Прохожие не замечают пару, молча и отрешенно бредущую мимо них. Они не смотрят в нашу сторону, мы зомби. У нас нет денег на автобус. Наша зарплата урезана на девяносто процентов.

А что я ему мог сказать? Что действительно гуляла такая версия – американцы нашли и просто доделали уже практически изготовленные немцами бомбы. После капитуляции Германии между нами и нашими западными союзниками развернулось нешуточное соревнование по охоте за немецкими секретами и технологиями, а также за компетентными людьми.

Господи, чего он так убивается? Я бы еще понял, кабы он был куркулем и жадиной. Но к деньгам он относился легко, у него можно всегда было занять до получки и при отсутствии совести не отдавать – все равно не вспомнит. Однажды его трехлетняя дочка – что у нее в голове произошло, непонятно, изорвала на мелкие клочки только что полученную папой зарплату.

Все же уголовный розыск богат на колоритных личностей. Китаев был артистом. Верткий, острый на язык, обильно перемежающий свою речь блатными словечками, даже татуировка на запястье была. Да и вообще он больше походил на шустрого веселого уголовника, одинаково легко шарящего что по своим, что по чужим карманам. Звали его Степан Степанович, в народе же за глаза прозвали дядей Степой.

За строительным мусором, кустами и развалинами дощатых летних построек я, начальник розыска и еще двое местных оперативных сотрудников приближались к месту, где собралась интересующая нас компашка. Подошвы ботинок противно скользили по мусору и прошлогодним прелым листьям. Антипов тихо выругался, вляпавшись в нечистоты.

Здесь стали чинно торговать продуктами и прочими дарами советской деревни, но мелкие шустрые торговцы никуда не делись. Рядом с дощатыми павильонами и прилавками, с торговыми рядами, меж бочек с соленой капустой и мочеными яблоками, висящими на крюках мясными тушами, толкались и суетились люди – неистребимая вечная порода тех, кто хочет что-то продать подороже и купить подешевле.

Мы почти успели. Но не совсем. Председателя уже не спасти – он болтался на дереве. Но учитель был еще жив. С ним вышла заминка. Ведь казнь для него припасли особую, по заветам предков – сгибаются два дерева, привязывается к ним человек, а потом стволы отпускаются, и жертву разрывает на части.

Второпях пристегиваюсь, хотя всё равно никто уже не видит. Мелькают за окнами скупые огни фонарей, и в голове бьется только одно: кинотеатр «Октябрь». Я разберусь, какого чёрта там происходит, — в эту ночь и в этот час.

Стас не слушал её. Его завораживало озеро, которое лежало под ними в десяти метрах, словно зеркало, отражающее небосвод из мелких небесных тел. Оно манило Стаса своим особым свечением, перемешивая блики светлячков, тени пещеры и загадочные малочисленные источники света под водой, еле просачивающиеся узкими полосками сквозь трещины… Какая-то магия.

В пещере было прохладно и сыро. Песочные часы из сталактитов и сталагмитов не спеша по каплям отсчитывали время. Хотя природе не требовалось его значение. Чем дальше, теперь уже два избранных, проходили извилистый проход, тем становилось прохладней. Лампочка телефона освещала обнаженные горные породы, которым давно уже исполнилось миллионы лет.

В комнате перед мутным поцарапанным зеркалом стояло наваждение, нагое и прекрасное, и расчёсывало прохладный ливень шёлка, ниспадающего до бёдер. Заметив мелькнувшую в зеркале тень, наваждение, едва не потеряв равновесие, обернулось, отшатнулось и вспыхнуло.

Занятие кончилось, ребята разошлись по группам. Огненная девочка дорисовывала свою картину. Древний человек выгуливал древнюю лошадь, придерживая её за тоненькую бусиновую ниточку, обвитую вокруг могучей шеи и путающуюся в роскошной золотисто-алой в лучах закатного солнца гриве.

Каждое утро завод открывал свою пасть и проглатывал обитателей квартиры. Цветок видел это из окна. Каждый день железные ворота открывались. Огромный механизм запускался. По рельсам шли бесконечные поезда, груженные сырьём. Завод поглощал его и выплевывал партии готовых изделий на рынки и в магазинчики.

Люди не особенно верят в пророков, но только до момента пока с ними не встретятся

Обычному же человеку всегда приходится самому искать выход – или заработать хотя бы на один день жизни, или сделать свою жизнь хоть на одну ночь упоительной.

А что вы скажете, если мы вам заплатим за то, чтобы вы перестали творить?

Благо тем, кого сыновья убивают во сне, такие отцы и не знают, что их постигло ночью, их сон мгновенно срастается со смертью

Он считал, что хлеб и рукопись в своей основе служат одному и тому же: кому-то ублажает желудок, а кому-то насыщает человеческий дух.

Поди знай, кто тот палач, который поднимет топор…

У каждой женщины, даже у самой ласковой, нежной, нескандальной всегда имеется шкаф, в котором бережно хранится летательный аппарат под названием метла. И оседлает ли его очаровательное создание, зависит только от того, как ведёт себя мужчина. А ему следует помнить: нет страшнее человека, чем милая, интеллигентная дама, которая молча, с улыбкой на устах, полетела на Лысую гору.

Домой я вернулась к ужину. Пошла в столовую, где сидели Сеня и Марина, и рассказала все, что узнала от Эсфири и Варвары. - М-да, - тихо сказала жена Дегтярева. - Издали посмотришь - такая семья хорошая, а потом узнаешь всех ее членов поближе и испугаешься.

Я повернулась в полной уверенности, что сейчас обнаружу на другой половине постели своего супруга, и застыла. А вы бы как отреагировали, увидев, что одеяло вашего мужа все в крови, а его голова, которая лежит на подушке, выглядит так страшно, что ваши голосовые связки парализовало? Рука схватила телефон, палец нажал на кнопку.

Оцените ситуацию по достоинству. Я сейчас в лесу. Ничего особенного, многие любят погулять на свежем воздухе. Но я-то в нижнем белье. «Мини Купер» находится на небольшой площадке на обочине федерального шоссе. А теперь представьте, что подумает тетка, когда к ней в кабинет войдет незнакомка, одетая в исподнее, и вежливо попросит пропустить ее автомобиль во двор дома один по улице Барахинского!

Оцените ситуацию по достоинству. Я сейчас в лесу. Ничего особенного, многие любят погулять на свежем воздухе. Но я-то в нижнем белье. «Мини Купер» находится на небольшой площадке на обочине федерального шоссе. Мне надо во что бы то ни стало поговорить с Кириллом Александровичем Поповым. Но для встречи с мужчиной следует получить право въехать на территорию у Людмилы Ильиничны Косовой.

Стоит ли покупать шкаф, который ты продала в интернете? Я поперхнулась чаем. - Странный вопрос. У мебели уже новый хозяин. - Теперь представь, что этот гардероб, благополучно сбытый с рук, спустя некоторое время звонит тебе, - продолжил Кузя. Мне стало смешно.

— Но как можно продолжать любить человека после подобных поступков? — А разве любовь как-то связана с логикой?

Любовь — своего рода зависимость. Нужно от нее отвыкнуть и не корить себя, если кажется, будто ты никогда не выздоровеешь

Герберт взял Евсея подмышки, сгрузил прямо на обочину. «Берета» с его пальчиками осталась на месте преступления, в теле пуля из тех же стволов, которыми завалили его дружков. Менты со всем разберутся.

Штык лопаты ушел вниз, а верхний хват черенка также резко вверх. Гена хотел крикнуть, но не успел, челюсть звонко защелкнулась, глаза закатились. Герберт добавил ногой в пах, ускорив падение. Навалился на пацана, затолкал ему в рот носовой платок, стянул руки за спиной, пластиковые наручники всегда в кармане, одна лента на руки, другая на ноги.

Джип стоял к лесу боком, Герберт издалека видел, как из багажника вытаскивают что-то, похожее на связанного человека. Пока не понятно, живой пленник или уже нет, но в лес его выносят не просто так. Двое мужчин, один держал человека за руки, другой за ноги. Багажник остался открытым.

Лариса действительно куда-то уходила, оставив своего парня в квартире, вернулась, а он мертвый и кухонный нож валяется в ванной. Вопрос, кто мог убить Илью? И еще, как убийца проник в квартиру?

Мужчина молодой, в районе тридцати лет, волосы черные, сухие, растрепанные. Видимо, феном после душа он не пользовался, но волосы успели высохнуть. Да и кровь на полу начала уже сворачиваться. До трупных пятен пока дело не дошло. Герберт поднял левую, еще не окоченевшую руку, осмотрел рану. Несколько ран от одного ножа.

Хомутов назвал полный адрес, даже не спрашивая, где Герберт, и уложится ли он в отпущенное время. А «разлитая краска» — это труп с огнестрелом или ножевым ранением. Хочешь не хочешь, а ехать надо, других вариантов просто не существует.

Негромкий голос внутри Эбигейл говорил им, что она все еще здесь, но голос этот не выходил наружу. Она чувствовала, что ее ноги начинают дрожать, а внизу живота что-то ослабло. Почему все они смеются? — Посмотрите на нее, бедняжку, — сказал Эрик. — Она понятия не имеет, что происходит.

Послышались гудки, и Эбигейл почти повесила трубку. Что она скажет, если ей ответят? «Алло, меня удерживают против моей воли на острове Харт-Понд. Думаю, я в опасности…» Это звучало нелепо, но да, ее удерживали здесь силой. Это делали улыбающиеся мужчины в брюках цвета хаки, но что это меняет? Она хотела уехать, но ей не давали.

— Может, у меня и поехала крыша, но это я знаю точно. Во-первых, этот курорт — нежизнеспособный бизнес. Курорты такими не бывают. Здесь гораздо больше работников, чем гостей. И похоже, все знают друг друга — все гости, я имею в виду. На мой взгляд, это просто какая-то ширма для чего-то совсем другого. — И все гости — мужчины. — Да, это я тоже заметил. Тут явно что-то не так.

Старшеклассницей Эбигейл нередко представляла: она живет в Нью-Йорке и работает на чудесной работе. Она достигла этой цели, но это не сделало ее счастливой — или, по крайней мере, не сделало ее счастливее прежнего. Если предсказание Брюса о том, какими успешными они станут через десять лет, сбудется, будет ли она по-прежнему ощущать ту пустоту, которая постоянно гнездилась внутри нее?

— Я всегда слышал, — сказал он, — что, когда мужчина говорит вам, сколько у него было женщин, нужно уменьшить это число вдвое, а когда женщина говорит, со сколькими мужчинами она спала, то это число нужно удвоить.

Они говорили о браке, или, точнее, о предстоящем — ровно через три недели — браке Эбигейл, и о том, что она могла лишь признаться, что на девяносто девять процентов уверена — «на девяносто девять целых девяносто девять десятых, правда», — что поступает правильно.

Уже на грани сна и яви перед ее мысленным взором предстала несбывшаяся жизнь: здоровый, розовощекий брат, с аппетитом уплетающий грушу, мама с чистой, без единого синяка кожей, и она сама, кружащаяся в танце с мужчиной с портрета, своим настоящим отцом. Только вот той жизни не суждено было случиться.

Волею судьбы два незнакомых человека оказались связаны друг с другом. А станет ли эта связь крепче со временем или же разорвется совсем — знали одни только боги.

Все же она была права, когда предпочитала поначалу думать о людях плохо. Здесь она точно не ошиблась.

— Иногда ты бормочешь во сне. Ты зовешь маму, а потом обещаешь, что позаботишься обо мне. Но, Иона… кто позаботится о тебе?

— Клянусь, я защищу тебя. — Повернув голову, Вейлин мягко поцеловал ее ладонь. — Чего бы мне это ни стоило. — Именно этого я и боюсь, Вейлин. Кто защитит тебя самого?

— Я всегда буду возвращаться к тебе, Иона. — Вейлин посмотрел на нее снизу вверх и мягко улыбнулся. — Всегда буду возвращаться к хозяйке моего сердца.

Нет сомнения, люди в раю, если там найдется хоть одна единственная стена, будут исписывать ее граффити, заклеивать плакатами, клеить объявления, вывешивать призывы и названия фирм везде, куда дотянутся...

О том, что нам дано, заботиться мы не умеем, и окажись в нашем распоряжении даже рай, все было бы примерно так же

— Ни один ребенок не выбирает обстоятельства своего появления на свет. Богатые родители или бедные, высокие, а может, низкие. Мы рождаемся, а уже каждое наше последующее действие и поступок определяют дальнейшую жизнь.

Я Ви Соларис. Если пожелаю что-то сжечь, так тому и быть.

Я слишком похожа на жителей Севера, чтобы быть южанкой. Во мне слишком много от жителей Юга, чтобы я могла жить на Севере. То же самое касается Востока и Запада. Мне нигде нет места, и все из-за какой-то глупой магии и слов одного человека, чье имя вы даже не знаете.