Ладно бы, был беден этот Като, а то он глава самой большой на Хоккайдо частной таможенной конторы, таможенный брокер номер один в наших портах. На растаможке одних только русских крабов он миллиарды йен в год зарабатывает. И при этом ничего, кроме «крокодилов», не носит.

Если в сердце собаки, кошки, ежа, хомячка, маленькой лягушечки или крохотного червячка есть любовь, то все эти жители Прекрасной Долины, несмотря на свой размер, сумеют в одиночку победить Огромного зверя ненависти, – ответила Муля. – Любите друг друга. Зло нельзя победить злом, его можно победить только любовью. Вот это главное Правило Жизни.

Мафи от вида сестры стало очень страшно. Но когда она взглянула на ее собеседника, то пришла в ужас. Фаинд походил на гигантскую арбузодыню. От вкусного фрукта, который любят почти все жители Прекрасной Долины, кузнечика отличали цвет, маленькая голова со злыми глазами и кривые лапки.

Во времена Великих Хранителей, когда началась Большая Битва, Людовик, Царь червяков, решительно встал на сторону Добра. Он наблюдал, как собаки, коты, летучие мыши, все жители Прекрасной Долины сражаются со Злом, и на первый взгляд не предпринимал никаких действий. Вдруг к тому, кто руководил армией Зла, подбежала крохотная лягушечка и зашептала: «Могу помочь! Покажу проход вокруг горы...

Мопсиха попятилась, споткнулась и свалилась прямо в кусты ежемалинки, которые Куки заботливо посадила с внешней стороны изгороди. У этого растения вкусные ягоды, но их стерегут острые колючки. Случись падение Марсии несколько часов назад, она бы взвизгнула, вмиг выскочила и полетела домой. Но сейчас мопсиха молча затаилась в кустах, она во все глаза смотрела на дорогу.

Боясь опоздать, Марсия поспешила к воротам. Только бы оказаться у Нины вовремя! Лучший стилист уже хотела побежать по Центральной улице, но тут она заметила идущего вдалеке почтового жаба Густава. Мопсиха живо юркнула назад в родной двор и ринулась к задней калитке. Все в деревне и за ее окрестностями прекрасно знают: Густав любитель поболтать.

Когда на Земле появились первые люди, они оказались беспомощны, как новорожденные котята. Человечество выжило лишь потому, что у него имелись Хранители, посланные помогать неразумным двуногим. Кто же они, эти Хранители? Животные. Коровы и козы подсказали голодным людям, как можно надоить молока, а из него получать и творог, и сыр, и сметану. Лошади служили транспортом, куры несли вкусные яйца..

Любовь не значит обладание…

— Разве влюбиться в кого-то так сложно? — Разве влюбленности будет достаточно для победы?

Победа будет принадлежать только тем, кто искренне полюбит.

Неважно, что тебя ждет впереди, просто позволь себе быть счастливым.

— Ты больше не считаешь меня достойным любви? — Наоборот. Тебе нужна та, кто сможет разделить с тобой эту боль или освободить тебя от нее.

Каждый имеет право на счастье. Люди были бы добрее, если бы их жизнь была наполнена любовью.

Противовесы замерли. Щелкнув, сомкнулись рельсы, и наш локомобиль плавно пошел по ажурным, качаемым ветром мостам, соединяющим сады, особняки и многоэтажные дома Верхнего города.

Ариадна говорила, говорила и говорила, а я, держась за голову, все больше убеждался, что сыскная машина иногда до безумия может походить на живую женщину.

Ах, ну какие ж времена были при покойном-то императоре, какие ж были расследования. Какие преступники! Наполеоны настоящие! Дело иметь приятно!

Хрустальные, легкие точно останки стрекоз, дворцы возносились в небеса на тонких, ажурных опорах.

Вы знаете, сколько раз они меня разбирали? Едва я сделаю что-то не так, как они снова приходят за мной и перебирают меня по винтику. Перенастраивают мою голову. И после я всегда становлюсь другой, совсем другой, не такой, как была раньше. Абсолютно чужой для себя.

За бархатными шторами затихал город – столица никогда не спала, но сейчас ее дыхание становилось глуше и размереннее. В воздухе плыл запах зацветших апельсиновых деревьев.

Тринадцать лет и два месяца – это много или мало, чтобы разбираться в государственных делах и править королевством? По законам того времени совершеннолетие наступало в тринадцать лет, то есть можно было и на троне сидеть, и семью заводить, и вообще считать себя взрослым и самостоятельным. Да, до поры до времени, пока юный монарх не оперится и не наберется опыта, нужен регент.

Это был поистине удивительный король, ни на кого не похожий: ни на гневливого, скорого на расправу папеньку Иоанна, ни на дедушку-подкаблучника Филиппа, ни на суетливого амбициозного прадеда Карла Валуа, и вообще ни на одного из предшествовавших французских монархов.

Что там случилось – никто до сих пор не знает, хотя версий существует по меньшей мере три. Версия первая: не смог по естественным причинам. Может, много выпил или голова болела. Ну, бывает, дело житейское. И вообще не катастрофа. Зачем же отсылать жену, если можно попробовать еще раз? Жизнь-то не заканчивается в первую брачную ночь…

Неугомонная мачеха взяла дело в свои руки. Не зря же говорят: хочешь, чтобы было сделано хорошо, – сделай это сам. Ни на Генриха Английского, ни на киллеров полагаться нельзя, надо самой действовать. Ну, действовала Бертрада совершенно по-женски, отравила Людовика, сыпанула ему яду.

Узнав, что королева прогуливается по лесу, немедленно туда направился и застал ее за сбором цветов. Заключив в объятия Анну, он посадил ее на лошадь, затем вскочил в седло сам и увез с собой королеву Франции, как простую пастушку

И снова в голове возникает каверзный вопрос: если бы Матильда Фризская не умерла родами и Генриху Первому не пришлось бы искать новую жену, какие имена носили бы знаменитые французские короли Филиппы от Первого до Шестого? А испанские монархи, среди которых тоже оказалось немало Филиппов? Поневоле начнешь задумываться о роли даже не личности, а случая в истории.

Что такое жизнь без высоких целей? Ответ был именно такой – еще одна ночь незапоминающихся бессонных мыслей.

Я была спокойна, потому что я умерла, и если что жило во мне – это моя тяжелая, мертвая, темно-красная страсть.

Когда люди рассуждают о «супружеских узах», то говорят, что нужно иметь много воли, чтобы порвать их, когда они делаются тяжелы. Да разве одни узы супружеские трудно порвать? Родительские еще труднее.

А я не люблю загадок и поэтому предпочитаю даже, когда люди лгут и притворяются, – тогда их можно разгадать. Ненавижу, когда они замрут в простоте, в холодной непроницаемой простоте – это несносно.

Вы не поверите, как иногда бывает тяжело от того, что человек не говорит. Пусть он лжет, во лжи можно доискаться правды, но когда перед вами молчаливая загадка – это несносно!

– Меня арестовали в 1989-м, – вдруг начала она. – Мне тогда было пятнадцать. – За что? Она моргнула и вскинула брови. – За то… что бросала камни. За то, что хотела пойти в школу. За то, что была палестинкой. – Рита покачала головой. – За все и ни за что. Тогда шла интифада.

Им досталась бедность босоногая. Голодная. Эта бедность летом спала на крыше. Водила детей на мессу по очереди, так как обуви на всех не хватало. Заваривала чай из сорняков.

Рима частенько не замечает, что на нее пялятся. А я замечаю всегда. От людей несет фальшью прямо как дешевыми духами из аптеки. Я чую их уязвимость, из-за которой они так гадко себя ведут.

До того как стало понятно, что ей нужно постоянно находиться рядом с Эдди, она работала, руководила отделом в библиотеке. Тогда она не спрашивала, а раздавала указания, и сейчас ей отчего-то казалось, что она предала себя прежнюю.

Именно такой арабской женщиной Рания и хотела быть – сильной, решительной. Из тех, кто может не спрашивать мужа, а просто поставить перед фактом: «Ты должен пойти – и все».

Арабские гости на этой свадьбе слонялись по залу, поддерживали вежливую беседу, но совершенно не вписывались в компанию и наверняка это чувствовали. Конечно, им ведь тут все было непривычно – и еда, и напитки, и музыка. Почетный гость – кошка, и уважения ей выказывают больше, чем отцу жениха.

Я – Заговаривающая Смерть. Я не исцеляю. Я не лечу людей от их недугов. Я говорю со смертью. Шепчу ей то, что она хочет услышать.

Вот она, новая романтика, – восторженно подумал он, – я знал, что снова найду ее. Это поэзия техники, и фильм меня не обманул. То, что в книгах казалось мне сухим и сомнительным, здесь – прекрасная реальность

Портрет должен быть таким, чтобы можно было подумать, что человек на нем вот-вот моргнет, облизнет губы и скажет: «Вот и все».

Жизнь не такая, как в большинстве книг, и люди не такие, как в газетах

Весь этот мир мой. Моя ложь. Вне меня он не существует.

Все несчастные похожи друг на друга, а каждый, кто счастлив, счастлив по-своему.

Мы шли в темноте, непонятно куда, без плана и смысла. Но с целью. Как, собственно, и всегда - бессмысленно, но с целью.

- Хочешь на меня работать? - Ты же дьявол! - Ну и что? Как ты с таким узкими взглядами предполагаешь выжить в современной Европе?

— У тебя порушилось все, что находилось вокруг, а меня ты уничтожила изнутри, Райли.

Если чувства не взаимны, это убивает дружбу. Если взаимны — есть большой риск потерять ее в будущих отношениях.

— Я не твоя собственность, ты ведь это понимаешь? — Не собственность. Но ты моя, Райли.

— Если увижу хотя бы улыбку на твоем лице и подумаю, что ты довольна своей жизнью, я испорчу ее окончательно.

Мысленно вношу в список пункт «Признаться в любви Сойеру», только не могу выбрать дату, даже не удается определиться с месяцем.

И что мне сказать? Что я люблю его с тех самых пор, когда еще даже не понимала, что такое любовь?