Шубин все понял: сержант, так искавший смерть, решил именно здесь и сейчас пожертвовать своей жизнью, чтобы остальные получили шанс на спасение. Злобин был готов погибнуть, ведь тогда его товарищи смогут вернуться назад и доставить важные сведения.

Разведчик потянулся к ножу, висящему на поясе, немец, вдруг звериным чутьем почуяв близкую смерть, кубарем кинулся ему под ноги, сбил на землю и ринулся бежать. Раздался выстрел! Эсэсовец споткнулся, упал, прокатился несколько метров по земле и застрял, повиснув между тонких ивовых стволов.

Шубин подхватил дергающегося немца под руки и поволок наверх. Разведчики нырнули под длинные свисающие травянистые стебли и оказались в полумраке небольшой пещеры. Глеб, наконец, отпустил тяжелое тело и рухнул на землю, чтобы хоть немного перевести дух.

Неожиданно для всех Коля Воробьев с размаху прыгнул на фашиста. От удара тот упал, неловко задергал руками, пытаясь сбросить с себя худосочного мальчишку. Николай молча вцепился в горло лежащего врага, сдавил его сильными пальцами и не сводил остекленевшего взгляда с багрового перекошенного лица.

После его возмущенного восклицания один из немцев кинулся с канистрой в руках к наваленным мертвецам и принялся щедро поливать их бензином. Шубин сразу сообразил – сейчас тела будут сжигать безо всякого захоронения, и в свете пламени разведчики рискуют быть обнаруженными.

Варя мелко задрожала, выгнулась от жгучей невыносимой боли, рвущей ее изнутри, и вдруг обмякла. Тонкие руки вытянулись вдоль тела, лицо разгладилось от гримасы боли, широко распахнутые глаза застыли, глядя в одну точку. Смерть забрала молодую жизнь.

Мужчина тяжело поднялся, мрачно хмыкнул и уставился на Ольхина. В его взгляде не было никакого испуга, а только дерзость и, показалось Ольхину, издевка. «Серьезный, должно быть, гусь, – подумалось Ольхину. – Ишь, как смотрит...»

Капитан что-то сказал сержанту, сержант вскинул автомат и пустил по крыше дома короткую очередь. Пули звонко и страшно защелкали по красной черепичной крыше.

Ольхин подал Гиви знак. Тот сделал ответный знак, отпрянул от стены, изо всех сил ударил в дверь ногой, и тут же вновь приник стене. Из-за двери тотчас же раздались два выстрела.

Ольхин упал на землю и засуетился, судорожно пытаясь вынуть из кобуры пистолет. За дверью раздались еще два выстрела, и две пули, пронзив тонкую деревянную дверь, с визгом ударились в стену.

Четверо из них были следователями, которым нужно было установить истину, а другие четверо, как ни крути, подозреваемыми: очень могло быть, что кто-то из них фашистский шпион и предатель.

В том, что группу «Салгир» кто-то предал, у Ольхина после беседы с Ласточкой не оставалось никаких сомнений. Уж слишком явственным был след, оставленный предателем.

Я сделала вид, что увлечена едой. В институте, где училась Дашенька, имелся лишь один интересный для студентки предмет, “Фольклор и сказки народов мира”. Я прочитала массу преданий, притч, небылиц и хорошо поняла: “Фраза мой дом - моя крепость” должна звучать иначе. Как? Если жена крепость семейной жизни, то муж в ней узник!

В душе каждой личности есть захоронка мрака. И у самых добрых, любящих всех людей она есть. Это состояние души, когда вы так устали, что нет сил видеть даже горячо любимого человека.Именно в такие минуты появляется захоронка мрака, формируется без вашего желания. Из нее вылетает энергетический шар. Сгусток мысленной плазмы ударяет в того, кому вы его отправляете.

– Не о том речь, – отмахнулся психиатр. – Вы нормальный? – Конечно, – кивнул полковник. – И кудрявый, – хихикнул Розов. – Следует признать, что шевелюра слегка потеряла пышность, – решил продемонстрировать критическое отношение к себе Дегтярев. – Но до лысины мне еще полвека. Я покосилась на блестящую, словно бильярдный шар, макушку Александра Михайловича и промолчала.

– Это научная разработка! – обиделся Илья. – Ее действие построено на отрицании действия. Ни один нормальный человек не станет запихивать в себя плод размером с кулак! И каждая психически адекватная личность спросит себя, каким образом челюсти связаны с умом. Вот вам и ответ! Тот, у кого мозгов нет, начнет выполнять задание. Ваш Дегтярев не может считаться здоровым!

Мафуня сладострастно умыла меня, потом неожиданно легко вспрыгнула на ограждение. – Немедленно вернись на балкон, – занервничала я. Собаченция тихо гавкнула и… перебралась мне на плечи. Пальцы разжались, я рухнула с лестницы. Полет занял долю секунды, но за это время Дашенька успела проститься со всеми, кого любит, приготовилась шмякнуться об землю, потом увидеть Ангелов.

Страшненькие тортики самые вкусные.

Оказывается, около пятнадцати лет назад в лесу возле этой деревни пропала девушка-студентка. Ее так и не нашли, и дело покрылось тайной времени. Вроде как эта самая девушка поехала с компанией на природу, а ночью пропала с концами.

Визит Гурова и Крячко открыл новые стороны дела. Кто бы мог подумать, какой-то рядовой курьеришка крупных аферистов, а на нем три покойника висят.

Мужчина отошел в сторону, достал телефон и принялся копаться в нем. Семен тем временем сделал себе кофе. Потом поставил стаканчик и зачем-то полез в сумку. Мужчина, который до этого брал кофе, быстро подошел и незаметно поменял стаканчики.

Конечно, у них со Стасом и так сейчас дел хватает. Второй месяц они уже ловят маньяка, который молодых девчонок-школьниц насилует, душит, прихватывает самое ценное и дает деру. За весну уже четыре случая.

«Легкая смерть, - подумал Лев Иванович. – Даже не понял, что случилось». Но что-то настораживало бывалого сыскаря. Что-то тут не так. Это Гуров нутром чуял. Либо интуицией. А она сыщика почти никогда не подводила.

Спасатели вытащили из машины тело худого высокого парня с разлохмаченными русыми волосами. «Похоже, и впрямь заснул, - подумал Гуров. – Лицо такое спокойное, безмятежное».

Шубин не стал больше ничего спрашивать у немца. Он просто выхватил «Вальтер» и выстрелил ефрейтору в голову. В ту же секунду Дозоров напал на водителя и ударом кулака впечатал его в радиатор.

Еще две пули пролетели рядом с Шубиным – на этот раз совсем близко. «Третья точно будет моей», – успел он подумать.

Шубин схватил пистолет и, не целясь, выстрелил в ближайшего немца, стоявшего у него на дороге. Тот еще падал, а разведчик уже перепрыгнул через него и с размаху ударил всем телом в дверь.

Нельзя было терять ни одной секунды! Случилось именно то, чего Шубин и опасался, идя на совещание. Нашелся знакомый убитого танкиста, который обнаружил подмену.

В тот же момент Дозоров ножом, который он заранее незаметно достал, ударил водителя в сердце. Все было кончено – машина оказалась в распоряжении советских разведчиков.

Однако Шубин ничего не стал просить у немца. Вместо этого он вынул пистолет, приставил его к уху полковника и нажал на спусковой крючок. Танкист свалился на сиденье, кровь залила и сиденье, и коврик под ним.

Сосновский выстрелил дважды в бандита за столом, который взялся за автомат и прыгнул влево, оставляя возможность стрелять и маневрировать Когану.

Машина вильнула и, не сбавляя скорости, понеслась по улице, а к безжизненному темному телу на снегу стали сбегаться люди. Буторин тоже подошел, глубоко засунув руки в карманы. Ему и без осмотра было видно, что человек мертв.

И тут Сосновский застонал, попытался привстать и повалился на пол. Женщина вскрикнула, кинулась к гостю и тут же замерла. По руке мужчины потекла кровь.

Коган, глянув в отражение в стекле, убедился, что за ним увязался самый молодой из этой троицы. «Хорошо. Заинтересовал я их», - усмехнулся Коган. Он осмотрел себя в стекло. Надо себе кликуху подходящую придумать. Филин! А что, очень даже похож.

Сосновский умудрился не показать, что ведет наблюдение за наблюдателями. А то, что они есть, он понял сразу. Двое, и действуют не очень профессионально. Или новички, или уверены, что «объект» даже не подозревает, что за ним кто-то может следить в таком глубоком тылу.

Он и машину оставил за квартал от места встречи, и время назначил точное, чтобы встреча произошла мгновенно, чтобы лично убедиться, что за лейтенантом нет хвоста. Ставки в этой операции слишком велики.

Утренние новости не прибавили настроения – только что сообщили, что этой ночью на адвоката Павлова было совершено очередное покушение, окончившееся неудачей. Горе-«врач» попытался сделать законнику перед сном укол, но тот, вероятно, что-то заподозрил и между ними возникла стычка.

Возле лавочки стоял Анатолий. Одет, как всегда с иголочки - темно-бордовый костюм, великолепно сидящий на нем, казалось, еще минуту назад висел на вешалке, тронутые сединой волосы аккуратно зачесаны назад, на холеных пальцах поблескивали золотые перстни.

Уланова Раиса Петровна, семидесятитрехлетняя пенсионерка была бы крайне удивлена, узнав о том, что ее скромная персона обсуждалась между мэром Сочи и владельцем крупной строительной фирмы. Еще сильнее бы пожилая женщина поразилась бы тому факту, что именно она и является генеральным директором вышеназванной компании.

Дай-то бог. Но пока мы возились на развалинах, поднимая наружу раненых, были и такие, кто снимал происходящее на телефоны или просто языком чесал. И среди них были здоровые крепкие мужики, которые наблюдали за происходящим, словно находились на развлекательном шоу, а не на месте трагедии, где погибло столько людей.

Он сам себе не мог ответить, для чего втянулся в это дело. По идее, свой гражданский долг он выполнил, и теперь должен отдыхать и наслаждаться теплым морем. Вроде все позади, подземных толчков больше не наблюдалось, а последствия землетрясения оперативно устранялись спасательными и оперативными службами.

Внезапно асфальт под колесами «БМВ» снова вздрогнул, как живой, и автомобиль резко повело в сторону. С трудом избежав выезда на встречную полосу движения, Артем вдруг подумал о старинных сказках про драконов. Тех самых дремлющих драконов, на которых ничего не подозревающие жители строили города и вели обычную жизнь.

После шоу, когда вся команда собралась чтобы отметить его завершение, у Исайя в фужере был дюшес, с запахом детства и почему-то осенней листвы под ногами. Он не пил совсем. И тогда с человеком на берегу залива он глотнул виски, потому что хотел погрузиться в суть вечернего приключения. Подумал, что так надо. Может быть, в этом была его ошибка? Он не ожидал, что всё закончится так грубо.

Мужчина был похож на седовласого мачо с фотографии из толстых женских журналов. Он обладал тем, что принято называть шармом. Он настолько умело контролировал свои эмоции и управлял их общением, что Дрозд чувствовала свою полную неспособность посмотреть на ситуацию собственными глазами. Она верила каждому его слову, однажды поймала себя на том, что слушает его, открыв рот.

Виталина ещё некоторое время побродила по залам. Она внутренне склонилась к идее, которую поначалу отринула и с облегчением вздохнула, когда её начальник тоже перестал о ней навязчиво напоминать. Следовательница попыталась представить себя психопатом и отыскать в себе мотивы, по которым, не будь она здравомыслящим членом общества, почувствовала бы тягу к убийству.

Что было ещё? Да ничего, куча эпителия на простыне, в которой все данные роились как цветные стразы в калейдоскопе, кошачьи волосы и безынтересные для следствия остатки силикона. Всё это было как на обстановке квартиры, так и на, и в теле убитой. Если бы проститутка ещё мылась почаще, хотя бы после каждого второго клиента, можно было в чём-то определиться, а так — какофония молчаливых биоматериало

Но похожего от Исая не будет. Он никогда не повторялся. Он специально подбирал разных людей, с разными взглядами на жизнь, но всех несчастных и уставших от этой жизни. Он вспомнил девицу лет тридцати, которая хотела научиться играть в большой теннис. Она так эротично стонала после каждого взмаха ракеткой, не важно, попала ли она по мячу или нет.

Перед Исаем, прикрытая темнотой квартиры, стояла женщина. Маленькая. Её голова едва доходила мужчине до мечевидного отростка грудной клетки, туда где располагалось солнечное сплетение. Он несколько удивился, когда прочитал анкету на сайте. В анкете значился рост сто сорок восемь сантиметров.

– Послушай, я понимаю, что тебе нравится этот парень. Нам всем нравился Чарли. Жалкий безобидный Чарли, верно? Не потому ли ему открывают дверь? Это началось как озноб, как дрожь, затем стало электрическим разрядом. «Она открыла дверь и улыбнулась…»

– Привет, лейтенант, – поздоровался детектив Брит Уильямс и протянул газету. – Ранний утренний выпуск. Раузер выхватил газету у него из рук, посмотрел на нее и сунул мне. – По крайней мере, на этот раз им хватило совести замазать часть письма. Заголовки гласили: «Вы знаете Дэвида? Новое письмо обещает еще больше убийств».