Но как она могла отомстить? Попросить кого-то из знакомых на личном автомобиле или мотоцикле обогнать поезд, на какой-то станции подсесть, найти Генку и отобрать деньги? А тому пришлось убить и выкинуть его из вагона… "Бред полный, — покачал головой Никитин. — Догнать электричку на машине нереально. Для этого автомобиль должен уже стоять наготове у вокзала..."

Когда Орлов ушел, Никитин остался один с документами. Два трупа, оба при билетах дальних поездов, оба ограблены, оба убиты одним способом. Оба трупа найдены перед станцией Лопасня. Первый убит ночью, второй утром. И при этом не исключено, что оба пострадавшие были выброшены на ходу из поездов дальнего следования.

Автобус тронулся. Анна Васильевна села у окна, помахала ему рукой. Никитин стоял на остановке и смотрел, как автобус скрывается за поворотом. Странно. Женщина ему понравилась. Давно уже ни одна женщина, кроме Вари, не вызывала у него такого... интереса. А ведь совсем не красавица — обычная труженица. Но что-то в ней было притягательное.

Грузовик остановился возле железнодорожной насыпи, где уже толпились районные оперативники. Орлов спрыгнул на землю, оправил фуражку и зашагал к месту происшествия, стараясь держаться с достоинством старшего по званию. Тело лежало на склоне насыпи, головой вниз. Мужчина лет пятидесяти, в расстегнутом сером пальто, волосы взъерошены, на затылке темное пятно запекшейся крови.

Звонок в дверь прорезал утреннюю тишину коммуналки резко и настойчиво. Варя вздрогнула, подняв голову с табуретки, на которой провела остаток ночи. Шея затекла, в спине ломило. Звонок повторился — длинный, требовательный.

Раннее утро окутало железнодорожную насыпь холодноватым туманом. В воздухе стоял сырой запах талого снега и прошлогодней листвы. Путевой обходчик Григорий Семёнович Шубин, плотный мужчина в ватнике и сапогах, шагал размеренно, постукивая молотком по рельсам. Его фонарь, тускло мерцая, выхватывал из темноты шпалы, гравий, ржавые болты

- «Маслины» в стволе пустые! - подтвердил его опасения Душман. И этим поставил на себе крест. Возможно, Семен и не смог бы выстрелить в человека, но если патроны вареные, то можно жать на спуск. Так он и сделал. Сначала выстрелил пистолет, только затем у Семена дрогнула рука, он едва не выронил оружие из рук. Но Душман уже падал, поймав пулю. Сам учил стрелять в голову…

Месяц почти прошел с тех пор, как Селезень пустил слюну на Клару, все это время Семен ждал, когда босс предъявит на нее права, но движуха началась только сегодня. Возможно, Селезень велел привезти не только его, но и Клару. Мало того, Семен еще должен помочь Сипаю доставить ее адресату.

Семен и не понял, откуда взялся Пятак, налетел, сгреб в охапку и швырнул на землю. Они еще находились в падении, когда прозвучал выстрел. Кто-то из карасевских пальнул из двухствольного обреза, картечь просвистела над самой головой, одна дробина даже задела волос. Хотя, возможно, Семену это только показалось.

Семен вышел из комнаты, взял Клару за руку, мягким, но решительным движением развернул к себе лицом и посмотрел в глаза, всей своей внутренней силой вытягивая из нее душу. И разум. Жалкими остатками сознания Клара поняла, что нетронутой ей отсюда не уйти. Но страха не почувствовала…

У дяди Миши железное правило: заслужил – получи. Если запорол пацанское дело, можно получить заточкой в бок, если просто накосячил, могут избить. А если в школе влетел, тут уж на усмотрение классной, если заставили шнырить, отлынивать нельзя.

Клара не видела этих рэкетиров вживую, только слышала от брата. Люберецкие какие-то, долгопрудненские, балашихинские. В ее представлении это были бугаи с уголовными рожами. Злые, жадные до чужих денег, готовые пойти на что угодно ради наживы, даже на убийство.

Подозрительный предмет действительно похож был на человека, голова, руки, ног уже не видно, их скрывал мелкий кустарник по верхней кайме обрыва. Но глаза не блеснули на свету. Возможно, человек успел закрыть их. Но почему он стоит? Почему даже не шевелится? И стоит, как будто не живой.

Борис ожидал увидеть привязанного к дереву и расстрелянного Рафаэля, но место манекена занимал Ворокута. Он сидел на земле, спиной к дереву, на шее толстый слой скотча, голова поднята, во лбу пулевое отверстие.

И ведь хватило ума наброситься на Бориса с кулаками. Шагнул к нему, замахнулся, но нарвался на подставленную ногу. Борис ударил его в низ живота на стыке тазовой и бедренной кости. Удар удался, Марков согнулся в поясе и, заскулив, подался назад.

Ворокута отбросил пистолет, и это сыграло с Борисом злую шутку. Теперь он решил, что противник струсил, и теперь его можно брать на испуг. Он уже не собирался убивать, просто замахнулся топором. Рука вдруг оказалась в захвате, как будто в железные тиски попала, топор полетел куда-то вслед за пистолетом.

Рафаэлю стреляли в голову и в пах, Борис насчитал четыре дырки вверху и шесть внизу. Еще три пулевых отверстия над головой. Стрелок мазал, и не трудно понять, почему. На большом камне, откуда, судя по гильзам, бил карабин, стояла разбитая бутылка с остатками коньяка на донышке.

Борис с пистолетом в руке вошел в дом, из прихожей — в холл, направо лестница на второй этаж, налево каминный зал. Там Борис и увидел человека, который стоял за мягким уголком. — Стоять! Не двигаться!

Наручники Макс доставал левой рукой, а правую держал наготове. И, как оказалось, не зря. Стульчик дернулся, собираясь бежать, но Макс осадил его на самом взлете. Даже поправку на движение головы правильно взял, въехал кулаком точно в подбородок. Стульчик рухнул как подкошенный.

Женская психология - штука тонкая, если вещь хорошая, то берегут ее круглый год. Зимой носят, а летом проветривают, чтобы моль не завелась, пальто могли в любое время забрать из шкафа, Макс не стал бы прятать в нем деньги. Но, видимо, взломщик думал по-другому. Макс сунул руку в карман пальто, а там «котлетка».

Стрелять Макс не стал, дикой кошкой перескочил через стол и толкнул Дутова головой. Майор налетел на аквариум с рыбками, ударился плечом об острый угол, послышался треск стекла. Пистолет вылетел из руки. Макс удачно приземлился на ноги, но ударить не успел. Дутов махнул рукой, пришлось уклоняться.

Макс переступил порог, нос защекотал запах пороха. Рябков сидел на кухонном стуле упершись, грудью в стол, в затылке дырка, холодильник заляпан кровью и мозгами. И стул стоял на двух ножках, и тело под таким же наклоном, как труп не упал, непонятно.

Девушка пугливо вздрогнула, попятилась, рукой коснулась двери. Но Скаут вынул из кармана кнопочный нож, щелкнуло выскочившее лезвие. Пистолет оставил за поясом, значит, не пугать собирается, а убивать.

Макс выдернул гнездо, просунул руку, нащупал сразу несколько пачек с приятной на ощупь нарезной бумагой. Деньги ни с чем не перепутаешь, мало того, он даже понял, что это доллары. И точно, четыре пачки по сто «франклинок» в каждой. Сорок тысяч долларов. Нормальный улов!

– Поглядим, когда я сомкну зубы на твоей шее, – он снова хихикнул. – Конечно, в переносном смысле. Я никогда не причиню вреда никому на белом свете, но, доченька, тебе следовало избрать стезю альянса со мной. А теперь ты узнаешь обо мне куда больше, чем хотела бы.

– Если он убивает женщин путем утопления, он только что совершил нападение дважды, так что, стоит надеяться, на время выпустил пар. А если текущий убийца не он, то совершит убийство в ближайшее время. Лорел переключила пристальное внимание на Мелиссу Каттинг. – Почему вы добились снятия нашего судебного запрета на посещение Джейсона Эббота доктором Эбигейл Кейн?

– У меня есть чутье. Порой возникает ощущение. Трудно объяснить. Вспышки чего-то… ну, не знаю. Наверно, это можно назвать прозрением. Я знал, что зло коснется меня на этой неделе. Не могу подыскать слов получше. – Говоря это, он не отводил глаз ни на миг – особенность куда более редкая, нежели большинство людей подозревает.

Из другого автомобиля вырвался вихрь движения, налетевший на нее настолько быстро и сильно, что она отлетела к своей машине. Нападающий ударил ее несколько раз, и она зажмурилась, вскинув руки, чтобы защитить лицо. В голове бесновалась боль, шапка свалилась на плечо. Агрессор схватил ее за волосы и ударил головой о кузов. Мир накрыла тьма, и она погрузилась в беспамятство.

Крайне прискорбно, что он не умер от множественных ножевых ранений, которые она нанесла ему в прошлом месяце. Эбигейл уже почти отправила его на встречу с создателем, когда вмешательство Лорел спасло ему жизнь. Это было неправильно, и Лорел должна поплатиться за это. И как она только могла спасти этого ублюдка?

Лорел оглянулась на прорубь. Значит, убийца притащил женщину к реке, прорубил лед, а затем утопил ее в ледяной воде? Эббот находился взаперти – сперва в тюрьме, а затем в больнице. Для человека вроде него ситуация просто удушающая. Не нашел ли он новый способ убийства?

У Майкла хватало времени, чтобы подумать. Пастухи часто шли в мафию в качестве убийц и исполнителей; для них это был чуть ли не единственный способ заработать. Майкл размышлял об организации своего отца. Если она продолжит процветать, то станет такой же раковой опухолью, как здесь, и уничтожит страну. Сицилия уже стала землей призраков.

– Кем бы мы были, если б не могли мыслить здраво? Дикарями из джунглей! Но мы можем мыслить, можем договориться друг с другом и сами с собой. Зачем мне вновь устраивать переполох, насилие и хаос? Да, мой сын мертв, и это прискорбно, но я должен достойно нести свое горе, а не заставлять всех вокруг страдать. И потому клянусь честью, что не стану искать возмездия за то, что давно уже в прошлом.

Это был Санни Корлеоне. Его широкое лицо искажала уродливая гримаса ярости. В мгновение ока он взлетел на крыльцо и, схватив Карло Рицци за горло, попытался вытащить его на проезжую часть. Тот вцепился мускулистыми руками в железные перила и весь сжался, втягивая голову в плечи и пряча лицо. Затрещал разрываемый по шву воротник рубашки.

Вито позволил Фануччи спуститься по лестнице и выйти из здания. На улице было полно свидетелей, которые подтвердят, что от Корлеоне бандит вышел живым. Вито наблюдал за Фануччи из окна: тот повернул на Одиннадцатую авеню – значит, направляется домой, возможно, чтобы спрятать деньги. Или выложить пистолет. Вито Корлеоне вышел из квартиры и побежал на крышу.

Прошла всего секунда, а Майкл уже навел пистолет на Маккласки. Капитан полиции с отрешенным любопытством смотрел на мертвого Солоццо, как будто впервые его видел. Никакой угрозы для себя он не чувствовал. С поднятой вилкой в руке повернулся к Майклу, и на его лице застыло такое праведное возмущение, как будто Корлеоне должен был немедленно сдаться или сбежать.

Эти двое были в черных пальто и черных же широкополых шляпах, низко надвинутых, чтобы возможные свидетели не разглядели лиц. Но убийцы не ожидали, что дон Корлеоне среагирует так быстро. Он бросил пакет и с неожиданным для человека его комплекции проворством кинулся к машине, крича «Фредо, Фредо!» Только тогда убийцы достали оружие и открыли пальбу.

Ева спрыгнула с кровати и прислушалась. Тук-тук-тук. Она взглянула на стену и присмотрелась к старомодному радиатору. Тот столько раз перекрашивался, что краска каплями застыла на поверхности. От него в пол уходили две трубы. Тук-тук-тук. Звук разносился по трубам…

Она знала, что сейчас ей никто не поможет. Оставалось полагаться только на себя. К ней вдруг вернулась жажда жизни. Внизу Ева увидела внушительную дубовую дверь, запертую на тяжелый засов. Возле нее стоял тот мужчина. Он больше не улыбался и сурово взирал на Еву. И держал в правой руке молоток.

– Ну, это все же слишком, – ответил доктор Херцбергер. – Преступник не хотел причинять своей жертве серьезные увечья. Он сломал ей два пальца, но при этом не тронул суставы. Это все, что можно сказать.

Ева оглянулась. Его массивная фигура загораживала дверной проем, о бегстве нечего было и думать. От страха у Евы скрутило внутренности. Она зажмурилась. Но картина перед глазами не изменилась. По ее лицу потекли слезы. – Прошу вас, – взмолилась она. – Пожалуйста, не делайте со мной ничего… Мужчина осклабился. Ева сделала шаг назад. У нее не было шансов. Незнакомец снял маску.

Лаура присмотрелась. Мужчина приближался. Понять, что он толкает перед собой, по-прежнему было нельзя. Она так всматривалась в происходящее, что начали слезиться глаза. Наконец мужчина поравнялся с мусорными баками и развернул неопознанный объект. Симон двукратно приблизил изображение. – Садовая тачка, – определила Лаура. – Боже мой… Он подвозит тело на садовой тачке и сгружает у мусорных баков!

Кроме Лауры, очевидно, никто не представлял, как это вообще возможно – добровольно пойти куда-то с незнакомцем. Ни один из них не оказывался в той ситуации, в какой Лаура оказалась ребенком. Им сложно было понять ее. Монстр не бывает монстром каждую минуту времени. У него есть множество лиц, и зло выдает себя, когда жертва уже попала в его сети.

Шарк-шарк-шарк. Сначала звук был тихим, и от него было легко отмахнуться. Шарк-шарк-шарк.

Он медленно сжимал пальцы. – Чтобы задушить человека, требуется шестьдесят секунд. Все, что я могу сделать, – не торопиться. Один, два, три… – Нет, – всхлипнула она под размеренный счет. – Восемь, девять, десять… Мы почти закончили, милая…

Вязаная маска царапала лицо. Входя в свою особую комнату, он всегда надевал маску. Сначала – в качестве меры предосторожности, потом – осознав, что это усиливает страх жертвы.

– Он готовился убивать. Травмы указывают, что с каждым разом его агрессия усиливалась. – Думаю, вы правы, – согласилась Брук, указав на фотографию Ребекки Кеннеди. – Последнюю жертву он душил, пока она не потеряла сознание. Более того, мисс Кеннеди заявила: когда она отключилась, насильник привел ее в чувство. Сказал, что время умирать еще не пришло. – Он эволюционировал, – заметила Мэйси.

Ее приемная мать однажды сказала, что у Мэйси дурная кровь. Когда она училась в третьем классе, ее одноклассницу украли и убили. Все дети были напуганы – кроме Мэйси, которую очаровали копы, собаки-ищейки и синие мундиры полицейских, наводнивших район. «Никто, кроме нее, не осмеливается подходить к тому переулку, – шепотом сказала мать отцу. – Это ненормально».

В самом начале у него не хватало духу убить. Он ограничивался слежкой. Боялся. Трусил. Но со временем почувствовал, что может справиться со своей слабостью.

То же самое я испытал при втором убийстве. Когда я поднес нож к телу жертвы, размышлял: «Да ведь это же сон!» Но был момент, когда я вернулся к самому себе. Это случилось на крыше школы, когда под звуки шагов по лестнице я неотрывно смотрел на лежащее тело и, переполняемый отчаянием, вспоминал свой дом и родителей. Однако когда шаги начали удаляться, мое состояние стало прежним.

Справа была уже привычная Эносима. И, разумеется, в ее центре отлично просматривалась башня. Очень вряд ли она бы растворилась в воздухе, если бы я ненадолго отвел взгляд. В этот момент я буквально услышал самоуверенный шепот Митараи: – Подожди еще немного, Исиока-кун. Буквально мгновение – и я заставлю эту башню бесследно исчезнуть.