Стремлением быть идеальной не удержишь людей рядом.

— Как так вышло, что ты знаешь меня лучше, чем я сама? — Потому что я люблю тебя.

— Мы не чужие, — тихо сказала я. — И никогда не были. Он коротко взглянул на меня. — Я не знаю тебя, — произнес он, и мое сердце разбилось вдребезги.

Ты хотел, чтобы я любила тебя, но я не смогла, а ты просто не сумел этого принять.

Я никогда не знала, что такое влюбленность, пока в моей жизни не появился пятиклассник Броуди Мейсон, не улыбнулся мне и не назвал принцессой. С того дня я пропала, пропала для всех мужчин на планете. Я принадлежала ему. Даже если он этого не знал.

Так сошлись звезды. Вселенная сговорилась сделать нас счастливыми.

— Ты заделал трещины на моем сердце, и будь я проклята, если позволю тебе исчезнуть из него. — Даже не пытайся. Я хочу остаться там навечно.

— Когда всё изменилось? — Когда я встретил тебя.

«Находясь рядом с тобой я знаю, что именно здесь и должна быть. Ты, в буквальном смысле, мужчина моей мечты. У меня до сих пор от тебя подкашиваются колени, а от твоей улыбки сводит живот. Я доверяю тебе свою жизнь, свои секреты, свои надежды и мечты, свою правду, которая не всегда приятна, но она настоящая. Как ты. Как мы. Ты — воплощение каждой моей мечты».

«Я люблю тебя, Броуди. И не хочу снова тебя потерять. Пожалуйста, скажи, что у нас еще есть шанс. Скажи, что ты все еще готов бороться за меня. Быть рядом, когда мне понадобиться на кого-то опереться».

«Думаю, я с самого начала знала, что влюблюсь в него. Что он проникнет мне под кожу и в сердце. Что его голос и образ будут отдаваться в моей памяти независимо от того, как далеко я уеду или как долго мы будем в разлуке. Он всегда будет со мной».

Просто иногда так хочется иметь рядом человека, на которого можно опереться.

– Вот вы всегда говорите о том, что в любовных романах феминистские темы... Но что феминистского в том, что женщина не имеет права голоса в принятии решений о своей собственной безопасности? – Они сейчас делают то, что для нее лучше всего. – А кто он такой, чтобы решать, что для нее лучше? – Но в этом суть книги, – возразил Мак. – Они должны научиться доверять друг другу.

Несчастную жену Мак вычислил бы в любой толпе. Натянутая улыбка. Раздраженный, но полный смутных желаний взгляд. Скорбно опущенная голова, руки, теребящие салфетку на коленях. А в это время муж стоит в двух шагах от нее и болтает с приятелями, даже не подозревая, что еще один бокал вина – и женщина, которую он обещал любить и лелеять, покинет его навсегда. Господи, мужчины такие идиоты.

Мак нашел любимого автора и взял с полки ее последнюю книгу. «Защитник». Авантюрный роман про агента Секретной службы и дочь президента. Маку нравилось сочетание приключений и романтики, и особенно он любил сюжеты типа «от ненависти до любви». Было что-то завораживающее в такой истории, когда два человека вдруг обнаруживают, что их противоречия делают их идеальной парой.

– Подскажите, пожалуйста, где тут у вас находится секция с книгами о любви? – Вам про брак и самопомощь? – Нет. – Вы, парни, ищете любовные романы? – Именно. – Не припомню, чтобы мужчины интересовались любовными романами. – А нас таких много.

За три года их книжный клуб ни разу не вышел из тени. Они читали тайно. Их было десять: профессиональные спортсмены, городские чиновники, технари-гении и владельцы бизнеса. Сам Мак владел несколькими барами и ночными клубами Нэшвилла. Всех членов клуба объединяла любовь к книгам, которая сделала их лучше как мужчин, как любовников, как мужей. Что касалось последнего пункта – за исключением Мака.

Отрицательные эмоции, которые всю жизнь вызывают у тебя прикосновения, не имеют отношения ко мне. К нам. Ведь я касаюсь тебя лишь потому, что люблю, и другой причины нет.

Любой брак имеет срок годности, если он был заклю- чен по неправильным причинам. В браке не становится легче… наоборот. Если женишься в надежде улучшить свое положение, то сказав «согласен», можешь сразу же устанавливать таймер.

Сейчас я вся в этом поцелуе, мое сердце разом полнится любовью и разбивается.

Укрывшись одеялом и заложив руки за голову, смотрю на звезды на потолке. Я собиралась их сорвать, чтобы они не навевали дурные мысли, но не стала. Оставлю, ведь теперь при взгляде на них я вспоминаю Хоуп. Они напоминают обо мне самой и обо всем, через что мне пришлось пройти, чтобы стать такой, как сейчас.

Удары судьбы — испытания, сшибающие с ног и вынуждающие тебя сделать выбор: остаться лежать или стряхнуть грязь и подняться, став сильнее. Я выбираю последнее.

Порой приходится выбирать из кучи неправильных вариантов. Ты просто выбираешь менее неправильный из всех.

Детский мозг рисовал жуткие образы, непонятных существ, обитающих в тени. Эрик уже привык к этому. Так случалось каждый раз, когда он не мог уснуть. Ему чудилось чье-то присутствие, шорохи, шаги, а порой он явно ощущал тяжелое дыхание рядом с собой.

Следуя за флейтой, он шел по узкой тропе, которое рождалась под его ногами между мокрыми, поросшими мхом валунами. Сделав несколько шагов (или тысячу) Грим очутился в лесу, где бывал дважды во сне.

Иногда нужно всего десять секунд храбрости, чтобы решиться на поступок, способный изменить твою жизнь. «Пусть ты пожалеешь потом, пусть испугаешься после. Но именно такой шаг отделяет обычно человека от героя». Эти слова, сказанные когда-то отцом Матиасом на воскресной службе, без остановки крутились в голове Эрика.

Фрида понимающе кивнула и, сдерживая слёзы, повела детей в дом. Вернувшись, она поспешно принялась за подготовку: разогрела воду, чтобы их искупать, и, укутав их в полотенцах, заметила, как странно их безжизненные тела реагировали на тепло. Ни один из них не проявил эмоций. И это наводило на дурные мысли.

Август бесцельно блуждал по вечернему Гримсвику. Морозный воздух, пропитанный свежими запахами хвои, окутывал его, напоминая о суровой северной природе. Каждый его вдох приносил с собой ясность, холодную и резкую, пробуждающую ум. Лужи, вчерашнего дождя, покрывал тонкий слой льда, который хрустел под ногами.

По каменным ступеням Грим спускался в подземную часть замка. Август тенью следовал за ним. Их вынужденный союз оказался проклятием для обоих. Но там, куда шли, каждый мог найти спасение.

Я понемногу выбиралась из закрытого мира Элвиса, осознавая, насколько сильно я была ото всего укрыта. Я проходила трансформацию, и в моей новой жизни не было места для страха и безразличия. С обретением уверенности я сбросила накладные ресницы и тяжелый макияж, украшения и кричащую одежду.

Потом до меня дошли слухи об Элвисе и Нэнси Синатре – те же слухи, что и когда я была в Германии: что она сходит по нему с ума и что у них страстный роман. В то время я была невероятно чувствительной, и мне ничего не стоило разрыдаться. Элвис утверждал, что я слишком остро реагирую из-за своего положения.

Меня начинало беспокоить количество принимаемых Элвисом таблеток, хоть я и знала, что у него был ряд заболеваний, от которых ему были официально выписаны препараты. Я делала для Элвиса все что только могла, и мы с ним разделили много прекрасных моментов. Но из-за того, что он так резко протестовал, я поняла, что у него с таблетками настоящие проблемы.

Я обнаруживала записки и открытки на полке его шкафа; в них говорилось: «Я отлично провела время, милый, спасибо за вечер». Или: «Когда мы снова увидимся? Прошло уже два дня, я скучаю». Когда я озвучивала свои подозрения, он все отрицал, обвиняя меня в том, что я все придумываю.

Я стала подрабатывать моделью в бутике неподалеку от Грейсленда. Когда я рассказала об этом Элвису, он сказал: – Тебе нужно это прекратить. – Но мне нравится эта работа, – возразила я. – Тут либо я, либо карьера, детка. Мне нужно, чтобы ты отвечала сразу, когда я тебя зову.

Твердые убеждения Элвиса относительно моего гардероба сильно усложняли для меня покупку новой одежды. Однажды я пришла домой, очень довольная покупкой – платьем, которое мне не терпелось надеть. Первым, что он сказал, когда увидел его, было: – Оно тебе не подходит. Вообще тебя не красит. Отвлекает внимание от лица, от глаз. Ничего не видно, кроме платья. От всех этих комментариев я расплакалась.

Десять лет у меня ушло на то, чтобы приспособиться к извращенному миру влиятельного человека. А этого влиятельного человека больше нет. Он стал лишь прахом в холодной урне. Эта жизнь заканчивалась, и я плакала, потому что понятия не имела, что делать, куда идти и как быть. Я плакала, потому что понятия не имела, кто я такая.

Хеф носил с собой одноразовый фотоаппарат, который можно купить в любом супермаркете, и требовал, чтобы мы светили грудью на камеру, задирали юбки, раздвигали ноги, показывали все. Многие девушки так и делали, и я смотрела, как на фотопленках накапливалось все больше и больше компромата. Целые катушки компромата, который он мог потом использовать по своему усмотрению.

Хеф знал, что может как магнит притягивать к себе уязвимых женщин и заставлять их делать все, что захочет, в обмен на возможность получить хоть какую-то выгоду: статус, деньги, работу моделью. Но хуже всего было то, что об этом никогда не говорилось открыто. Ты попадала в поле его влияния, отдавая всю себя без остатка, и понятия не имела, получишь ли что-то взамен.

Я ушла, в чем была. Все мои вещи остались в доме, но мне было наплевать. Мне нужно было убраться отсюда, из этого места, подальше, как можно быстрее. Я помчалась по подъездной дорожке к воротам охраны. И тут я услышала голос Хефачерез громкоговоритель в особняке. — Закрыть задние ворота! — скомандовал он. — Если Кристал попытается уйти, задержите ее! Мое тело обледенело от ужаса.

Хеф хотел, чтобы каждый секс был групповым мероприятием, и хоть это было неприятно, это было лучше, чем альтернатива. Те несколько раз, когда он пытался быть со мной романтичным или заниматься любовью только со мной... это было просто неловко. Было ясно, что он понятия не имеет, как это делается.

Я знала, что имя Хью Хефнера является синонимом роскоши и гламура, сексуальной раскованности и излишеств. Он был человеком, который решал, какие женщины самые сексуальные, самые желанные, а затем помещал их на обложку своего журнала, чтобы мужчины всего мира могли ими наслаждаться. «Плейбой» — это то, частью чего я мечтала стать, — как и каждая начинающая модель, я мечтала попасть на страницы.

Казалось, я наконец‑то нашла то, от чего музыка не могла мне помочь избавиться. От него.

— Я бы никогда не подверг тебя опасности и никогда не посмею нарушить этот закон.

— Я не вампир. Я не хранитель. Мне нет места в твоем мире. Я запечатлел поцелуй на ее ярко-алых губах. — Нет, ты не такая, — пробормотал я. — Ты королева, а королева правит своей собственной империей.

Настоящая любовь. Судьба. Родственные души. Такие вещи случаются только в книгах.

— А вы всегда такой странный? — Я пытаюсь спасти твою жизнь, — напомнил я ей. — Некоторые люди могли бы назвать это рыцарством. — Рыцари давно умерли, — ответила она, не раздумывая.

— Я хочу влюбиться. Я знаю, что это не должно меня волновать. Хорошая партия есть хорошая партия, но… — Что хорошего в браке без любви?

На несколько завораживающих минут мы очутились в мире, полном магии и сияющих вокруг нас звезд, а затем я прыгнула в его объятия и осыпала его лицо тысячей поцелуев.

Пока мы неслись по городу, вечерние огни превращались в размытое пятно, и тишину нарушало лишь низкое гудение двигателя. Напряжение росло с каждой секундой, предвкушение было почти осязаемым. Время как будто остановилось, и ничего больше не существовало, кроме нас

Как только я увидел тебя, меня словно ударило молнией, как будто все звезды сошлись и исполнили каждое желание, которое я им загадывал… Они слили их воедино, чтобы вручить мне мою идеальную мечту. Единственную девушку, созданную специально для меня.