Я начала думать, что, возможно, он удерживал меня лишь потому, что я всегда была сильнее него. Он боялся меня и того, какой я могла бы стать, если бы он перестал меня контролировать. Поэтому он всеми средствами заставлял меня чувствовать себя менее важной, никчемной, давал понять, что без него я ничто.

— Почему мне намного легче выносить, когда со мной обращаются как с вещью, а не как с человеком? Отчего последнее причиняет больше боли? — выпаливаю я. Несколько раз моргнув, Джайлс сводит брови так, что они соединяются в одну линию, но я уже не в силах выносить его жалость. — Потому что теперь ты знаешь, какого обращения заслуживала с самого начала.

Любовь — самое важное, что есть в этом мире. Любовь матери к детям, любовь между друзьями, любовь супругов, любовь к тому, кто мы есть, и ко всем, кто был до нас и боролся, чтобы сохранить мир в том виде, в каком мы знаем его сейчас.

Я никогда не хотела встречаться с Кейдом, тогда почему его нежелание быть моим парнем ранило?

Я знал, что лучше не слушать ее, но Иззи была моим слабым местом, она распространялась как вирус, разрушая меня.

— Забавно, что ты кажешься мне более привлекательной в роли неудачницы, чем в роли идеальной куклы. Не пойми меня неправильно, я согласен на любой вариант, но мне нравишься ты настоящая.

Любовь способна уничтожить меня, и, полагаю, я понимала, что именно к этому все и идет.

Кейд был моим начальником и моей слабостью. Влюбиться в него было все равно, что выпрыгнуть из чертова самолета, не зная, раскроется ли парашют.

Иззи была силой. И одной из тех, с кем я не желал считаться.

Иногда нам необходимо самим допускать ошибки, чтобы потом правило отскакивало от зубов.

Разве ум приносит счастье в стране дураков?

Мы все поломаны жизнью. Кто-то больше, кто-то меньше, но сросшиеся кости иногда болят, и к этому нужно привыкнуть.

— В правлении королевством нет места добру и злу, — вкрадчиво прозвучал голос Рубин. — Добрая для одного, я всегда буду злой для другого. И мне с этим жить, дорогая сестра.

Управление огнем — непростой дар, средней дочери он достался от отца. От кого она унаследовала упрямство, спесь и вечный вызов, оставалось только догадываться.

— Ты давно переступила черту, сестра. Я не раз предлагала принять меры и обезопасить от твоего дара остальных. Но они отвергали эту идею. Что ж, больше поблажек не жди.

Мне нужен Рейлан. Возможно, он нужен мне больше, чем все, что я хотела в жизни. Больше, чем мои страхи, и да, даже больше, чем собственные амбиции.

Я не понимаю эту девушку. Но, черт побери, как же хочу понять. Я хочу этого больше всего на свете— взломать пароль к ее системе. Завоевать ее. Сделать ее своей.

Я видала гангстеров, бизнесменов и плейбоев всех мастей. Но я никогда не встречала мужчин столь же обаятельных и естественных, как Рейлан. Я никогда не встречала мужчин, которые были бы столь же хороши во всем, за что берутся.

Я не понимаю, что в ней такого, но во мне всегда живет потребность бросать вызов, а эта девушка — один сплошной вызов. Она волевая и чертовски упрямая, решительно настроенная не поддаваться моим чарам.

Она крепкий орешек. А я всегда любил задачки посложнее.

Я не верю в любовь. Я не отрицаю ее существование - я видела, как она случалась с другими. Просто я не верю, что она когда-нибудь случится со мной.

Теперь, если понадобится, ты всегда сумеешь меня найти.

— Знаешь, о чем я подумал, когда Роллик заговорил о том, будто мы могли бы убрать эти штуки? Нет. Ни за что на свете. Даже если бы это навсегда меня от них избавило. Хотя я их и ненавижу. Потому что они спасли тебе жизнь, и, возможно, когда-нибудь сделают это снова. Ничего не может быть важнее этого.

— Я так много для тебя значу? Он крепче сжал мою ладонь. — Так было всегда. И всегда будет. Я влюблен в тебя с того момента, как стал достаточно взрослым, чтобы понять, что ты для меня больше, чем подруга.

Мне раньше и думать не приходилось, что я могу испытывать такую сильную любовь.

Позволю ли я страхам овладеть мной или возьму то, чего на самом деле хочу? То, чего жаждала каждая частичка моего тела?

Мы собирались снова проникнуть на один из объектов. Это последнее место на земле, куда я хотел бы попасть. И я должен был убедиться, что все мои друзья и женщина, которую я люблю, вернутся оттуда вместе со мной.

— Это нормально, если тебя не хватает на других, когда ты сам не в порядке. Это не делает тебя плохим человеком.

Может, любви нет и мы просто хотим быть кому-то нужными?

— Не понимаю, как можно использовать оружие против кого-то. — Многие так говорят, пока однажды оно не спасет чью-нибудь жизнь. — Или пока не отнимет…

Он привык помогать людям и ставить собственные интересы и чувства на режим ожидания. Но с Вивьен было иначе. Необъяснимый, почти инородный трепет в груди вызывал порыв не просто помочь, а заботиться. Заботиться о ней. О той, кто не привыкла, чтобы о ней заботились…

— Насколько же нужно любить кого-то, чтобы пожертвовать собой? — Не уверен, что хотел бы узнать…

— Любовь, — уверенно ответил Миллс. — Некоторых она заставляет совершать безумные поступки. Например, сдаться полиции, зная, что тебе грозит высшая мера.

— У меня выдалось тяжелое детство, а футбол оказался единственной вещью, в которой я был хорош. Только он вынуждал других детей смотреть на меня с восхищением, а не с жалостью. Не видеть во мне чудака.

— Раш, я живу здесь. Это моя работа. На кону мой профессионализм. Моя репутация. И… — Тогда мы не позволим никому узнать.

Интуиция говорит мне, что этот мужчина станет разрушением — для моих чувств, моего статус-кво и моего сердца, которое не привыкло к сантиментам.

— Не могу обещать, что не совершу ошибок, но могу сказать, что тебе принадлежит мой завтрашний день и все дни после. Не могу обещать, что мы не будем странствовать, но уверяю, делать это мы будем вместе.

— И все же я собираюсь завоевать тебя, Нокс, — заявляет Раш, делая шаг назад. — Футбол, как и меня, нужно прочувствовать. Но после ты будешь пытаться урвать кусочек при любой удобной возможности.

Только так мои мечты смогут осуществиться. Только так у меня появится шанс. Либо играть в профессиональный футбол… либо ничего.

— …Ты когда-нибудь мечтала зарабатывать на жизнь любимым делом? — Разумеется. — Так что же случилось с этой мечтой? — Жизнь случилась.

Чем чаще они видят, как я люблю тебя... тем активнее скупают музыку.

— Думаю, я немного растеряла свой талант, свою искру. — Тогда нам просто нужно ее вернуть.

…Если я могла помочь ему добиться желаемого, то должна была сделать это. Потому что это и есть любовь, верно?

Парень только что спел потрясающую песню о любви ко мне перед тысячами людей, но дело в том, что песня была не для меня. Она была для них. Его фанатов.

— Чего ты хочешь? Хочешь рисовать? Хочешь печь? Что угодно... — Я просто хочу, чтобы кому-то было не все равно…

Мне хочется расширить ее границы вместе с моими, чтобы узнать, насколько далеко мы сможем зайти, пока не разобьемся в мелкую крошку.

Сколько раз должен сломаться человек, прежде чем он превратится во что-то новое?

Воспитанный в условиях, где мне обеспечивали все самое лучшее по первому требованию, я просто не понимаю, как справляться с тем, что мои желания остаются неудовлетворенными. Например, когда я желаю Вайолет.

Она стала причиной разрушения позолоченного миража, в котором я жил.

...Я уже начинаю собирать воедино все, что знаю о Вайолет. В моем воображении вырисовывается Краун-Пойнт, а под моей кожей уже начинает бурлить предвкушение. Мне не терпится начать свою охоту. Она еще не знает, но это мой любимый вид спорта.