтобы достать шифровку, как вдруг наткнулся на взгляд коменданта, который тот бросил на нелегала, прежде чем скрыться за дверью. Буквально на мгновение холодный внимательный прищур матерого террориста. Рука разведчика замерла.

Уже на середине полосы препятствий Батый быстро понял, что теряет физическую форму. Едкий пот заливал лицо, сердце вышибало изнутри ребра, а горячий воздух обжигал ссохшуюся гортань. Утешало лишь то, что Али, видя его медлительность, отринет свои подозрения. Однако и показывать себя полным мешком нельзя.

— Разве ж стоило оно того, чтоб сто лет себя и других мучить? — Любовь всего стоит…

Но княжьему сыну и хотеть-то много не положено. Вместо мечтаний есть долг, обязанности.

Всякое решение, даже злое, все равно приведет к добру.

— Сперва они клянутся в любви, говорят, что не могут без нас, что мы их вдохновляем и придаем сил. А потом — забывают.

Раз с нечистью спутаешься — навсегда тебя к себе привяжет.

— Я клятву дала — я ее держу. Не то что те, кто пытаются угодить всем и каждому, а в конце концов теряют и голос свой, и сердце.

— Не думаю, что я нравлюсь ей. Поэтому не хочу завлекать ни деньгами, ни подарками… Химия либо есть, либо ее нет. Настоящую любовь не купишь.

Девушки сложнее, чем JavaScript, знаешь ли…

— …Все-таки это нечестно — добывать любовь пиратскими способами. Рано или поздно будешь разоблачен и останешься ни с чем.

Это как с музыкой в своем плейлисте: добавленные когда-то треки всегда будут нравиться, но ты не узнаешь о новых классных песнях, пока не будешь слушать что-то еще. С друзьями то же самое: не появятся новые, если постоянно закрываться ото всех.

Я просто сходил с ума от желания поцеловать ее. Но не сделал этого, потому что боялся испугать. Вдруг она этого не хотела.

Именно это я и ценю в нашей дружбе, что каждый может заниматься своим делом, но находиться при этом рядом.