Вскоре в поле нашего зрения возник стихийный памятник. Море цветов, самых разных: от красных гвоздик до белых роз и ярких букетов, мягкие игрушки, свечи и фото в черной рамке с траурной лентой. Молодая девушка в ярко-розовом платье подняла к лицу золотую медаль, висевшую на ее шее.

Хоть Владан и называл меня полноправным сотрудником нашего детективного агентства, я все равно воспринимала его как босса. Впрочем, на то имелись причины. Помимо уважения и связей в этом городе, был у него огромный жизненный опыт. Слишком большой для человека его возраста. Именно это помогало ему в решении сложных задач. Ну а мне помогала любовь к Владану.

Я вот всю жизнь делаю вид, что все хорошо, хоть это и не так. Я знаю этому цену. Знаю, чего это стоит для каждой клеточки тела.

Некоторые способны совершать ошибки, затем исправлять их и идти дальше, А на чьей-то душе каждая промашка оставляет глубокий след, пустоту, которую ничем не заполнить.

Если не знаешь, что за карты у тебя на руках, ни за что не сможешь их выгодно разыграть.

Если игра для тебя по-настоящему важна, не играй, а живи. Иногда это правильнее всего.

Вопросы с подвохом не страшны для того, кто привык искать его повсюду.

Ему хватило гордости сделать выбор, хватит ли сил жить теперь с последствиями?

Это выглядело, как самая паршивая идея, но чёрт возьми, хороших не было.

Все, кто едят с тобой за одним столом, однажды оказываются у тебя в тарелке.

Голод – единственное, что заставляет чувствовать себя живым.

– Я не хочу казаться больше, чем я есть. – сказал Воронец. – Я хочу быть чем-то большим.

Всё, что происходит на сцене – пустое, но Чёртов Круг делает из этого больше, чем жизнь.

Только теплу ее ладоней удалось бы прогнать прочь все тревоги, утолить печали, наполнить силами, чтобы жить дальше. Жить и делать мир лучше. Делать лучше для нее. Ради нее.

Жизнь – сама по себе испытание. Чем старше ты будешь становиться, тем больше будешь понимать это. Сейчас ты молод, горяч, руководствуешься чувствами, а не разумом, и это неплохо! Молодость дается нам лишь однажды, зато старости у тебя будет хоть отбавляй, хе-хе. Прошу лишь, помни, в любой ситуации оставайся верен себе и своему сердцу. Пускай раненое, но именно оно делает тебя тем, кто ты есть.

В жизни каждого из нас возникают моменты, когда вокруг не остается ничего кроме тьмы. Император ты или бедняк, великий воин или последний трус, однажды все равно столкнешься с непроглядным мраком. Но даже в самую темную ночь можно отыскать узкую тропинку к свету.

Лю было приятно называть ее «любимой». Словно он касался чего-то облачного, приятного, спрятанного глубоко внутри. От этого на душе становилось теплее.

Ей предстоит бороться. За себя и те крохи гордости, что еще не отняли у нее. Биться, не зная жалости. Ни к себе, ни к кому-то еще.

Когда пути назад нет, остается идти только в одном направлении. Вперед.

– Теперь ты знаешь, – сокрушенно выдохнул Андрей, – ты все, чего я когда-либо желал так сильно. Все эти годы, это всегда была ты, – он сглотнул и, тяжело дыша, посмотрел мне в глаза. – Я найду тебя. Чего бы мне это ни стоило, я найду и никогда не отдам им тебя.

Все, что Изабель, как и всему миру, требуется знать – это то, что я выжгу землю под ногами у каждого, кто посмеет ей угрожать.

Думаю, что если бы все желания нашего сердца имели свойство сбываться в реальной жизни, в рае не было бы смысла.

Иногда с болью не справиться в одиночку, – пояснила она, – ее необходимо с кем-нибудь разделить. Для этого тоже нужно быть смелым.

Правда разрушает иллюзии, оставляя после них руины несбыточных надежд. Правда пугает. Правда ранит. Правда всегда бьет в сердце. Правда отбрасывает длинные тени.

– Наши жизни принадлежат не только нам, но и тем, кто нас любит. – Словно в ответ на его мысли, сказал герцог. – Тем, кто отдал нам часть своего сердца. И если мы не готовы бороться ради себя, мы обязаны делать это ради них.

Есть действия. А у действий есть последствия. Пока ты держишь фигуру в руке, как в шахматах, у тебя есть время подумать, куда ее поставить. Но стоит сделать ход, и назад его не откатить. Я не терплю не ошибки, а тех, кто не готов взять ответственность за свои действия.

Он был всесилен, бессмертен, владел магией и мог по щелчку пальцев сотворить все, что угодно. Так почему в фиолетовом пламени его глаз она разглядела тоску?

Проигрыш порой приносит более ценный опыт, чем легкая победа.

Жизнь смертных неприлично коротка… Цени каждый миг и не разбрасывайся ею по пустякам. Тем более ради такого, как я.

У всех провинившихся есть причины и оправдания.

И только с ней он просто говорил и слушал, не ожидая подвоха и не ища выгоды. Ему просто этого хотелось. И впервые за целую вечность ему было спокойно.

Ты — все, что делает меня хорошим. А я — все, что делает тебя ужасной.

Где же ты? Жду, чтобы провести тебя сквозь тьму, если ты выведешь меня к свету.

Ты Персефона. Ты моя жена и моя царица. Ты для меня все.

Я у тебя есть. Нет места, где заканчиваешься ты и начинаюсь я.

Вечности никогда не будет достаточно. Не тогда, когда я прожил полжизни без тебя.

– Говорят, что первая любовь никогда не забывается. – А, это… Знаю.

Когда речь идет о деньгах, люди, как дети, так и взрослые, часто не могут принять решение и сомневаются.

– Девочки не работают курьерами. – А старшеклассницы? У меня есть права. И почему девушка не может заниматься чем-то подобным?

Все восемнадцать лет Боре не очень везло. Ей приходилось съедать по десять булочек, причем не самых вкусных, чтобы получить одну заветную наклейку в акции собери наклейки и получишь приз.

Разве это не человечно – любить и умирать за любовь?

В детстве, когда мне что-то не нравилось, я запиралась в своей комнате и читала. Здесь у меня не было своей комнаты. Только продавленный диван.

Дело в том, что, если ты сам привык говорить правду, то часто забываешь, что другие могут врать.

Насмешка над собой — это всего лишь способ защититься от боли.

Я знала, что красота недолговечна. Дело даже не в возрасте. Дело в голоде. Я знала, что не смогу долго удерживать голодного зверя под контролем. Нельзя победить голод. В конце концов, голод победит. Когда-нибудь, я не знала, когда именно, но до тошноты чувствовала ужас подступающей неизбежности.