Так же, как и прошлой ночью, включив приемное устройство, я собирался остановить машину в порту. И вдруг услышал крик.

Сегодня в этом доме нашли не только тело Такидзавы Сёити. Четыре часа назад, в 16:21, на номер полиции 110 поступил звонок. Женщина выбросилась, предположительно, из окна. Сюда сразу же прибыли полицейские в форме, которые оградили место, а мы с Оцукой приехали спустя несколько минут.

Вся комната была наполнена запахами Юкино. Как будто она куда-то вышла ненадолго, взяв с собой гитару. Как будто не прошло четырех с половиной дней после того, как Юкино покинула этот мир.

Где моя мать, я не знаю. Мне просто неизвестно, в каком она конкретно месте, а вот в каком она мире, я худо-бедно себе представляю. Ну, так же, как понимаешь, когда говорят «ушел в мир иной».

Я и не заметила, как уронила наушники на пол. В конце песни — в этом нет сомнения — звучал голос Юкино.

Миг – и все трое нападавших оказались неподвижно лежащими на палубе без сознания. Среди всеобщей суеты никто, пожалуй, не заметил и не услышал этой быстрой, тихой схватки. На это у спецназовцев и был расчет.

Не понадобились спецназовцам и ножи. В ход пошли кулаки и ноги, а еще – ловкие приемы, которыми бойцы владели в совершенстве. И без разницы было, день сейчас или ночь. Ночью драться было даже удобнее.

Аббас был что-то должен этому пассажиру. Но это не помогло. Громилы тотчас же схватили строптивого европейца и выбросили в море. Это верная смерть, даже если этот человек умеет плавать как дельфин. И никто при этом не пришел строптивцу на помощь, никто не вымолвил ни слова.

Она взяла сумку, затем неслышно распахнула окно, взобралась на подоконник, скинула сумку вниз и какое-то время с чисто женским испугом смотрела на землю. Потом села, свесила ноги, развернулась и, держась за раму, повисла на руках. Она оттолкнулась от стены, одновременно разворачиваясь в противоположную сторону.

Выслушав сыщиков и задав им множество уточняющих вопросов, Ренард в итоге пришел к убеждению: да, эта пташка – в самом деле разведчица. Вражеский агент. Шпионка. Чья именно? Пожалуй, действительно, русская.

В конце концов до сыщиков стало доходить, что тут что-то неладно. Кто эти неуловимые пьяницы, отчего они не даются им в руки, а главное – для чего они перегородили дорогу? Тяжело дыша, сыщики остановились и вытащили пистолеты.

Сухарков умер относительно недавно, снег еще стаивал с его лица, оставляя на нем смешанные с кровью капли. Нос распухший после удара, губа разбита, на щеке ссадина, над глазом шишка, не успевшая растечься в синяк, хотя уже и потемневшая.

Промахнись Лика, киллер бы успел нажать на спусковой крючок, а потом бы уже занялся ею. Так что винить ее не в чем. – Это же будет как превышение пределов самообороны? – робко спросила девушка.

Малахов приготовился умереть, но в темноте за его уже почти состоявшимся убийцей мелькнула быстрая тень. Послышался звук удара, что-то хрустнуло, треснуло, хлюпнуло, и бородач стал падать, разжимая руки. Пистолет с глухим стуком упал на асфальт.

Труп нашли метрах в ста от брошенной «Мазды». Течение прибило тело к берегу, там оно зацепилось за корягу. Труп мог бы и не всплыть, хорошо, что Максим обратился за помощью к водолазам.

Широка река, а вода холодная просто жуть. Искать утопленника в таких условиях - дело сложное, а ждать, когда тело всплывет − безнадежное. В холодной воде труп разлагается дольше, чем в теплой, может пройти месяц, а то и больше, прежде чем трупные газы вытолкнут его на поверхность.

Берег низкий, пологий, удобный для купания, возможно, в летнее время это место использовалось как пляж. В двух-трех километрах вверх по реке дымил и шумел горно-обогатительный комбинат, где работала пропавшая Сухаркова.

Любовь – это всегда прекрасно.

Все в этой жизни можно пережить. Правда, перед этим хорошенько наревевшись.

Все, что ты называешь минусами, делает тебя особенной.

Никогда не знаешь, кто изменит твою жизнь.

Счастье не прячется, оно всегда рядом. Поджидает у светофора, за углом любимой кофейни или, как в случае с нашими героями, сидит за соседней партой.

– Доброе! – эхом отозвалась Кристина и потянула руку к моей разбитой скуле. На сей раз я перехватил ее ладошку и прижал к своей щеке. – Ты мой подорожник, – вновь улыбнулся я. – Таких комплиментов мне еще никто не делал, – тихо рассмеялась Кристина. – Расскажешь, как все произошло?

Тут лучшее в мире море и лучшие в мире звезды, понимаешь? Скоро ты сам в этом убедишься. И разве можно променять такое богатство на что-то другое?

– Как бы там ни было, мне бы хотелось стать чьей-то музой, – вдруг важно заявила Женька. – Изменить чью-то жизнь... – Ты-то изменишь, – улыбаясь, пообещал я Женьке. – Будь в этом уверена.

Разве, живя у самого моря, могут появляться дурные мысли?

Ты лучшее, что со мной должно случиться.

Не бывавшие никогда под огнем молодые охранники впали в ступор. Только их начальник среагировал мгновенно. Он выдернул из-под сиденья автомат и дал короткую неприцельную очередь. Он понимал, первое что надо сделать, это уйти из-под кинжального огня пулемета.

В дверь уже ломились. Юрген без спешки открыл окно, кряхтя забрался на подоконник и просто шагнул за карниз. Не прыгнул, а обреченно сделал небольшой шажок.

Север достал из кармана набор соединенных между собой железных колец развернул их и надел их на руку. Это оказался складной кастет. - Парень, я оценил твою храбрость. Ты показал, что ты - смелый пацан, но, если мы не договоримся, зубы твои останутся прямо здесь, на дорожке.

Пленник держался уже полчаса. Матвей рассчитывал, что он сдастся раньше. Крюгера обязательно надо было сломать психологически. Удары дубинкой причиняли ему боль, но не причиняли увечий, так - синяки и шишки. В разведке с пленными не церемонятся.

Неожиданно собеседник развернулся и схватил Крюгера за руки, а водитель ловко защелкнул на них наручники. Через мгновенье пленника запихнули в салон, прижали к сиденью, накинули на голову плотный мешок и резко затянули на шее веревку. Позвать на помощь не было никакой возможности.

На месте он успел осмотреться и занять удобную для наблюдения позицию. Минут через пятнадцать появилась фигура. На косяке массивной двери были расположены звонки и фамилии проживающих. В квартире под номером 11 значилось: «М. Крюгер». Идентификация состоялась.

— Но лучший способ разозлить любого мужчину — это задать ему один гипотетический вопрос. — Какой вопрос? — Спроси, любил бы он тебя по-прежнему, если бы ты стала червяком, — сказала Эмили со злобной ухмылкой. — Поверь мне, этого он не перенесет!

Отвергнуть несчастье непросто. До того как мы встретились, я была словно парализована. Ты спас меня, иначе бы я утонула в прошлом…

Но создание семьи — командное дело, а его товарищ по команде, похоже, ушел с поля только потому, что они пропустили три гола. Жизнь — это не те голы, которые ты пропустил, а те, которые забил.

— Я Близнецы, Колин. И ты знал, что получаешь, когда женился на мне. — Нельзя использовать знаки зодиака для оправдания всего на свете, — вздохнул Колин. — Слышу глас Тельца! — Тара закатила глаза.

Я больше не хочу бояться природы, Сэм. Может, мы и не в силах контролировать ее, но мы можем взять от нее самое лучшее. Можем восхищаться ее красотой, можем плакать от ее разрушительной силы, но так или иначе мы можем выбирать, как воспринимать ее, как реагировать на то, что она нам преподносит. — И если разобраться, — сказал Сэм, — то именно природа привела меня к тебе.

Анна дотронулась до ожерелья на своей шее и повертела в пальцах платиновую подвеску. Это был ее подарок от Сэма. Подвеска была в форме древа жизни, с ветвей которого свисают звезды, и казалась очень символичной. Это же их история. Природа, жизнь, борьба, примирение, любовь к каждому мгновению, желания, загаданные на будущее.

Почему ей нельзя сделать стойку на голове посреди улицы? Кто сказал, что нужно быть абсолютно рациональной всегда и во всем? Внутри появлялось ощущение свободы от одной только этой мысли, а когда все тело стало покалывать от адреналина, Анна поняла, что если сейчас не проявит спонтанность, то это скажет о ней очень многое.

— Я счастлива, Рути. А благодаря тебе я все время смеюсь. — И благодаря Сэму. Он и меня смешит. И надеюсь, он не слишком скоро умрет. — Я тоже, — согласилась Анна. — Так, проверь, что горизонт чист. Я теперь понимаю эту фразу. Я раньше думала, что это про безоблачную погоду.

Проводить время так, чтобы другим становилось лучше, и получать от этого все, что тебе нужно.

Она вдруг почувствовала тепло. Такое тепло, которое поднимается внутри медленно, одновременно и расслабляя, и пробуждая желание. Еще совсем недавно она проводила ночи, свернувшись под одеялом на этом диване, не понимая, что случилось с ее браком, обвиняя себя в каждой мелочи, а теперь на этом же диване она снова чувствовала себя самым счастливым человеком. Он снова стал уютным и безопасным местом,

Наверное, здорово не испытывать на себе постоянное давление и всегда быть окруженной друзьями, готовыми сделать для тебя все, что угодно.

Я предпочитаю оставаться одинокой, чем чувствовать себя одинокой в окружении друзей и подруг, которые тусуются со мной только из-за фамилии и из-за количества денег на счету в банке. Которых в данный момент у меня нет.

В руке зажат пластиковый тубус шириной с мой кулак и длиной с предплечье. Он измазан землей, что маскирует его цвет, похоже, серый. Он… невелик. В нем точно не поместились бы миллионы долларов. Но это все равно нечто особенное, нечто священное. Я не пытаюсь скрыть победоносную улыбку. Николас Кейдж в «Сокровище нации» отдыхает.

Когда ты матриарх самой богатой семьи в южном Массачусетсе, всем хочется пообщаться с тобой.

Если ты хочешь получить ответы, ищи их там, где впервые расцвела моя любовь к тебе.

– Просто я люблю тебя, только и всего. – Я тоже тебя люблю. – И мне жаль… – Тебе жаль, что ты любишь меня? – спрашиваю я и чувствую, как жар внутри меня уступает место внезапному холоду. – Нет! – Его глаза – его прекрасные небесно-синие глаза широко раскрываются. – Я никогда не смог бы об этом пожалеть. Я буду любить тебя всю жизнь. – Ты хочешь сказать, вечно? – Я смеюсь. – Я за.

Я жду, что он скажет что-нибудь остроумное, насмешливое или просто абсурдное, как может только он, но он не говорит ни слова. Он просто продолжает обнимать меня и не мешает мне обнимать его. И пока этого достаточно.