Я замечаю, что, не считая крови на ладони... на обеих ладонях, других ран вроде бы нет. Но ее руки в ужасном состоянии. Они не просто порезаны, а иссечены. Кровавые точки испещряют ладони как зловещие созвездия.

Деревня Касл-Нолл похожа на картинку с банки печения: узкие улочки и каменные стены сухой кладки с одной стороны, высокий холм с осыпающимися развалинами нормандского замка на покатых склонах, где пасутся овцы, — с другой.

Наверное, здорово не испытывать на себе постоянное давление и всегда быть окруженной друзьями, готовыми сделать для тебя все, что угодно.

Я предпочитаю оставаться одинокой, чем чувствовать себя одинокой в окружении друзей и подруг, которые тусуются со мной только из-за фамилии и из-за количества денег на счету в банке. Которых в данный момент у меня нет.

В руке зажат пластиковый тубус шириной с мой кулак и длиной с предплечье. Он измазан землей, что маскирует его цвет, похоже, серый. Он… невелик. В нем точно не поместились бы миллионы долларов. Но это все равно нечто особенное, нечто священное. Я не пытаюсь скрыть победоносную улыбку. Николас Кейдж в «Сокровище нации» отдыхает.

Когда ты матриарх самой богатой семьи в южном Массачусетсе, всем хочется пообщаться с тобой.

Если ты хочешь получить ответы, ищи их там, где впервые расцвела моя любовь к тебе.

– Просто я люблю тебя, только и всего. – Я тоже тебя люблю. – И мне жаль… – Тебе жаль, что ты любишь меня? – спрашиваю я и чувствую, как жар внутри меня уступает место внезапному холоду. – Нет! – Его глаза – его прекрасные небесно-синие глаза широко раскрываются. – Я никогда не смог бы об этом пожалеть. Я буду любить тебя всю жизнь. – Ты хочешь сказать, вечно? – Я смеюсь. – Я за.

Я жду, что он скажет что-нибудь остроумное, насмешливое или просто абсурдное, как может только он, но он не говорит ни слова. Он просто продолжает обнимать меня и не мешает мне обнимать его. И пока этого достаточно.

Я ощущаю стеснение в груди при мысли о том выборе, который ему приходится делать, о том грузе ожиданий, который лежит на его плечах. Этот груз неподъемен. И он продолжает нести его. Всегда. Однако это вовсе не значит, что он должен нести его в одиночку.

Я всю жизнь бежал от той судьбы, которую выбрал для меня отец, но теперь мне ясно – выбора у меня нет. Эта судьба настигнет меня, хочу я того или нет, ее не избежать. Второй раз мне это не удастся, ведь сейчас на кону стоит счастье Грейс.

За всю мою паскудную жизнь я никогда ничего не боялся – не боялся жить и совершенно точно не боялся умереть. Но появилась Грейс, и теперь я живу в постоянном страхе. Я боюсь ее потерять и боюсь, что, если я ее потеряю, то вместе с ней из моей жизни уйдет свет. Я знаю, каково это – жить во мраке, ведь я провел в нем всю мою чертову жизнь. И я не хочу возвращаться туда.

Знаешь, что делает розу такой красивой? Шипы. Она — самое прекрасное из того, что ты не можешь сжать в руке.

В глазах того, у кого в душе весна, мир всегда утопает в цветах.

«Нельзя обманывать Творца Слез», — шептались по ночам дети. Они вели себя хорошо, чтоб он их с собой не уволок. И Ригель знал, все это знали: обмануть его — все равно что обмануть себя. Творцу Слез ведомо все: кажая эмоция, от которой тебя бросает в дрожь, каждый вздох, разъеденный чувством.

Как было бы здорово закупорить свои радостные ощущения в бутылку и сохранить их навсегда. Или спрятать их в наволочку и наблюдать в ночном сумраке, как они сияют, словно перламутр.

Когда живешь одними мечтами и фантазиями, учишься радоваться самым простым вещам: случайно найденному четырехлистнику, капле варенья на столе, мимолетному взгляду. А предпочтения… это непозволительная роскошь.

Любовь кроется в самых незаметных жестах.

Самый миленький ребенок в мире – это чужой ребенок.

Ты не должна рассказывать нам только о проблемах, которые можно решить.

Самое трудное – бороться с самим собой.

– Я похож на идиота, который ездит без прав? – Ну… как тебе сказать, – засмеялась я, убрав руку. – Я поинтересовался бы, есть ли у тебя справка от психиатра, но, кажется, ответ очевиден.

– По-моему, на той неделе был другой мальчик, – неуверенно начала мама, припомнив, что я показывала ей фотографию Вадима Рубцова. – Не многовато ли? – Где ты их находишь? – нахмурился дед. – На предновогодней распродаже, – буркнула я. – Второй, бракованный, комплектом шел.

Если рядом надежный человек, неважно, какое безумие творится вокруг.

Так уж устроены девчонки: в определенном возрасте нам обязательно нужно влюбиться в кого-то недосягаемого. Кто-то тащится от корейских мальчиков из k-pop-групп, кто-то – от Тимоти Шаламе, а нам подавай такого близкого и одновременно далекого Рубцова – высокого зеленоглазого блондина с самой обаятельной улыбкой в школе…

Влюбленный человек – самый добрый и счастливый.

Память — наша совесть. Мы учимся быть людьми, ошибаясь и получая шрамы. Без памяти мы уничтожим друг друга и самих себя. С потерей памяти Лео лишился шрамов на сердце, которые делали его хорошим человеком...

Когда в мире, где чудовища прячутся в стенах дворцов, появляется кто-то, способный истребить чудовищ, этот кто-то становится героем, которым все восхищаются.

пустоту во мне может заполнить лишь Лео.

Мы рождены, чтобы носить маски, быть кем-то другим — только тогда нас любят: когда мы соответствуем ожиданиям, не пугаем своими больными душами.

Когда в мире, где чудовища прячутся в стенах дворцов, появляется кто-то, способный истребить чудовищ, этот кто-то становится героем, которым все восхищаются.

Иногда выход можно найти лишь во тьме, когда кажется, что спасения нет.

Она не станет продавать свои принципы за деньги. Она – не убийца.

Не у каждого преступления есть свидетели.

Как узнать, что именно этот человек должен умереть, если даже не можешь сказать с уверенностью, что сидящий перед тобой человек – не убийца?

Нельзя судить людей по их принадлежности к определенному полу. Часто мы вешаем ярлыки, не зная правды о человеке.

Она не станет продавать свои принципы за деньги. Она – не убийца.

Идеальных не существует. Тело каждого из нас процарапано когтями неудавшихся отношений, больного опыта и психических травм. А потому влюбляться не имело смысла для нее. Не только в Чарли. Ни в кого. Зачем просто так наносить себе новые увечья от заранее неудавшейся любви?

– Жизнь непредсказуема. Если ты еще не сказал важные слова тем, кто тебе дорог, то скажи их сейчас. Не откладывай на завтра, ведь оно может и не наступить.

– Вся наши жизнь состоит из ошибок и выборов, после которых всегда будут последствия. Кто не ошибается и не рискует, тот не живет.

– Какое бы темное прошлое у тебя ни было, настоящее нужно заполнять новыми надеждами и светом.

– Будут те, кого придется отпустить и идти дальше, а не цепляться за прошлое.

Вот что делала любовь с бессмертными – она медленно отравляла и убивала их. К сожалению, не всех суждено было спасти.

– Да, все так. Любовь - сложная вещь. Советую не влюбиться, иначе потом будет столько проблем на всю жизнь, что задохнуться в них можно, – растянула первый слог в слове «столько» Каролина.

Поднимайся на сцену, пташка. Я хочу послушать свой рождественский подарок вживую.

Я была влюблена в него в старшей школе. Это было сто лет назад. Я очень многому научилась с тех пор — главным образом тому, что нельзя встречаться с такими вот суперзвездами, хозяевами жизни.

Она не просто любовь всей моей жизни; она — моя семья.

Карьера в маркетинге действительно гораздо проще. Работа в офисе не может разбить тебе сердце.

Эта женщина может заставить копа отдать ей свое оружие. Стоит ей только улыбнуться, встряхнуть волосами, и он такой: «Пули вам тоже нужны?»

Нельзя увлекаться такими парнями. Популярными парнями. Парнями с большим самомнением. Парнями, которые считают, что могут творить что угодно без всяких последствий.