Печаль разливалась по контейнеру вместе с гневом. «Как ты смела быть столь ничтожно бесполезной?» Схватить то, что было Яной, за лодыжку, оторвать тело от металла. Бросить в заледеневший снег. И воздух сразу очистился. Так-то лучше. Теперь контейнер готов принять новую обитательницу. Такую, которая – надо надеяться – окажется сильной и будет драться. Проявит, по крайней мере, волю к жизни.

– Она – нарцисс и, скорее всего, с садистскими наклонностями. По какой-то причине вцепилась в меня и развязала войну, смысла которой я не могу понять. – Во головоломке отсутствовала какая-то деталь. Лорел беспокойно поерзала. Она всегда находила ответ, но на этот раз он ускользал. – Я не понимаю ее мотивации. – Может ли скука быть достаточной мотивацией? Не исключено – для садиста-нарцисса.

– Я видела его такие выразительные глаза. Зеленые. На меня это подействовало. Как и ужасные шрамы у него на лице. Я так испугалась, что, вероятно, заблокировала этот образ и не вспоминала, пока не увидела снова. Это так ужасно. Раньше его лицо было частично скрыто, но шрам все же был. Вы можете поверить, что я заблокировала это в своей памяти?

Лорел посмотрела на Йорка. – Неверно. Он – психопат и способен испытывать чувства, особенно когда похищает, насилует и убивает. Это заблуждение, что социопаты и психопаты не могут любить. Могут и любят. Только иначе, не так, как вы, шериф. – Она улыбнулась. – Надеюсь.

– Он мог видеть вершину, – пробормотала она, дрожа от холода. – Представьте. Он стоит тут. Вокруг веселятся люди, кто-то сплавляется по реке, и только он один знает об этих телах. Они едва скрыты, почти на виду, но он держит себя в руках. Нет, Уолтер, он бывал здесь. – Как жаль, что Служба охраны не поставила камеры наблюдения. Она прислонилась к столу. Сколько раз убийца стоял на этом самом месте

Потом он увидел ее невероятные глаза. Один – ярко-зеленый, словно светящийся, другой – цвета синей полуночи с зеленой звездочкой в правой верхней части радужки. Отсутствие цветных контактных линз свидетельствовало как об уверенности в себе, так и о готовности принимать жизненные вызовы. Плюс к тому, она знала происхождение имени Энея, а это указывало на наличие образования, а то и ума.

Что такое жизнь без высоких целей? Ответ был именно такой – еще одна ночь незапоминающихся бессонных мыслей.

Я была спокойна, потому что я умерла, и если что жило во мне – это моя тяжелая, мертвая, темно-красная страсть.

Когда люди рассуждают о «супружеских узах», то говорят, что нужно иметь много воли, чтобы порвать их, когда они делаются тяжелы. Да разве одни узы супружеские трудно порвать? Родительские еще труднее.

А я не люблю загадок и поэтому предпочитаю даже, когда люди лгут и притворяются, – тогда их можно разгадать. Ненавижу, когда они замрут в простоте, в холодной непроницаемой простоте – это несносно.

Вы не поверите, как иногда бывает тяжело от того, что человек не говорит. Пусть он лжет, во лжи можно доискаться правды, но когда перед вами молчаливая загадка – это несносно!

– Меня арестовали в 1989-м, – вдруг начала она. – Мне тогда было пятнадцать. – За что? Она моргнула и вскинула брови. – За то… что бросала камни. За то, что хотела пойти в школу. За то, что была палестинкой. – Рита покачала головой. – За все и ни за что. Тогда шла интифада.

Им досталась бедность босоногая. Голодная. Эта бедность летом спала на крыше. Водила детей на мессу по очереди, так как обуви на всех не хватало. Заваривала чай из сорняков.

Рима частенько не замечает, что на нее пялятся. А я замечаю всегда. От людей несет фальшью прямо как дешевыми духами из аптеки. Я чую их уязвимость, из-за которой они так гадко себя ведут.

До того как стало понятно, что ей нужно постоянно находиться рядом с Эдди, она работала, руководила отделом в библиотеке. Тогда она не спрашивала, а раздавала указания, и сейчас ей отчего-то казалось, что она предала себя прежнюю.

Именно такой арабской женщиной Рания и хотела быть – сильной, решительной. Из тех, кто может не спрашивать мужа, а просто поставить перед фактом: «Ты должен пойти – и все».

Арабские гости на этой свадьбе слонялись по залу, поддерживали вежливую беседу, но совершенно не вписывались в компанию и наверняка это чувствовали. Конечно, им ведь тут все было непривычно – и еда, и напитки, и музыка. Почетный гость – кошка, и уважения ей выказывают больше, чем отцу жениха.

Девушка готовилась к тому, что придется править, отдавать приказы подданным и сражаться с советниками, ведь только так она сможет выиграть в обеих войнах: за себя и за королевство.

— ...Мы либо защищаемся, либо нападаем первые. Континенту пора объединиться, и лучше, если он объединится под нашей властью, чем под властью Эфлеи.

— ...Не дают свободы — это когда тебя насильно выдают замуж, держат взаперти или без спроса тискают такие, как ты. Просто потому, что мной удобно расплачиваться за союз. А вот у тебя есть свобода, только ты слишком слаб, чтобы ею воспользоваться.

Хотела ли Карленна сбежать из дома или лишь пыталась спасти себя от внутреннего разрушения? Нет. Единственное, чего она желала — отказать Данту Гарсу.

Роберт хотел могущества. Уважения. Любви. В идеале — трон Калледиона.

Человек на многое готов пойти ради собственной жизни. Даже пожертвовать королевством.

Я – Заговаривающая Смерть. Я не исцеляю. Я не лечу людей от их недугов. Я говорю со смертью. Шепчу ей то, что она хочет услышать.

Вот она, новая романтика, – восторженно подумал он, – я знал, что снова найду ее. Это поэзия техники, и фильм меня не обманул. То, что в книгах казалось мне сухим и сомнительным, здесь – прекрасная реальность

Портрет должен быть таким, чтобы можно было подумать, что человек на нем вот-вот моргнет, облизнет губы и скажет: «Вот и все».

Жизнь не такая, как в большинстве книг, и люди не такие, как в газетах

Весь этот мир мой. Моя ложь. Вне меня он не существует.

Все несчастные похожи друг на друга, а каждый, кто счастлив, счастлив по-своему.

Мы шли в темноте, непонятно куда, без плана и смысла. Но с целью. Как, собственно, и всегда - бессмысленно, но с целью.

- Хочешь на меня работать? - Ты же дьявол! - Ну и что? Как ты с таким узкими взглядами предполагаешь выжить в современной Европе?

Такова была цена за главную роль: Скарлетт, а вместе с ней и Вивьен, появлялась практически в каждой сцене. Пока ее коллеги наслаждались короткими отпусками, Вивьен работала с утра понедельника до ночи субботы. Им с Ларри оставались лишь воскресенья.

Скарлетт О'Хара — девушка, которая нарушает все нормы приличия, не следует правилам и все равно привлекает. Ее нельзя не полюбить. Я непременно хочу сыграть эту роль.

Тут она всхлипнула, не в силах больше сдерживать слезы, и бросилась в его объятия. Он покрыл ее лицо поцелуями, превратившими печаль в страсть.

Я не такая, — подумала Вивьен, — я не собираюсь подсчитывать или взвешивать, кто из нас приносит бо́льшие жертвы. Мы оба артисты, и мы всегда знали, что наши профессии сочетать нелегко. А Ларри обожает театр не меньше меня.

Она много раз читала о том, как у кого-то разбивалось сердце, и каждый раз гадала, что это значит и каково такое испытать. Теперь, глядя на «Нормандию», увозившую Ларри от нее в США, она все поняла.

Даже если ее чувства к Ларри были чем-то большим, чем влечение, ее любовь была запретной, совершенно невозможной. И все же Вивьен не сомневалась, что нашла в нем родственную душу, единственного человека, с которым чувствовала себя полноценной. Их связывало нечто большее.

Тишину нарушал только чувственный шепот озера. Вскоре здесь зазвучит живая музыка, на веранде и вдоль всей пристани зажгутся гирлянды, а снаружи будут стоять уютные столики и стулья с видом на бескрайние леса.

«Теперь для меня Фредди — сексуальнее, чем кто угодно, даже если на этом ком-то исторический костюм, облегающая торс мокрая рубашка и он по уши влюблен. Фредди смотрит — и читает — Джейн Остин?»

«Безответная любовь — это плохо, но я знаю из ромкомов, что всегда станет еще хуже, если объект этой любви случайно поймет, что ты безнадежно в него влюблена».

«Откровенно говоря, если два человека с мозгами как у зубной щетки и проблемным характером могут найти свою любовь, то и у меня все еще есть надежда».

— Я не любитель говорить громких слов и вообще не смыслю в отношениях, но единственное, что я знаю точно — ты нужна мне.

С детства я насмотрелся на то, как можно утонуть в человеке и потерять себя. Я боялся к кому-то привязаться и открыть сердце. Но Рэйчел Дэниелс ураганом ворвалась в мою жизнь и перевернула ее с ног на голову.

Я никому и никогда не признавался в любви. Три слова, сводящие весь мир с ума, вызывали у меня лишь сарказм и непонимание. Как можно так безропотно падать в их плен? Посвящать песни или совершать безумные поступки?

— Ты и комфорт — несовместимы, Рэйч. Ты ураган, от которого хочется пострадать.

Ладно, наша дружба выглядит немного странной. Но вот вам один факт: дружить с Рэйчел равносильно прыжку с парашютом или покорению заветной волны. Она словно самый яркий луч солнца, пробивающийся сквозь штормовое небо.

Я знаю, что кроме Криса, парня, ворвавшегося в мою жизнь с растрепанными волосами, дьявольской улыбкой и настолько огромным сердцем, что порой я поражаюсь его силе, никто не сможет меня понять.

Сейчас определяющую роль в мире играют три цивилизации: русская, китайская и англо-саксонская. Их взаимодействие и соперничество насчитывают не одну сотню лет. При этом две первые за четыреста лет официальных межгосударственных отношений ни разу не вели между собой войн.

Обеспечив Поднебесной устойчивый рост экономики, социальную стабильность и достойную роль в мировом управлении, Компартия Китая поставила новую стратегическую задачу, на сей раз в духовной жизни: «Построить великую державу с сильной культурой и формировать современную цивилизацию китайской нации».

От Вашингтона и Пекина сейчас зависит их будущее – взаимодействие или конфронтация… Двусторонние отношения будут протекать по уже сложившемуся руслу холодной войны. В Пекине понимают, что «зима уже близко», но надо выиграть время для ослабления остаточной зависимости от Америки. Время работает на Китай и против Америки, утратившей долгосрочные цели.