И следа не осталось от величественной красавицы, перед которой хотелось преклоняться. Эта Мэри была просто Мэри: приятной наружности, с мягкой улыбкой и умными глазами. И рука, когда она коснулась ладони Лонгрена, уже не обжигала холодом. Обычная женщина, которую он с легкостью мог называть: «Моя».

Я хочу, чтобы ты встретила много интересных людей, чтобы вляпывалась во всевозможные идиотские истории, о которых ты потом обязательно мне расскажешь, договорились? Не бойся любить, Банни, а главное — не бойся принимать любовь.

Скольким еще людям мне придется разбить сердце, прежде чем ты соберешь осколки моего?

Чувства к Кэмерону — словно хорошая порция дорогого виски: сначала ты чувствуешь приятный, терпкий и слегка пряный запах, затем делаешь глоток и ощущаешь резкий вкус. Время будто замирает, а через несколько секунд этот виски обжигает все внутри, разливаясь пламенем где-то в области сердца.

Я с легкостью дружу с парнями, но как только они проявляют симпатию, я ощущаю себя уязвимой и начинаю злиться. Я боюсь разрешить себе чувствовать, Кэм, боюсь, что как только сделаю это, меня тут же оставят.

Когда ты любишь, а тем более когда видишь, что это взаимно, то чувствуешь, что начинаешь жить. А если тебе разбивают сердце, это значит, что до этого кто-то заставил его биться, понимаешь?

Девушки любят таких парней как Кэмерон. Он — нечто вроде прыжка с обрыва. В таких влюбляются сильно, окончательно и бесповоротно.

Нельзя влюбиться в человека за что-то конкретное. Это происходит само собой, а лишь потом тебе начинает казаться, что все случилось из-за красивых глаз да кудрей. Но ведь на самом деле причина совсем не в них…

Тьма мягкая на ощупь, как кроличья шубка, и тёплая, как молоко с медом.

Каждый мудрец когда-то был глупцом.

— У тебя пиромания? — Нет, – заартачилась я, но быстро сдалась: – То есть да. Огонь дарит тепло, а тепло все любят. — Сжечь людей заживо – не лучший способ подарить им тепло.

— А он красавчик, — добавила я мечтательно и удовлетворенно заметила, как Коул нахмурился. — Мы с ним, кстати, очень похожи, — как бы невзначай пробормотал он. — Да, знаю, только поэтому он и красавчик.

«Мы одного любим, одного желаем: любим Отечество; желаем ему благоденствия еще более, нежели славы; желаем, да не изменится никогда твердое основание нашего величия; да правила мудрого самодержавия и святой веры более и более укрепляют союз частей; да цветет Россия, по крайней мере долго, долго, если на земле нет ничего бессмертного, кроме души человеческой».

«Карамзин есть первый наш историк и последний летописец…» – писал А. С. Пушкин о своем великом современнике Николае Михайловиче Карамзине. Знаменитый историк, писатель и просветитель, Карамзин обратил свой 12-томный труд — «Историю государства Российского» — ко всем россиянам, современникам и потомкам. Эта книга стала важнейшим событием в жизни общества, эпохой в изучении прошлого нашей страны.

Развернуться Артем не успел, только-только привел в движение корпус, когда на голову опустилось что-то тяжелое. В чувство его привел грохот выстрела. Он дернулся, оторвал голову от пола и чуть не взвыл от боли, перед глазами плыло, кружилось, мелькали красные мушки. И еще очень сильно тошнило.

Сознания Богатов не потерял, искусственное дыхание делать не понадобилось, но пришлось звонить на «ноль три». Пока Артем вызывал скорую, Богатов понял, что перед ним разыграли спектакль. Не собирались его убивать, всего лишь хотели расколоть на правду под страхом смерти.

Большая нахальная морда, маленькие хищные глазки, багровый рубец над верхней губой. На Малахова он смотрел с бравадой хама, уверенного в своей безнаказанности, но в этом взгляде чувствовалось и уважение. Помнил он, кто возил его сегодня мордой по асфальту.

— Подполковник полиции Малахов! — Артем резко повернулся к прапорщику, угрожающе надвинулся на него, не сделав при этом и шагу. — Статья сто двадцать шестая у вас! Похищение человека!

Одной рукой Артем схватился за штанину, другой за брючной пояс под распахнутой настежь курткой, выдернул преступника из машины и перебросил через себя — прямо на несчастный «Audi». И заскочил в распахнутую дверь.

Один, в маске, сгреб в охапку девушку, другой, с силой оттолкнув ее парня, пришел на помощь дружку. Вдвоем они затолкали несчастную в салон, двери закрылись. «Multivan» тронулся с места, а белобрысый так и остался сидеть там, куда приземлился, перелетев через кювет.

Фан Му бросился к машине, чтобы открыть дверцу. Но когда он оказался возле заднего бампера, машина сорвалась с места, и Фан Му повалился на землю. Когда он с трудом поднялся на ноги, она уже свернула за угол и скрылась из виду, только звук сирены еще разносился по пустому кампусу.

При виде этой улыбки полицейского пробрал озноб. Будучи достаточно молодым, он прекрасно помнил, что значит сдавать экзамены. Но не один не пугал его так сильно, как этот. Ничего себе тест, в котором ответы пишутся кровью!

Я ничего не боюсь. Даже если б убийца сидел сейчас у меня под кроватью с ножом в руках, я и то не испугался бы. Меня пытаются убить не в первый раз и, думаю, не в последний…

На самом деле, мы с тобой одинаковые…

Если человек чего-то боится и внезапно оказывается лицом к лицу со своим страхом, он полностью подчиняется ему. Но стоит отвлечь его внимание, и страх исчезнет. Правда, ненадолго – но хоть так.

– Ладно, все понятно. Спасибо за помощь. Если еще что-то понадобится, мы с вами свяжемся. До свидания. Фан Му ответил на рукопожатие. Его кожа была холодной, как лед. Тай Вей не ощутил ни намека на тепло. – Наверное, нам будет лучше не встречаться. – В смысле? – Брови Тай Вея взлетели вверх. – Следующая встреча будет означать, что кто-то снова погиб.

Если мы теряем человека, которого любили всей душой, вместе с ним уходит и наша жизнь.

Когда судьба стучится в двери, необъяснимые трагедии часто оказываются произнесенной когда-то шуткой.

Как по мне, чрезмерная, бьющая в глаза красота — отражение уродства, зато великое уродство порой может оказаться воплощением красоты.

Сколько бы историй любви ни вмещала жизнь, я всё равно бы предпочел, чтобы мне досталась лишь одна.

Вот было бы славно, если бы у всех историй из жизни оборвали концы, истории без конца похожи на веселых птичек, зависших в воздухе, крылья их трепещут, и до скончания веков они не рухнут вниз.

В каждой любви есть точка невозврата, перешагнув которую, утратишь намного больше.

Влюбляться полезно. Даже безответно. Все это – опыт.

Честная борьба - значит честная борьба. Такова жизнь. За счастье приходится бороться. Иногда с близкими людьми.

Мы и думаем одинаково. Столько лет крепкой дружбы не проходят бесследно.

Секреты нужны тем, кто боится самого себя. Остальные прекрасно живут и без них. По крайней мере, от близких незачем прятать себя настоящего, соответственно...дружба и секреты несовместимы.

ТРЕУГОЛЬНИК- опасная фигура. Вершины связаны между собой, и лишь две из них могут быть счастливы. Третья будет страдать. И я не хочу, чтобы третьей стала я...

Голова нужна, чтобы думать. Ну и еще чтобы носить ободки, шляпки и делать красивые прически.

– Учишься где-нибудь? – На факультете ракетостроения. – Да ну, – удивился Йован. – Живи теперь с этим, – улыбнулась я и, крепче ухватившись за руль, села на велосипед. Хотелось эффектно укатить в закат, но вместо этого педали снова прокрутились, а я спрыгнула на землю. Не хватало еще свалиться перед Йованом.

Я знала, что не откажусь из-за парня от того, что всем сердцем люблю.

Я часто западала на красивых ребят. Особенно мне нравилось влюбляться безответно. Когда проявляли ответную симпатию, я быстро теряла интерес.

Разве этому глупому сердцу прикажешь?

Любовь – это про счастье.

Сейчас даже забавно об этом вспоминать, ведь в то время о любви я знала только из книжек. Хотя кого я обманываю? Для меня любовь - до сих пор загадка.

Мне хотелось верить, что каждый из нас заслуживает хеппи-энда.

Говорят, что любовь - штука сложная. Но с дружбой все не намного легче.

Любовь такая штука – как скрутит, как вывернет наизнанку, и не на такое ради нее пойдешь.

Весной жизнь сама собой налаживается. Не грузись и просто шагай ей навстречу.

У меня в душе так много всего, во мне еще так много чувств, и я не хочу отдавать их никому, кроме тебя.

Мое сердце вместо крови качало нечто, похожее на яд, из-за которого мне хотелось причинить боль ему, оттолкнуть этого парня, заставившего меня столько страдать.