— Генри, — сказал Билл, медленно разжевывая бобы, — а ты не заметил, как собаки грызлись, когда я кормил их? — Действительно, возни было больше, чем всегда, — подтвердил Генри. — Сколько у нас собак, Генри? — Шесть. — Так вот...

Вы знали, что в Нью-Хэмпшире больше хомяков на душу населения, чем в любом другом штате?

Если бы у нас было нормальное детство, мы бы не стали прирожденными.

К счастью для нас, – с легкомысленным видом ответил Майкл, – каждую плохую идею, которая приходит мне в голову, я приветствую как дражайшего друга.

Дом, это не место, Кэсси. Дом – это люди, которые любят тебя сильнее всего, люди, которые всегда будут тебя любить, всегда, вечно, несмотря ни на что

Ничто не причинит тебе боль, если ты не позволишь.

Никогда не извиняйся за то, кто ты есть.

Вот и сейчас Зорин, глубоко затянувшись, сорвался на резкий, дерущий горло кашель. Дребезжащее эхо отразилось от крашенных отвратительной масляной краской стен допросного кабинета. Отхлебнув из стакана горячий чай, Зорин рукой разогнал дым над головой и, восстановив сбившееся дыхание, поднял взгляд на стоявшего перед ним Олейникова.

Сайрус взял в руки записку и прочел вслух: «Товарищ! Ты случайно проник в чужую тайну, подобрав вещи, которые были предназначены не для тебя. Оставь деньги у себя, но не трогай других вещей, чтобы не узнал слишком много и не подвергнул свою жизнь и жизнь твоих близких опасности. Возьми деньги, а остальное содержимое и пакет выброси в реку, в любое глубокое место, и забудь обо всем.

Людочка исчезла, и через мгновение на пороге показался свежевымытый Олейников в своем шикарном костюме. Волосы его, как у Гарри Купера, были гладко зачесаны назад, в руках он держал огромный букет садовых цветов.

Она вынырнула в нескольких метрах, прямо в лунной дорожке, помахала Олейникову рукой и поплыла прочь от берега. Но сделав всего несколько гребков, она вдруг остановилась и отчаянно забила руками по воде. До Олейникова донесся ее слабый крик «тону!», и голова Алены скрылась под водой. Олейников не раздумывая прыгнул в реку.

Сладко потянувшись, Алена встала с кровати, подошла к окну, распахнула тяжелые портьеры, и гостиничный номер озарился ласковыми лучами утреннего солнца. Она вспомнила его руки, его нежность, его страсть, и по ее телу разлилась сладкая истома. Алена почувствовала себя абсолютно счастливой... В гостиной затрезвонил телефон. Алена, пританцовывая, пробежалась по пушистому ковру и сняла трубку...

Олейников встал, подошел к штабелям, взялся за один из ящиков и уже собирался нести его в грузовик, но остановился. Его внимание привлекли нанесенные на боковую поверхность каждого ящика непонятные черные штампы, по виду напоминавшие японские иероглифы...

Казалось, девяностые ушли окончательно из столицы, но осенью 2024 года многие прохожие стали свидетелями, как днем в центре столицы к бизнес-центру, расположенному в Романовом переулке, подъехало несколько машин, из которых вышли несколько кавказцев с бородами и направились в сторону бизнес-центра.

Имущественный комплекс бывшей тюрьмы «Кресты» в Санкт-Петербурге планируется выставить на аукцион, сообщил генеральный директор «Дом.РФ» Виталий Мутко в интервью. «На данный момент объект практически готов к продаже. Мы надеемся завершить все до конца года. Это сложный объект, включающий котельную и два общежития», – отметил он. Начальная цена на торгах может составить около 1 миллиарда рублей.

В Россию из Албании экстрадировали Игоря Кокунова (Вася Бандит), обвиняемого в занятии высшего положения в преступной иерархии. Он был объявлен в международный розыск в августе 2023 года (ст. 210.1 УК РФ). По версии следствия, с 1993 года Игорь Кокунов координировал действия организованных групп, создавал и поддерживал связи между ними и другими лицами, занимающими высшее положение.

Под контроль «таганских» удалось поставить ряд рынков, магазинов, а также несколько банков. В результате, как было отмечено в суде, «обычная банда разрослась до масштабов целого преступного сообщества». Как и другие «бригады», отмечалось в обвинении, «таганские» жестоко расправлялись с неугодными и конкурентами, за которыми велась предварительная слежка.

Вооруженный конфликт между азербайджанскими ворами в законе длится уже много лет и давно вышел за рамки обычных разборок за сферы криминального влияния. «Авторитеты» скорее мстят друг другу за убитых ранее родственников и «братьев по оружию».

Сотрудники СКР и ФСБ задержали накануне после масштабных обысков помощника главы МВД России генерал-майора Сергея Умнова, его заместителя по тылу на прежней должности начальника ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области генерал-майора Ивана Абакумова, руководителя регионального УГИБДД генерал-майора Алексея Семенова и старшего судебного пристава Невского района Северной столицы.

В правящей семье не было никого, кто бы не знал мое имя — Юн Хёну, — и именно меня они искали, когда что-то их расстраивало. А еще мало кто знал сокровенную правду об их семье настолько же хорошо, как я.

По сравнению с той жизнью, о которой я грезил в прошлом, гоняясь за неиссякаемым фонтаном денег, чтобы окунуться в радость и наслаждение, я больше жаждал жить как завоеватель, не отдыхающий ни минуты. Жизнь, в которой я должен уничтожать врагов одного за другим и строить собственный замок.

Раз уж мы стали солдатами, идущими на войну, где вместо пуль были деньги, а вместо истекающих кровью тел были люди, которые могут потерять средства к существованию, разве не следует нам сохранять самообладание, а не поддаваться волнению?

Независимо от того, что в их венах течет одна кровь, он не собирался никому уступать даже кирпичика «Сунъян Групп».

Может быть, Бог дал мне шанс отомстить? Или же я, став членом этой семьи, должен буду их простить?

Я хочу дойти до конца. Даже если там меня ждет лишь пустота.

Вэл входит последней. Она оглядывается через плечо на темноту ночи, не зная, куда ведет дверь, и чувствуя лишь усилившееся ощущение опасности, появившееся при приезде сюда.

Те же инстинкты, которые помогали раньше безошибочно определять, можно ли доверять людям, теперь вопят, что дом посреди пустыни — многоквартирный комплекс — как бы он ни назывался, точно им не друг.

Пока все заняты, забирая вещи и начиная подниматься на назначенные этажи, Вэл улучает момент и заглядывает вниз. Ступени тянутся дальше и глубже, чем кажется возможным, а еще…

Сердце Вэл ускоряет бег, предупреждая, что ей не следовало ехать неизвестно куда с тремя чужаками.

Они действительно встречались раньше и сейчас явно говорят правду. Тогда, возможно, всё же существует способ получить ответы на все вопросы. Спустя тридцать лет, каким бы невероятным это ни казалось.

Страх скручивает внутренности Вэл, запертый за самыми старыми, самыми толстыми дверями, и шепчет, что это она причина, по которой они прятались здесь тридцать лет. А не отец.

– Слезай быстро, а то отстреляю как глухаря, – проговорил он тихим голосом и каркнул два раза вороной. Комов сразу все понял. Во фронтовой разведке они вместе прослужили два года. Спустившегося бандита заставили обнять ствол в сидячем положении и сцепили запястья наручниками. Теперь никуда не денется.

Паровоз загудел и резко затормозил. Состав клацнул и остановился. Паровоз свистнул. Бандиты выскочили из кузова, подбежали к нужному вагону и, быстро вскрыв дверь, начали перегружать ящики с тушенкой в грузовик, выстроившись в цепочку. Все шло по заранее намеченному плану.

Но еще раз выстрелить не дали. Комов подал знак Жигову, тот кивнул и, согнувшись, нырнул в дверь и тут же подался в сторону. В створ двери влетела очередь из автомата, и следом раздались два пистолетных выстрела. «Жига не промахнется», - прикинул Комов и запрыгнул в комнату.

Они танцевали с закрытыми глазами, прильнув друг к другу. Неожиданно Алексей почувствовал, что партнерша расслабилась и как-то осела. Он отстранил ее от себя и обнаружил у нее на спине окровавленную дырку от пули.

Капитан побежал между деревьями, постреливая глазами по сторонам, и вскоре обнаружил тело, лежащее ничком под кустом. Человек был еще жив, ноги его слегка дергались, а на спине отчетливо алело пулевое отверстие.

«Похоже на диверсию, вернее, точно диверсия, а не какой-то там бандитский налет, – подумал Комов. – Может быть, в кого и попал… А куда попал и где подстреленный? Если живой, то успею допросить».

«Танцевать» на языке спецназа КГБ означало идти навстречу предполагаемым выстрелам противника. Но идти не прогулочным шагом, а совершать специальные движения, которые и назывались «танцем». Вправо-влево, вперед-назад, присел-поднялся, бегом-медленным шагом – словом, как продиктует ситуация.

Собачий лай у себя за спиной диверсанты услышали ближе к вечеру, когда до Нижней Туры оставалось каких-то пять-шесть километров. Вначале они не придали этому значения, но лай становился все громче, он постоянно слышался не где-то сбоку или в стороне, а – за спиной. Поневоле создавалось впечатление, что кто-то идет по следу.

Александр опять долго молчал, а потом сказал такие слова, от которых Лопухов чуть не свалился под стол. Александр назвал сумму. Это была умопомрачительная. Это была такая сумма, которую Лопухов так вот запросто и вообразить не мог – ни в пьяном, ни в трезвом виде.

И вот уже почти месяц длится вся эта кутерьма, и никто ничего в ней понять не может. С одной стороны – вроде бы два гранатомета должны быть в наличии, а с другой стороны – вроде бы их никогда и не было на складе. Вышестоящему командованию полковник Кашин до поры до времени ничего докладывать не стал.

Химик отворил окно и выглянул наружу. Окно выходило на внутренний гостиничный двор. Двор был освещен электрическими фонарями, но сам он был пуст. Дул довольно-таки сильный ветер, и это было как нельзя кстати. Когда дует ветер, то звук прыжков со второго этажа не так слышен.

Парни стали окружать Алексея. Двигались они медленно, неслышными шагами. В руках одного из них сверкнул нож. Парень не таил свой нож, а наоборот, он его держал так, чтобы Алексею было видно, что это – именно нож, и было понятно, что этот нож в любую секунду может вонзиться ему в бок.

Журавлёв торопливо подошёл к знакомому милиционеру. Наклонившись, осторожно повернул его голову и отшатнулся, увидев, что изверги сделали с его лицом: шея была полностью перерезана, обнажая розово-синюю трахею, а вместо серых, чуть насмешливых глаз, зияла пустота с застывшей в глазницах сукровицей.

Клим замер. Прижимая руку с пистолетом к груди, направил его стволом в предполагаемое место появления бандита. И тот не заставил себя долго ждать: неосторожно выбежал прямо на затаившегося оперативника. Клим выстрелил, затем быстро оттолкнул мёртвое тело от себя и побежал вокруг сарая, намереваясь зайти в тыл бандитам.

Ерёменко, старательно ступая по скрипучим половицам на цыпочках, первым подошёл к покойнику. Бросив ещё раз косой взгляд на его жену, он осторожно расстегнул пуговицы на груди старого Эхманса, завернул чистую белую рубаху. Рваное входное отверстие от пули находилось точно в том месте, где располагалось сердце.

Орлов увидел на двухстворчатых воротах, умело разрисованных масляными красками разными цветочками, распятого человека, одетого в исподнее: рубаху и кальсоны. Из пробитых крупными коваными гвоздями отверстий на руках и ногах, а также из разрезанной ножом груди капала кровь, образуя на земле приличную лужицу.

Прогремевший взрыв разорвал огромную металлическую ёмкость на острые осколки, один из которых и срезал, словно лезвием, шею коменданта. Голова с распахнутыми от удивления глазами, разбрызгивая горячую кровь, мячиком покатилась по траве. Туловище, лишённое головы, сделало по инерции ещё несколько шагов и упало ничком.

Когда первая пчела больно ужалила его в толстое мясистое лицо, он озверел, сорвал с плеча автомат и длинной очередью выстрелил старику в грудь: пули мгновенно вырвали из белой ещё час назад, а теперь алой от крови рубахи, рваные клочки, и кровь фонтанчиками упруго брызнула наружу.

Бой в горах шел целый час, и, в конце концов, у Висала остались только восемь человек из тридцати боеспособных на начало боя людей. Пять человек отступили в горы, а остальные были или убиты, или тяжело ранены. Висал и восемь других боевиков были взяты в плен.