– Ну и?.. Что скажешь? Она молчала, онемев от потрясения. – Лично я доволен. Хотя нужно сделать еще кое-что: краски должны исчезнуть. Идем, darling, свет моей жизни. Я покажу тебе место, где все равны. Там ни один человек не бывает красивее другого.

Похититель снова встал перед источником света, и она увидела большой черный силуэт. Ноги, руки, голова – вот и всё, никаких деталей… – Пожалуйста, отпустите меня, – умоляюще произнесла она и заплакала. – Хочешь уйти? – Раздался сухой безрадостный смех. – О да, ты уйдешь. И идти будешь долго, очень долго. Но сначала…

– Перестаньте, я же хочу вам помочь! – произнес Йенс, опять брызнув кровью. Что это он сейчас проглотил? Уж не кусочек ли языка? Женщина принялась кричать. Сначала это был просто визг, потом в нем стали различаться слова. Они повторялись снова и снова: – Darling, свет моей жизни… Darling, свет моей жизни…

Вдруг Кернер заметил движение справа: кто-то бежал по узкой тропинке. Бледная женщина, резко выделяясь в темноте, двигалась прямо на него. Да как быстро! Черт возьми! Ужасно быстро! Вытянув руки, похожие на когтистые лапы, она без видимых усилий преодолевала расстояние, отделявшее ее от Йенса. Он увидел кровь на ее бледном теле – кровь повсюду…

– Я похож на идиота, который ездит без прав? – Ну… как тебе сказать, – засмеялась я, убрав руку. – Я поинтересовался бы, есть ли у тебя справка от психиатра, но, кажется, ответ очевиден.

– По-моему, на той неделе был другой мальчик, – неуверенно начала мама, припомнив, что я показывала ей фотографию Вадима Рубцова. – Не многовато ли? – Где ты их находишь? – нахмурился дед. – На предновогодней распродаже, – буркнула я. – Второй, бракованный, комплектом шел.

Если рядом надежный человек, неважно, какое безумие творится вокруг.

Так уж устроены девчонки: в определенном возрасте нам обязательно нужно влюбиться в кого-то недосягаемого. Кто-то тащится от корейских мальчиков из k-pop-групп, кто-то – от Тимоти Шаламе, а нам подавай такого близкого и одновременно далекого Рубцова – высокого зеленоглазого блондина с самой обаятельной улыбкой в школе…

Влюбленный человек – самый добрый и счастливый.

— Нуарвилль — мрачное место, — ответил Фабиан, не сводя глаз с собеседника, — порой там сложно выжить охотнику на демонов, для этого нужны особые навыки. Но я привык. И даже люблю его. Это место позволило мне стать тем, кто я есть, и по большей части я доволен своим положением.

Демоны и люди никогда не будут жить в мире. Мы слишком разные по натуре и происхождению. Но наша общая битва прекрасно показала, что друг без друга нам не выжить.

Мы успокаиваем себя тем, что мертвые живы, пока мы их помним, они незримо присутствуют рядом с нами. Постарайтесь думать об этом, когда тоска будет становиться невыносимой.

До какого-то момента я считал, что демоны не способны на чувства. Но оказалось, что в этом вы ничем не отличаетесь от нас.

Мысли о Джоан немного ослабили тугой клубок из ненависти, свернувшийся в середине груди. По ве- нам вместо яда заструилось тепло. Фабиан поразился странному ощущению. Он уже давно заметил, что в обществе Джоан ему спокойнее, но мысли о ней впервые согрели его на физическом уровне.

Твои поцелуи лечат лучше любой магии.

Рольф Стенкло был последним, кто видел Лолу живой, и когда сорок лет спустя он попытался воскресить память о ней, это стоило ему жизни. Разве не странно? Эрика не верила в совпадения. Что-то связывало Лолу, Рольфа и их смерти. Оставалось понять, что именно.

– Люди убивают и за меньшее, – вздохнул Франк и опять глотнул пива. – Я знал одного парня, который до смерти забил соседа за то, что его кот мочился на его клумбу. Люди есть люди.

– Отдохнуть? – Луиза посмотрела на окровавленные руки: – Они мертвы. Как я могу отдыхать? Патрик не ответил. Перед его глазами возникли мертвые мальчики в ярких пижамах. Он сжал кулаки. Никому не будет покоя, пока они не найдут того, кто это сделал.

Тут Хеннинг осекся на полуслове, а Элизабет громко вскрикнула. У Луизы спереди на свитере были пятна. И на рукавах тоже. Сделав несколько шагов, она подняла руки. Теперь было ясно, что это кровь. Рот Луизы открылся. Взгляд устремился на окно. А потом раздался крик, заставивший землю содрогнуться под их ногами.

– Я слышала что-то про пистолет для забивания гвоздей… Патрик кивнул и дописал: «Гвоздомет». – Все верно. Орудием убийства послужил пистолет для забивания гвоздей, который злоумышленник, по-видимому, нашел на месте. Из чего следует, что убийство не было спланировано заранее.

Рольф нехотя пошел открывать. Он не любил, когда его беспокоили во время работы, но неожиданный визитер оказался настойчив. – Так это ты? – удивился Рольф, открыв дверь. – Ну, здравствуй… И отошел в сторону, пропуская того, кто стучал.

Его мысли и эмоции были направлены не на Хелену, а на самого себя. Все обаяние и привлекательность оттого затухали. Беспокойство юноши, столь очевидная жажда поддержки теперь разбивались о скалы ее равнодушия.

Смерть будто сидела у нее на плечах, как дух или какой-нибудь демон.

Мужчина не пытался выглядеть аристократом, подобно месье Пэти. Он им являлся.

Устроить исчезновение двух гостей проще, чем публично оправдываться за одно убийство. Жаль, что вы не понимаете этого.

Идти недалеко, позвонить недолго, а дальше длинная песня. Сначала нужно уговорить начальство, сделать запрос на вертолет, и это лишь часть проблемы. В лучшем случае вопрос решиться завтра к обеду, а снег закроет лыжню уже к утру.

Он завел трактор, вырулил в сторону Сухни. Отъезжая от его дома, Кирилл из машины глянул на деревеньку, неплохо, надо сказать, смотрится: три дома, за ними низенькая «пузатенькая» часовенка с крестом. Заглядывал он в эту часовенку, в третий по счету дом заходил, ничего подозрительного не обнаружил.

В Капищах никого, только боги языческие живут. Диконов их и настрогал, они у него там как живые стоят, — поежился участковый. — Я долго не выдерживаю, тоска такая смертная наваливается, жуть!

Пожелтевший от клея и времени лист висел на стене под надорванными обоями. Номер сто пятьдесят, среда, двадцать четвертого декабря пятьдесят восьмого года. Официальная правда о пленуме ЦК КПСС, с заключительным словом выступил товарищ Н.С. Хрущев.

Угнетала не сама глушь, а ее бескрайние просторы, на которых затерялась Варвара Карпова двадцати трех лет от роду. Девушка уже четвертый год в розыске, дело ее досталось Кириллу в наследство от предшественника по должности.

Женщина — существо нечистое, неисчислимое множество их пороков может повергнуть в уныние даже сильного духом мужчину. Но Адама бесовские соблазны не пугают, он знает, как очистить порочную душу.

<...> есть дураки и дураки. Человек, который любит других с простотой открытого сердца, верит в других независимо от того, кто они, даже если его обманут или даже предадут, - такой человек в нынешнем мире будет списан как дурак.

- Чистота сердца... Нынешние молодые люди не воспринимают эти слова - эти слова их не трогают. Молодежь считает, это никому не нужно, это нельзя использовать для продвижения в мире. Такова трагедия бедной страны <...>.

"Не все в мире, - думал он, - рождаются умными и сильными <...>. Среди множеста звезд не небеопределенно есть такие, что не излучают яркий свет, но они все равно видны, и можно любоваться их красотой. И никто не может отобрать у слабых кусочка этой красоты, если продолжать жить - упорно и настойчиво".

Говорят о мужьях-подкаблучниках, но быть под каблуком у собственной сестры - такого, наверное, еще не бывало.

Возможно, карта Некроманта с пятью звездами, которую выбрал Сону, была все равно что карта Джокера. Потому как в каждый из решающих моментов он продолжал наносить врагам большой урон.

Самым главным фактором в этой игре на выживание была «удача». И Сону с самого начала думал, что ему просто очень повезло…

Может, это действительно глупая затея, но чем больше я буду сражаться, тем выше могут быть мои шансы на выживание.

Я все еще до конца не понимаю правил этой игры. Но одно ясно точно — этим правилам нужно следовать.

Какой класс стоит выбрать, чтобы выжить в разрушенном мире?

Для Некроманта разрушение — лишь сцена, а смерть становится его наследием.

Любовь в нашей жизни — далеко не все, а в свете последних событий ты, как никто другой, должен это понимать. Сейчас есть вещи поважнее твоего разбитого сердца.

— Для меня важно лишь Когурё и благополучие моего народа. А какой ценой мы этого добьемся, не имеет значения.

Вам снова нужно знать, что чувствую я, но вы не говорите, что чувствуете вы сами. Как и несколько лет назад, когда мы возвращались из трактира. Помните? Вам всегда нужно было мое слепое обожание, но вы ни разу не сказали, что любите меня. А я, глупая, ждала именно этих слов! Но так и не услышала их.

— Глаза? Почему вы обращаете внимание именно на глаза? — Кымлан тоже невольно увлеклась девичьими разговорами и неожиданно для себя обнаружила, что почему-то думает о Мунно. — Потому что в них отражается суть человека. В глазах видно все, если сумеешь разглядеть главное, — ответила Ансоль.

— Ты знаешь Кымлан, она не сдастся просто так. Она же Избранная! — Но в это никто не верит… — Главное, чтобы верила она.

Даже если я всю жизнь заблуждалась, мои чувства были искренними. И я ни о чем не жалею.

Существует множество вариантов истории о призраке девушки, скитающемся по шоссе вдоль реки Ханган. Этот призрак имеет имя собственное — Чаюро-квисин. Как водится, если мстительный дух «привязан» к трассе, именно на этом ее участке будут случаться необъяснимые ДТП. Грозит водителям и другая опасность: если они примут призрак за живую девушку и решат подвезти, то исчезнут навсегда.

Обнадеженный Кимчхи ведет себя как типичный чиновник-самодур: пишет приказ Канниму схватить и привести в управу самого владыку загробного мира. Не правда ли, напоминает целый ряд фольклорных и литературных сюжетов: царю хочется заполучить То, Чего на белом свете вообще не может быть, королеве — подснежники в декабре… Удастся ли Канниму с честью выйти из, казалось бы, безвыходной ситуации?

во дворах корейских школ можно увидеть статуи, изображающие читающих детей, – узнаваемо для нас, не правда ли? Среди учеников начальных школ Кореи бытуют легенды, что статуи эти способны оживать и безобразничать. Наверное, вам уже вспомнились истории о статуях горниста или барабанщика, передававшиеся в пионерлагерях от смены к смене и обраставшие подробностями в зависимости от фантазии рассказчика