Он попытался встать, но Саня передернул затвор пистолета, и устрашенная жертва похищения опустилась на место.

Как уже говорилось, Особенная часть начиналась с «убийства». Но Саня был хитрый малый. А потому решил схалтурить.

– Вы должны поучаствовать в одном эксперименте. Это будет ряд заданий различной сложности. И всего за сутки вы сможете получить больше денег, чем за всю свою жизнь.

– Извините, но ваше пари проиграло. Мне очень жаль. – Я знаю, что проиграло, – перебил Саня, злясь все больше. – Но этого не может быть! Это бред какой-то! Верните мне мои деньги!

Саню Евлантьева никто не понимал, никто не любил, да и сам он не испытывал к людям особой симпатии, поэтому все указывало на то, что он должен быть крайне несчастливым человеком.

Страх одиночества и любовных неудач начал отпускать ее лишь тогда, когда она перебралась в Париж и встретила Родиона. Он стал для нее тем средоточием радости, тем внутренним смыслом, той точкой отсчета, к которой ей теперь так отчаянно захотелось… вернуться.

Все эти нарядные фасады, отсыревшие застрехи, под которыми пытаются согреться рябые воробьи, вся эта живописная прелесть русской провинции, где время остановилось вечность назад, где тянет то ли выпивать, то ли молиться, конфликтовала с очевидными приметами времени.

В синевато-лиловой посмертной маске с трудом можно было различить знакомые черты: светлые глаза безобразно выпучены, сероватые губы обметаны отвратительной пеной. Пальцы рук свела предсмертная судорога – будто вдова пыталась уцепиться за ускользающую жизнь, да так и не смогла.

Со страницы художественного каталога, какие раздают посетителям вернисажей, на Оливию обрушился целый мир. Пастельный, зыбкий, едва осязаемый, но от этого особенно мощный – так оглушает запах набухающих почек и прелой земли, движение ветерка в еще обнаженных кронах, тихое постукивание дождя о прошлогодние листья.

Знаете, в отцовской любви кроется подвох. Когда ее мало, мы никак не можем поверить в себя, в свою женскую силу; а когда слишком много, начинаем ожидать от мужчин того, что они не в состоянии нам дать.

Неожиданно солнце пробило завесу облаков, хлынуло им навстречу с монмартрского холма, отражаясь в сотнях оконных стекол и рассыпая позолоту по тусклой брусчатке. Оно катилось на них дрожащим переливчатым шаром, обтекая припаркованные у обочины фургоны, пыльные легковушки, городские велосипеды. Накатывало сверкающей волной, ослепляя, как вспышка случайного чувства.

Подпись серийного убийцы – некая печать, которую он оставляет на трупах. Не ради банального самоутверждения: маньяк психологически не может поступить иначе. Без этого он просто не получит удовольствия от своих действий. Или, как говорил наш любимый Тед Банди, не сумеет кайфануть. Почерк убийцы со временем меняется. Эволюционирует и его подпись.

Я распечатала конверт. В жилах застыла кровь. Сердце заколотилось. Ладони взмокли от пота. Это письмо написал он – Протыкатель. Серийный убийца, обезумевший от жажды крови. Он побывал прямо у моих дверей! Я никогда не думала, будто мой дом – неприступная крепость. У нас нет ни консьержа, ни камер наблюдения. Но, черт возьми, мне всегда казалось, что уж здесь-то меня никто не тронет!

Свое подношение Зибе Маккензи Рагуил обставил со всем старанием. Вышло идеальнее некуда. Теперь между ним протянется ниточка. Однако этого все равно мало. Надо найти способ объяснить ей, почему он казнит грешников, что они для него значат и какую опасность в себе таят. Иначе Зиба Маккензи его не поймет.

Уже много лет я изучаю почерк серийных убийц. Я знаю, что ими движет. Что их побуждает. Знаю, что они, как и я, прекрасные психологи и профайлеры. Разница лишь в том, что я стремлюсь отдать их под суд, а они ищут себе жертв. А вот методы работы у нас одинаковые. Мы оба ради своей цели стремимся понять, что представляет собой наша добыча.

Тогда я решила, что она говорит про статью из газеты – про Сэмюеля Кэтлина, того мальчика, которого убили по дороге из школы. Но что если не так? Что если статья о мертвом ребенке заставила ее вспомнить про собственного сына. Может, она говорила об Эйдане? «Значит, они его не поймали». Не «убийцу». «Его». Словно речь шла о ком-то конкретном.

Она замолчала, дернулась и снова открыла рот. Зашептала совсем неразборчиво. – Не понимаю, – отозвалась я, наклоняясь ближе. – Что вы хотите? – Это он сделал… Ты должна кому-то рассказать. – Кто он? – не поняла я. – Что сделал? – Прошу… – выдохнула она и затихла. Женщина держалась до последнего, чтобы передать мне свою просьбу. Беда в том, что я совершенно не представляла, о чем речь.

Сергей буквально взлетел на верхний этаж, забыв о боли в спине. Он бежал на крик. Но когда оказался на площадке перед тремя дверями, не знал, куда ринуться дальше. Какая из дверей? За какой из них Инга? Сергей уже хотел закричать, что есть сил, позвать свою любимую, чтобы снова пойти на её голос. Но в этот момент одна из дверей на этаже распахнулась сама.

Алексей ещё раз посмотрел на телефон и девочку. Надо было что-то делать, а посоветоваться было не с кем. Придётся брать ответственность на себя!

Сергей из последних сил нёсся к огням стоянки «56-й километр». Он задыхался, кричал от боли в спине, матерился, пытаясь заставить себя бежать быстрее. Только бы успеть… только бы успеть… Оставалось километра два… три…

Сергей стоял над телами поверженных врагов и не мог поверить – всё произошло так быстро! Секунды четыре, от силы, пять. Что делать дальше? Конечно, действовать! Сергей быстро схватил нож, выпавший из руки Мюллера, зажал его себе между ног лезвием наверх и аккуратно разрезал гибкий прут на своих запястьях.

Выигранные секунды позволили Сергею сгруппироваться и атаковать самому. Но справиться с Махой оказалось не так легко. Закаленный в уличных драках и в противостояниях в тюремных камерах, Маха бился жёстко и отчаянно, не думая о последствиях. Мужчины обменивались зубодробительными ударами, опрокидывали друг друга, катались по полу, крепко сцепившись.

Инга с ужасом, не совсем осознавая, что происходит, смотрела во двор сквозь панорамное окно. То, что она увидела, заставило ее оцепенеть. В груди бешено заколотилось сердце, а ноги отказались двигаться. Заметив Ингу в освещенном окне и оправившись от внезапного нападения, Артём рванул молнию на куртке и схватился за пистолет.

Мое поколение успело получить навыки выживания и от бабушек-дедушек, прошедших и переживших войну, и от мам, пап -- послевоенного поколения. Мы жили или на пятидневках в детских садах или на продленках в школе. Сами себя записывали в кружки, сами готовили себе еду. Стирали воротнички от школьной формы и пришивали к платью.

В каждой сфере – свои требования. Если ваш ребенок не соответствует этим требованиям, значит… это ровным счетом ничего не значит. Он по-прежнему остается красивым, талантливым, самым лучшим на свете.

Куриный суп ребенок съест лишь в том случае, если не обнаружит плавающих в нем кусочков лука, зелени и иногда – морковки. Иначе ребенок посвятит час вылавливанию нелюбимых продуктов из тарелки. Дети бывают очень упорны в ловле морковки.

Работающие мамы! Прежде чем называть домохозяек «мамашками» в значении бездельниц, спросите, как проходит их обычный день. И кем они были в прошлой, бездетной, жизни. И возьмите чужого младенца на руки, чтобы его мать могла просто погулять вокруг школы. Одна, в свое удовольствие.

Горящие глаза, харизма, бьющая через край, адреналин, будто тебя подсоединили к аккумулятору. Женственность, страсть, игривость, непредсказуемость, нервный смех. Если вы видите женщину с подобными симптомами, не спешите ставить диагноз – любовник. Возможно, но лишь в одном проценте из ста. В остальных девяносто девяти случаях вы видите перед собой молодую мать.

Совет первый для молодых мамочек – купить наушники. Желательно профессиональные, не пропускающие никаких посторонних звуков. И надевать их в тех случаях, когда вам начинают давать советы посторонние бабули на детской площадке, делиться страхами мамочки, которых вы видите в первый и в последний раз в жизни.

Почему хорошие парни всегда приходят к финишу последними?

Если бы у меня была тысяча жизней, я бы согласился умереть тысячу раз, лишь бы спасти ее.

Если бы я могла объяснить тебе, что делает со мной твой голос. Если бы я могла объяснить тебе, что я чувствую. Знаешь, что я никогда не смогу ни в кого влюбиться так сильно и быстро. Знаешь, что я никого не смогу любить так, как люблю тебя...

Если бы вы спросили у Джека Уордена, что он больше всего любил до ТОГО страшного дня, он без раздумий перечислил бы: черный кофе, голубое небо и дорогу в город – чтобы в зеркале заднего вида виднелась гора Килиманджаро, закутанная в облака, а девочка, завладевшая его сердцем, подпевала лившейся из радио песне...

– Хорошо воспитанная юная княгиня никогда так не поступит, – сказала Марианна Васильевна, помолчала и добавила: – Хорошо воспитанная юная княгиня никогда не воспользуется бейсбольной битой. Она выйдет из машины с аксессуаром, который применяют исключительно интеллигентные дамы: с палкой для скандинавской ходьбы.

И тут меня осенило. Вот он – шанс сбежать от сумасшедшей мамаши! Если я сейчас прикинусь мальчиком, который потерял память, меня отправят в детдом. Для ребенка из нормальной семьи интернат – стресс и горе. А для меня – трехразовая еда, новая одежда, сиротам, когда их выпускают из приюта, положена комната. Это я точно знал.

Владимир пошел домой, сгибаясь под тяжестью своей добычи и думая о газе. Значит, где-то установлена емкость с отравляющим веществом? Из нее яд попадает в резервуар на двери. Володя благополучно дотащил до дома сумки. Вопрос, что делать с ловушкой, перед ним более не стоял. Он знал, как открыть дверь и не пострадать. Дело было за малым. Найти глупого, жадного подростка и отправить его в лес.

– Макс!!! Вульф в секунду оказался рядом. – Что? Я молча показала на аквариум. – Господи! – ахнул муж. – Коты! Разве они умеют плавать? Я вытащила из воды страшно недовольного Альберта Кузьмича. – Как видишь, они отлично овладели стилем кроль. И, судя по сердитому виду нашего царя, он хочет продолжать заплыв. Вылавливай остальных чемпионов.

И тут в комнату опять влетела Киса. – Маман и папан, ауф... э... э... забыла! Слово забыла! Сегодня опять на занятия пойду. Меня приняли в пенсионерки! Княгиня берет только пять девочек. Маман и папан... ауф... ауф... Ну почему я забыла? Это жуткая фото попа. Как прощаться интеллигентно? Ауф... вер... – Ауфвидерзеен, – подсказал Вульф. – Ой, точно, – обрадовалась малышка, – мерси, папан!

«Лифт отключен на время ремонта лестницы». Я заморгала, прочитала объявление второй раз, третий, потом посмотрела на соседку, которая стояла у почтового ящика в спортивном костюме и домашних тапочках, и спросила: – Сонечка, а как вы сюда попали? – По ступенькам сбежала!

Джулианна, прошу тебя, скажи мне, что еще не слишком поздно. Скажи мне, что я не потерял тебя навсегда.

Мир, обычно склонный ошибаться в своих представлениях, думает, будто я пребываю в покое; он воображает, будто я любил тебя лишь ради услады своих чувств, а теперь забыл о тебе. Как же он ошибается!

Истина делает человека свободным, а любовь изгоняет страх.

Его любовь и приятие сделали то, на что он рассчитывал: они преобразили Джулию.

Образ Беатриче символизирует романтическую любовь, поэтическое вдохновение, веру, надежду и милосердие. Она идеал женского совершенства; женщина, наделенная умом, способностью к состраданию и в то же время исполненная той бескорыстной любви, которая может исходить лишь от Бога.

Прошло долгих шесть лет, прежде чем они встретились снова, однако и тогда он ее не вспомнил.

Из угла спортзала, наполовину скрытый тренажером, на нее неотрывно смотрел мужчина. Обычный на вид человек средних лет, с прилизанными волосами и странной улыбкой. Этого человека она теперь прекрасно знала. Слишком часто видела его на той фотографии. Род Гловер. Он здесь! Следит за ней!

Тизеры, трейлеры. Напряженное ожидание. Хайп. Создать хайп важнее, чем сделать само дело. Именно хайп ставит тебя в центр внимания. Кто бы мог подумать, что в наши дни даже серийным убийцам требуется грамотный маркетинг? Выходя из подвала, убийца широко улыбался. Новая идея крутилась в мозгу и обретала все более реальные очертания…

– Зои, а что говорит твое чутье? Она закусила губу. – Да, будут и еще. Он не хотел убить девушку по имени Николь Медина. Просто хотел кого-то закопать живьем. Это его фантазия. – Вот и мне так кажется, – Грей кивнул. – И раз он назвал свое убийство «эксперимент номер один»… – Велики шансы, что уже планируется эксперимент номер два.

– Что за чудовище могло такое сотворить? – Не чудовище, – машинально ответила Зои. Фостер прищурился, и она пояснила: – Вы имеете дело с человеком. Не с чудовищем. А человека можно изучить, понять. И поймать.

Контраст между спокойной, сосредоточенной работой мужчиной в верхней части экрана и истерикой девушки внизу заставил Тейтума вздрогнуть. Перегнувшись через плечо Зои, он поставил видео на паузу. Вопли прекратились, и Грей вздохнул с облегчением. – Что это? – Видеосъемка: женщину хоронят живьем.