«Танцевать» на языке спецназа КГБ означало идти навстречу предполагаемым выстрелам противника. Но идти не прогулочным шагом, а совершать специальные движения, которые и назывались «танцем». Вправо-влево, вперед-назад, присел-поднялся, бегом-медленным шагом – словом, как продиктует ситуация.

Собачий лай у себя за спиной диверсанты услышали ближе к вечеру, когда до Нижней Туры оставалось каких-то пять-шесть километров. Вначале они не придали этому значения, но лай становился все громче, он постоянно слышался не где-то сбоку или в стороне, а – за спиной. Поневоле создавалось впечатление, что кто-то идет по следу.

Александр опять долго молчал, а потом сказал такие слова, от которых Лопухов чуть не свалился под стол. Александр назвал сумму. Это была умопомрачительная. Это была такая сумма, которую Лопухов так вот запросто и вообразить не мог – ни в пьяном, ни в трезвом виде.

И вот уже почти месяц длится вся эта кутерьма, и никто ничего в ней понять не может. С одной стороны – вроде бы два гранатомета должны быть в наличии, а с другой стороны – вроде бы их никогда и не было на складе. Вышестоящему командованию полковник Кашин до поры до времени ничего докладывать не стал.

Химик отворил окно и выглянул наружу. Окно выходило на внутренний гостиничный двор. Двор был освещен электрическими фонарями, но сам он был пуст. Дул довольно-таки сильный ветер, и это было как нельзя кстати. Когда дует ветер, то звук прыжков со второго этажа не так слышен.

Парни стали окружать Алексея. Двигались они медленно, неслышными шагами. В руках одного из них сверкнул нож. Парень не таил свой нож, а наоборот, он его держал так, чтобы Алексею было видно, что это – именно нож, и было понятно, что этот нож в любую секунду может вонзиться ему в бок.

Журавлёв торопливо подошёл к знакомому милиционеру. Наклонившись, осторожно повернул его голову и отшатнулся, увидев, что изверги сделали с его лицом: шея была полностью перерезана, обнажая розово-синюю трахею, а вместо серых, чуть насмешливых глаз, зияла пустота с застывшей в глазницах сукровицей.

Клим замер. Прижимая руку с пистолетом к груди, направил его стволом в предполагаемое место появления бандита. И тот не заставил себя долго ждать: неосторожно выбежал прямо на затаившегося оперативника. Клим выстрелил, затем быстро оттолкнул мёртвое тело от себя и побежал вокруг сарая, намереваясь зайти в тыл бандитам.

Ерёменко, старательно ступая по скрипучим половицам на цыпочках, первым подошёл к покойнику. Бросив ещё раз косой взгляд на его жену, он осторожно расстегнул пуговицы на груди старого Эхманса, завернул чистую белую рубаху. Рваное входное отверстие от пули находилось точно в том месте, где располагалось сердце.

Орлов увидел на двухстворчатых воротах, умело разрисованных масляными красками разными цветочками, распятого человека, одетого в исподнее: рубаху и кальсоны. Из пробитых крупными коваными гвоздями отверстий на руках и ногах, а также из разрезанной ножом груди капала кровь, образуя на земле приличную лужицу.

Прогремевший взрыв разорвал огромную металлическую ёмкость на острые осколки, один из которых и срезал, словно лезвием, шею коменданта. Голова с распахнутыми от удивления глазами, разбрызгивая горячую кровь, мячиком покатилась по траве. Туловище, лишённое головы, сделало по инерции ещё несколько шагов и упало ничком.

Когда первая пчела больно ужалила его в толстое мясистое лицо, он озверел, сорвал с плеча автомат и длинной очередью выстрелил старику в грудь: пули мгновенно вырвали из белой ещё час назад, а теперь алой от крови рубахи, рваные клочки, и кровь фонтанчиками упруго брызнула наружу.

Бой в горах шел целый час, и, в конце концов, у Висала остались только восемь человек из тридцати боеспособных на начало боя людей. Пять человек отступили в горы, а остальные были или убиты, или тяжело ранены. Висал и восемь других боевиков были взяты в плен.

Стрелять по боевикам начали не сверху, а откуда-то с земли, сразу с нескольких сторон. Это Лютик, Калина и Бичо отвлекающим огнем поливали бандитов. Причем Бичо и Калина использовали гранатометы. Лютик время от времени закидывал площадку перед базой светошумовыми гранатами, оставшимися у них еще с первой вылазки.

Во время детонации боеприпасов с десяток его людей получили серьезные ранения и ожоги, а двое и вовсе отправились к Аллаху. Количество людей на базе сократилось до тридцати. И именно поэтому он вчера удвоил охрану базы. С русскими Висам еще никогда не имел дела, но слышал о них и их спецназе достаточно, чтобы быть настороже.

Спотыкаясь и глядя большими от удивления и страха глазами на полыхающий перед ним и запускающий в разные стороны фейерверк от детонации снарядов сарай, Висам побрел к своему лагерю. Он то и дело оглядывался, видимо, предполагая, что ему выстрелят в спину. Но – никто не выстрелил.

Через секунду в темноте ночи раздался такой громкий взрыв и полыхнуло так, что казалось, будто сам давно уже мертвый вулкан неожиданно проснулся и решил возвестить о своем пробуждении всю округу.

В задачу группы Танцора входило взорвать одновременно несколько складов с гуманитарной помощью, которую привозили из России. Такие склады были практически во всех административных городах провинций, и, по данным разведки и по заверениям повстанцев, они хорошо охранялись.

Бросок, а потом грохнул взрыв, взметнувший в воздух землю вперемешку с травой и старой хвоей. И сразу же Будан вскочил на ноги и, прикрываясь деревом, стал расстреливать поляков с фланга. Крики и ответная стрельба огласили лес.

Мотыль тут же сдвинул в сторону флажок предохранителя, обхватил ствол пистолета зимней шапкой-ушанкой, которую припас заранее и нажал на спусковой крючок. Сухой щелчок бойка прозвучал тихо и безнадежно. Мотыль так побледнел, что это стало заметно даже в темноте.

Мотыль стоял босиком и в исподних штанах. Одной рукой он придерживал дверь, вторую держал за спиной. Сосновский подумал, что там мог быть пистолет, но потом увидел конец топорища.

Осмотревшись во временном лагере «окруженцев», Сосновский понял, что они тут делали и зачем разжигали костер. В кустах валялись жерди самодельных носилок и окровавленная простыня. А еще на краю поляны виднелся холмик свежей могилы.

Мужчина держал в руках немецкий «шмайсер» и тут же вскинул его, увидев человека в советской военной форме. Оперативник опередил своего противника и короткой очередью свалил его.

Николай, вскрикнув и схватившись за бедро, рухнул на землю и прокатился по траве. Буторин упал с ним рядом, прикрывая собой и стреляя короткими очередями. - Зацепило, - простонал партизан. – Вот сволочи! Нога…

Немцы ухватили друг друга за грудки, готовясь броситься в драку. И разведчик сиганул прямо на них. В прыжке он сбил ногами на землю водителя, крепыш успел шагнуть в сторону, но тут же рухнул на землю, фонтанируя кровью из перерезанного горла – Шубин со всей силы полоснул его ножом.

Разведчик кинулся к грузному телу, подхватил его подмышки и поволок в кусты подальше от открытой части дороги. Там он снял армейский ремень, с силой затянул его туго вокруг толстой шеи. В кожаной петле фашист захрипел, задергался. Шубину понадобились немалые усилия, чтобы справится с толстяком без шума.

С протяжным стоном старший доплелся до придорожных кустов, развязал шнурки подштанников и собрался было справить нужду, как вдруг мощный удар сбил его с ног. Что-то тяжело грохнуло по голове и сознание у фельдфебеля померкло.

Мальчик повернулся спиной к разведчику и задрал рубашку, показывая свою тайну. На смуглой коже краснел багровый уродливый шрамом во всю спину в форме свастики. Крестообразный знак распорол загнутыми углами ребра и позвонки, расползся словно насосавшийся крови жирный паук по тощему тельцу.

Разведчик двинулся на звук. За деревьями кто-то всхрапнул, это был не человеческий голос, а тихий, мягкий призыв. Ржала лошадь. Потом она мягко стукнула копытами. Следом за ней кто-то хрипло и надсадно застонал: – Окружают, окружают! Патроны!

Шлессер в ответ попытался ударить мальчишку плеткой, но промахнулся и стеганул коня. Нибелунг взвился, тяжелые копыта мелькнули в воздухе, немецкие кавалеристы кинулись к загородке подальше от мощной фигуры коня.

Раздался сухой щелчок, и пистолет будто бы сам собою с силой вылетел из руки Остапа. Это выстрелил один из пришельцев. Причем, он попал именно в пистолет, а не в Остапа и даже не в его руку. - Следующий выстрел будет тебе в башку, - тихо сказал тот, кто выстрелил.

Крук хотел что-то возразить, но не успел. Дверь бесшумно распахнулась, и в помещении возникли три незнакомых человека. В руках у них были пистолеты – большие, с навинченными на стволы глушителями.

С часовым расправился Рябов – он был снайпером. Два беззвучных выстрела – и часовой рухнул, не издав не звука. Рябов преднамеренно стрелял часовому в голову, потому что на часовом мог быть бронежилет.

Дождавшись, пока одетый в телогрейку парень завернет за угол и его, таким образом, не будет видеть второй часовой, Терко мгновенно и при этом аккуратно уложил хлопца на истоптанный снег, оглушив его, а Соловей тотчас же сунул хлопцу в рот кляп.

В сорок пятом году, когда уже закончилась война, Остап со своими сподвижниками ограбил кассу в небольшом городе. При ограблении были убиты два охранника и кассир. В кассе оказалось много денег, намного больше, чем в свертке, который сейчас он держал в руках.

Остап отбыл срок, и решил остаться в Углеграде. К себе на родину он возвращаться не хотел, потому что опасался людских взглядов, возможной расправы, да и встречи с родителями тоже опасался. Он пригласил Оксану к себе в Углеград, и она приехала.

Четкими быстрыми движениями Анна соединила стволы с коробкой, присоединила цевье, снарядила двустволку двумя патронами, взвела курки и хищно оскалилась: – Патроны пулевые, таким и лося, и медведя валят, так что на твоем месте я бы не дергалась!

По дороге в «Эльбрус» Зверев не находил себе места. Мысль о том, что Юлия Глухова мертва, заставила его щеку снова предательски дрожать. Виски сжало от нетерпимой боли. Ему хотелось бросить всё и уехать в свой родной Псков, но желание разобраться с тем, кто убил Юлию, не позволяло Звереву это сделать.

– Фронтовая разведка! Подробности уточнять не стану, по крайней мере, сейчас, – не менее резко ответил Зверев. – Будет желание, можем об этом поговорить позже. Сейчас же, прошу ответить на мой вопрос. Откуда у вас боевой опыт? – Партизанское подполье!

Когда музыка смолкла, под бурные аплодисменты Прохор Глухов поклонился и вдруг, случилось что-то странное. Слепой шагнул вперёд и, как будто оступившись, потерял равновесие и выронил саксофон. Юлия среагировала мгновенно. Она подскочила к мужу и ухватила его за руку, уронив при этом скрипку и смычок.

Медник презрительно фыркнул, лязгнул затвором и, после фразы о «проклятой орде» возле оврага лежали уже все четверо приговорённых. Медник снова передернул затвор и вернул винтовку одному из румынских стрелков.

Спустя пару минут, Медник занял нужное место, дослал первый патрон в патронник и вскинул ружьё. Первым оказался старший. Когда хлопнул выстрел, он дёрнулся и осел на землю. Второй приговорённый, перед тем как упасть, сплюнул, чиркнул ногтем себе по горлу и крикнул: – Ты за это ответишь, иуда!

Та же картина повторилась и в Бутырке. Но с поправкой на то, что заряд там был заложен за дверным косяком давно неиспользуемого и запертого выхода. Дмитрий изучил место и дал аналогичное заключение. Таймер, выставленный на определенное время и действие.

Полковник не дошел до кафетерия буквально пару метров, когда почувствовал столкновение с кем-то очень быстрым и тяжелым, а потом резкую боль в правой ноге. Спасла реакция. Если бы Гуров затормозил, когда в него врезался мотоциклист, то скорее всего, полковник отправился бы прямиком в больницу.

Тело погибшей было накрыто, и ее собирались увозить, а Гуров поймал себя на мысли, что ему тяжело на нее смотреть. Екатерина Сергеевна Алая, капитан, с утра шагнула в окно. Как утверждали соседи. И чему не верил никто из ее знакомых и друзей в Главке.

Директор морга при виде Гурова сначала сел, потом встал, потом снова сел и посмотрел на полковника со смесью страха и мольбы. В общем, вел себя, как и в прошлый раз – привычным, можно сказать, образом.

— Оба были убиты точными ударами в затылочную область. Анализы крови будут завтра, но первые тесты на токсины по пробам печени показали, что в крови у них были наркотические вещества. Наркотик такой мне, на моей памяти, еще не попадался.

Сыщики доложили ему о первых успехах, вкратце описали разговоры, которые произошли сегодня во всех четырех заведениях, сообщили и о том, что Дарья нашла тела и везет их в Главк.

– Руки вверх! – раздался крик откуда-то сверху. – Бросай оружие, это милиция! «Ах ты милый», – с усмешкой подумал Шелестов, повернув голову и увидев паренька лет шестнадцати. Тот держал автомат ППШ и целился в него, стоя на склоне.

Опытный водитель из числа оперативников с Лубянки разогнал машину и выпрыгнул на ходу, через несколько секунд сработал радиозапал по сигналу, который передали из едущей следом машины. Триста граммов взрывчатки на переднем сиденье сработали как надо.