Защитите меня от моих друзей, со своими врагами я сам справлюсь,

Тому, кто владеет книгой, подвластны время и пространство. Только книга дарует мысли бессмертие.

«Вожди – не те, кто сильнее остальных, а те, кто создает впечатление, что меньше всех удивлены новыми событиями».

"Если человеческое существование есть сплошное взаимодействие с внешними раздражителями, значит, человек должен приспособиться к окружающим раздражителям, или он сломается".

"Я был уже немолод, но действовал, как молодой. В тридцать восемь я внезапно почувствовал, что балансирую на краю чего-то. Если бы я сделал шаг и покатился под откос, то надеялся, что по крайней мере падение окажется захватывающим".

" – Любая жизнь – это жизнь, Понимаешь? Звероловству как таковому и научить, и научиться нетрудно. Труднее сохранить свою человечность".

"...Чтобы по-настоящему успокоить душу, нужны тишина и уединение. Пустота и время".

"Любая жизнь намного любопытнее и прозаичнее рассказов о ней".

— Мне нельзя доверять, Уолли. Я опасна.

Ферн всегда казалось, что ее окружает некая непроницаемая граница, делавшая ее неуязвимой для маминой жестокости. Я часто задавалась вопросом, не была ли эта граница неотъемлемой частью того, что отличало ее от других.

Люди, у которых нет сестер, думают, что сестринские отношения — это либо радужное счастье и взаимопонимание, либо кровь и ненависть. Но на самом деле все вместе, причем всегда. Счастье и ненависть, взаимопонимание и кровь. Плохое и хорошее. И плохое в отношениях так же важно, как и хорошее. Возможно, даже важнее, потому что именно плохое крепче связывает вас вместе.

Конечно, причинно-следственная связь ведет к маме. Если копнуть достаточно глубоко, то можно понять, что с мамой связано вообще все. Она еще в юном возрасте научила нас тому, что любовь условна. Чтобы заслужить ее, приходилось выступать, как на концерте. Улыбаться, быть милыми и шутить. Знать наверняка, чего она от нас хотела… и беспрекословно все выполнять.

Голова идет кругом. Уолли внимательно наблюдает за мной, будто ожидал, что я удивлюсь. Но я все равно ничего не понимаю. Такое ощущение, что все вокруг, кроме меня, знают какой-то секрет.

Сестринские отношения такие странные. То, как я могу злиться на нее, но при этом желать ей угодить. Бояться ее и в то же время бежать к ней за помощью. Одновременно ненавидеть ее и любить. Возможно, в отношениях между сестрами границы всегда немного размыты. Размытые границы… думаю, это именно про сестер.

Привлечь мужчину к своему свету — достойное дело, Люси Деннингс. Твое счастье — достойная цель.

Мое романтичное сердце жаждет чего-то настоящего, и каждый раз, когда я встречаю во сне мужчину, он всегда недосягаем.

Мгновение тянулось, мы встретились взглядами, и я почувствовала странную щемящую боль ностальгии, хотя и не могла точно сказать, от кого из нас она исходила.

Ненависть — вот что сделало меня тем, кем я был.

— Так как же человеку избавиться от своих демонов? Кассиэль посмотрел на меня, и его взгляд внезапно потяжелел. В голосе зазвучали командные нотки: — Перестать их слушать, Люси.

Я его не любила. Он мне нравился, но по сути я плохо его знаю. Фантазии о нем ярче реальности.

«В Германии мы будем вместе, по-настоящему полное единение, духовный и мистический союз. Две звезды, уравновешивающие друг друга. Ты понимаешь?». Фрида кивнула, хотя внутри шевельнулось сомнение.

— Фанни — замечательная. Правда, я не согласна с ней в вопросе женской свободы. Она считает, что подлинное раскрепощение возможно только после отмены института брака, когда женщины получат полную сексуальную свободу. — Сексуальную свободу? — удивленно моргнула Фрида. — А как же ваш брак?

Наверное, Нуш права: литературные обсуждения могут избавить ее от уныния и скуки, от чувства, что ей, Фриде, недоступна настоящая жизнь, какую якобы ведут сестры.

Лишь временами спокойствие переходило в безмолвную печаль. Ей постоянно мерещилось, что она играет навязанную кем-то роль. Она чувствовала это подсознательно, хотя не могла сформулировать. Пока не приехала Нуш с провоцирующими разговорами о любовниках и салонах.

Фриду деньги не волновали. Она хотела яркой жизни, приключений, разговоров, любви. Эрнест мог предложить ей все эти радости. А еще — Англия: само слово дышало тайной, славой, страстью. Она уже слышала зов земли Шекспира, Вордсворта и Байрона. Страна-королевство. Империя, которая простирается до самого края земли. Англия, Англия, Англия… — вновь и вновь с трепетом повторяла она.

Все женщины с современными взглядами в Берлине и Мюнхене имеют любовников.

Принц бросает взгляд на двери вагона. – Вообще-то, я ему солгал. Человек в черных очках и с чемоданом позади нас, а я сказал тому, который ищет чемодан, что он в вагоне перед нами. – И чего ты пытаешься этим добиться? – Это всего лишь догадка, но я уверен, что в чемодане спрятано что-то ценное. Я имею в виду, если кто-то делает все, чтобы что-то найти, очевидно, что это что-то чего-то стоит.

– Забавным? В пистолетах нет ничего забавного. Даже если налепить на пистолет наклейку с Томасом, он все равно не станет забавным. «Томас и его друзья» – это для детей. Так что забавные игрушки и пистолеты – это совершенно разные вещи.

– Дедуля, когда был в деле, скольких людей ты убил? Налитые кровью глаза Кимуры сверкают. «Он хоть и связан, а все равно готов наброситься на меня в любой момент». – Я убивал людей, – говорит ему Принц. – В первый раз убил, когда мне было десять. Одного. В последующие три года – еще девятерых. Всего десять. Твой счет больше моего? Или меньше?

– Это был вопрос жизни и смерти: или он, или я… А как насчет той совсем простой работы, когда я должен был прийти в фастфуд, попробовать их новое блюдо и устроить там целое шоу напоказ – мол, аах, как вкусно, как потрясающе вкусно, просто слов нет, да это же настоящий взрыв вкуса! – Ты что, хочешь сказать, что невкусно было? – Очень даже вкусно было, ага. Только в том фастфуде реально был взрыв!

– Ты мне говорил положить чемодан с деньгами на багажную полку, помнишь? – Ну, говорил. – Мне эта твоя идея понравилась, так что я пошел в багажное отделение, чтобы взять его. Ну, в отсек для хранения багажа – в другом конце вагона. – Прекрасная идея. И что? – Его нет.

– Твой папочка был очень точен относительно деталей, – бубнит Лимон, загибая пальцы один за другим. – Спасите моего сына. Верните выкуп. Убейте всех похитителей. Так что все его мечты исполнены. Старший Минэгиси четко расставил приоритеты. Главное – спасти жизнь его сына, потом деньги, потом – смерть похитителей.

«Каждый человек – преступник. Неопасный, конечно. Смотришь на иного, ну до чего хороший, положительный, а на деле оказывается, что мать топором зарубил, а труп во дворе спрятал... Одно нераскрытое дело будет, в конечном счете, значить десяток новых преступлений». Старший следователь М.К. Жавнерович

Ищите место, где вас слушают и слышат, ищите место, где вы нужны, иначе рискуете кончить жизнь в камере смертников.

Психопату невыносимо понимать, что второй человек может самостоятельно мыслить, самостоятельно принимать решения и действовать совсем не так, как он предполагал, представляя аналогичную ситуацию у себя в голове.

А вам никогда не хотелось перестать чувствовать? Навсегда избавиться от ярости, гнева и печали? Больше никогда не плакать, никогда ни к кому не привязываться? Полагаю, что в тот или иной момент жизни, каждый человек отдал бы все за этот набор суперспособностей. Наверное, поэтому так распространился миф о том, что психопаты – это люди без страха, боли и совести.

Чтобы превратиться в психопата, человек должен длительное время пребывать в невыносимых условиях. Достаточно длительное для того, чтобы психика успела измениться.

В основе любого сексуального отклонения лежит неправильное понимание любви.

После падения «железного занавеса» в нескольких странах Восточной Еропы бывшие диссиденты стали президентами. В России произошло наоборот. Горбачева это не смущало: он считал, что и раньше был диссидентом, даже когда занимал официальные должности. А для того, чтобы «быть Горбачевым», должность не нужна.

Власть не ушла, как песок или вода, из рук Горбачева — он начал сознательно передавать ее тем, кто был лишен доступа к ней, раздавать, как Христос свои хлебы, рассчитывая накормить ими всех. Но он не был Богом, и накормить всех, тем более властью, ему не удалось, к тому же произошло то, что обычно бывает при бесплатной раздаче: одни передрались, другим ничего не досталось.

По мере истощения политического заряда перестройки и обострения ее внутренних противоречий началась эрозия команды Горбачева, а сам он... превращался в одинокого человека. Его последней истинной командой, единственными членами экипажа, в ком он мог быть уверен, как в самом себе, оставались, пожалуй, только Раиса Максимовна и рано повзрослевшая и разделявшая с отцом его заботы дочь Ирина.

Зато те, кто представлял собой две другие подпорки государства — армию и КГБ, связывали с назначением Горбачева немалые надежды. Армейский командный состав, как подтверждают генералы Генштаба, с восторгом встретил это известие. Армия всегда вожделеет авторитетного и решительного верховного главнокомандующего.

«Если крах советской системы произойдет без третьей мировой войны, — отмечал великий физик Лев Ландау, — это будет чудом». Чудо произошло. Этого ли хотел, к этому ли стремился Горбачев, или история записала его в списки своих Великих Реформаторов, не спросив его самого?

Его будут вспоминать и поминать — одни восхваляя, другие проклиная, — не только за то, что он сделал и на что отважился, но и за то, на что не решился и от чего удержался. Конец 20 века останется эпохой Горбачева уже потому, что именно он подвел черту под главным конфликтом столетия и, перевернув эту страницу истории, дал возможность писать ее дальше с чистого листа.

На шахматной доске оставалось всего несколько свободных клеток, и Битцевский маньяк не мог думать ни о чем, кроме того, какими именами их заполнить.

Он не насиловал никого, не брал никогда ничего ценного, считал это мерзким и низким. Он просто убивал. Ему нравилось чувствовать свою власть в тот момент, когда жизнь человека оказывалась в его власти.

Я с ними играл. Я прекрасно знал, где стоят патрули, и всегда спокойно проходил мимо них. Они ничего полезного не сделали, да и не могли они как-то мне помешать, как ни старались. Только веселили и поднимали самооценку. Все на ушах стояли из-за Битцевского маньяка, но со мной здоровались, и выпить никто не отказывался.

Выжившие Мария и Михаил все же опознали Александра, а его сосед навсегда остался инвалидом, так и не вернув утраченную память. Всякий раз, когда на телеэкране появлялся Пичушкин, лицо парня расплывалось в улыбке узнавания.

Мне не нравился звук хрипящего тела. Когда я разбивал жертве голову, через мозговое вещество очень громко выходил воздух. Это также могло привлечь внимание прохожих. Ведь часто я убивал недалеко от людных тропинок. Но затем мне на помощь пришла телевизионная передача научного содержания.

Все вышло ровно так, как он того хотел. В 2007 году Александра Пичушкина признали виновным в 49 убийствах и 3 покушениях (остальные эпизоды ничем, кроме его слов, не подтверждались). Преступник был приговорен к пожизненному заключению.