Разведчик вытянул руку и медленно провел ею в воздухе. Едва пальцы коснулись холодного металла, он замер. Только бы не уронить автоматы и не разбудить грохотом обитателей домика. Он нащупал ствол, спустился вниз до приклада и подтянул ремень.

Шубин замычал, от усилий он почувствовал в голове новый приступ боли. Несмотря на горящий след от удара, пленный не остановил попытки привлечь к себе внимание. Ему теперь было нужно, чтобы девушки убрали кляп, и он мог все им объяснить. Вот только девчата были иного мнения.

Кожаная петля неожиданно оборвала выкрики Шнитке. Он выпучил глаза, схватился руками за ремень на шее, но разведчик рванул со всей силы за концы, так что пухлый капрал рухнул назад. От удара и веса тела хрустнули позвонки на шее, мертвый Шнитке обвис как тряпичная кукла.

На рукава бурой от крови формы упали две капли и расплылись темными пятнышками. Несчастная санитарка с силой стиснула тоненькие пальцы, сплетенные в замок у пряжки ремня. Только горькие слезы от этого не остановились, продолжали капать и превращаться в неровные пятна на рукаве.

Подоспевшие следом солдаты замерли в ужасе от картины под ногами. До самого верха ров был полон трупов: старики, женщины, прижимающие к себе детей, крошечные тельца ребятишек; трупы в обмотках громоздились друг на друге, торчали в разные стороны стылыми конечностями; их одежда, кожа, земля на скатах оврага были покрыты потоками крови.

Я смотрю на свое окно. На фотографию дядечки постарше, стоящую на подоконнике. Рядом с ней я ставлю фотографию того мужчины, который умер и у которого нет головы. Мне нужно кое-что просветить… прояснить. Мой первый муж… Мой первый муж, которого, как мне говорят, уже нет в живых. Мой безголовый первый муж, который, как мне говорят, давно умер.

– Люди выпадают из окон, – говорю я ему. Он улыбается мне так, как будто безумно любит меня и как будто я очень-очень тупая. – И на кровати моей приятельницы лежит какой-то мужчина.

Однако только не у больших раздвижных дверей главного входа. Их охраняет Сердитая Медсестра. Она сидит в своем кабинете, укрывшись за вазой с цветами, и тут же высовывается оттуда, стоит вам объявиться поблизости – хоть вы об этом заранее и не объявляете. Как будто чувствует ваше приближение. «Могу я вам чем-то помочь, лапочка?» – спросит она в этом случае.

Есть время, которое бесконечно. В это время ничего не происходит. Абсолютно ничего не происходит, кроме самого течения времени. Это время, которое страдает бессовестницей… бессонницей. Единственный способ избежать его – это наконец заснуть или умереть, а я сейчас не сплю и не мертва, насколько могу судить.

– Моя приятельница выпала из окна, – говорю я. – Постарайся не зацикливаться на этом, мам, – советует мне моя дочь. Еще один тяжкий крест в жизни ей явно не требуется. Я вижу, как она вылетает из окна. То есть, моя приятельница. Заляпанная фрикадельками ночнушка с незабудками, как мне кажется, не слишком-то хороший паразит… парашют.

– Увидимся за обедом? – спрашивает она. – Я думаю, сегодня будет что-то особенное. Мы обе смеемся. Но я знаю, что моей приятельницы здесь нет. Знаю, что сейчас я единственный человек в ее комнате. Я прекрасно это понимаю.

Что такое компромисс в браке? Сейчас объясню. Например, жена хочет покататься на горных лыжах. А муж мечтает заняться дайвингом. Как в данном случае достичь компромисса? Да очень просто! Пара полетит на горный курорт, жена встанет на лыжи. А муж будет осваивать сноуборд с аквалангом за спиной.

«Если хочешь вытрясти из человека правду, не подбирайся долго к интересующей тебя теме. Задай ему нужный вопрос сразу. Большинство людей не ожидает такого поведения и может выдать себя».

Если полковник краснеет, это не страшно. Это даже хорошо, потому что по цвету пятен и по их интенсивности я определяю, в каком настроении пребывает Дегтярев. У толстяка шея цвета спелой редиски? Это чепуха, легкое раздражение. Щеки смахивают на сочный томат? Александр Михайлович хочет швырнуть в вас тарелку, но сдерживается. Его лицо напоминает баклажан? Сейчас начнется разбор полетов!!!

Второй слон – понимание, что все люди разные. Третий слон. Не воспитывай чужих детей и не хвастайся тем, какие успехи делают твои чада, не ставь их в пример. Четвертый слон. У каждой может случится истерика, приступ немотивированного гнева. Если подруга тебя ненароком обидела, прости ее, и точка.

Долгая дружба, когда подруга становится тебе почти сестрой, базируется на четырех слонах. Каких? На умении не выдавать чужих секретов. Тут, наверное, комментарии не требуются, если тебе доверили тайну или ты случайно стала свидетельницей чужого семейного скандала, эта информация должна умереть вместе с тобой. Не вытаскивай ее на свет даже в случае разрыва ваших отношений.

Если в доме стоит тишина, значит, ваш ребенок налил мамины духи в унитаз и моет в нем кота.

Я встречал смиренных и терпеливых людей, но их мало. Зато много тех, кто старательно прикидывается смиренным и терпеливым. Мой вам совет - держитесь от таких подальше. Почему? Да потому, что рано или поздно они перестанут играть в смиренных и терпеливых, и тогда сожгут не только ваши корабли, не только ваши мосты, но и все ваши города.

В мире, где живете вы, Маругона именуют «бумерангом». Например, человек узнал, что коллегу хотят повысить, сделать завдепартаментом. Он позавидовал, поинтриговал, наврал про товарища руководству много плохого и получил должность, которая раньше предназначалась не ему. Он потирает руки, живет счастливо. Но бумеранг им уже запущен.

Дамы, если хотите кого-то наказать, сначала крепко подумайте, какую санкцию выбрать. И никогда не казните своим молчанием представителя сильного пола. Скорей всего мужчина не расстроится, не заплачет, а придёт в полный восторг от того, что вторая половина прикусила бесконечно болтливый язык.

Мечтаешь о страстной любви? О подарочках в бархатных коробочках? О восхищённом взгляде Ромео? О его поддержке, моральной и материальной? Так вот! Никогда не выходи замуж! Не становись к плите! Не рожай детей! Живи с человеком до тех пор, пока он боится, что ты уйдёшь от него. Не стирай ему бельё, не готовь каждый день еду. Ставь свои интересы всегда впереди. И получишь всё-всё!

Верочка, помни: “Никто тебе не друг, никто тебе не враг, все тебе учителя”, так сказал Сократ.

- Счастливый брак с любимой женой воспитал меня по полной программе, - сообщил дядька, скидывая штиблеты, - первое правило мужа я вызубрил спустя неделю после свадьбы. “Войдя в квартиру, сбрось уличную обувь. В противном случае спишь на диване в комнате для гостей, ужинаешь дошираком”.

А его жизнь определенно налаживалась... Новая жизнь здесь... И пусть она по-прежнему зависела от многих переменных и неизвестных, хоть бы даже от недоброжелателей из будущего, которые зачем-то его сюда заслали, теперешнее существование нравилось ему все больше и больше...

Группа засланцев из Службы эвакуации пропавших во времени расположилась на очередной конспиративной квартире, чтобы вновь обсудить подготовку к Романовским торжествам, защиту царя и Отечества. Диктофон традиционно писал все для истории, хотя вот уже несколько лет большинство присутствующих не обращало на него особого внимания. Говорили, что хотели. И часто не по делу.

Если бы в подклете церкви отсутствовали только два сундука и один мешок, как планировал прежний Двуреченский, – это говорило бы о том, что обнос старообрядческого схрона все-таки был, в теле Двуреченского все-таки сидит беглый офицер ФСБ, а нынешний чиновник ваньку валяет, притворяясь обычным губернским секретарем. Хотя...

В Москве начала XX века стояла поздняя осень. А ранним утром уже особенно ощущались заморозки. Но все равно вокруг было благостно. Несмотря ни на что, гостю из будущего было приятно идти по полупустому городу, снова слышать диковинную речь, присущую своему времени, да изредка уворачиваться от конных экипажей.

Рита что-то беззвучно шепчет. Капитан вслушивается и пытается разобрать слова. Но ничего не получается. В конце концов он просто теряет сознание. ...Очнувшись уже в знакомых интерьерах Сандуновских бань, да в 1912 году! Откуда он с таким трудом срулил несколько недель назад обратно в будущее. Причем сделав это ценой собственной жизни!

Но будьте осторожны со своими желаниями, даже потаенными и не высказанными вслух, ибо они имеют свойство сбываться. Как, собственно, и произошло. Когда опер из XXI века попал... опять же в Историю… И сразу на 111 лет лет назад! Да еще и очутившись в теле бандита – Жорки Ратманова, вора-рецидивиста и капорника Серебряного века .

Длинная очередь прорезала воздух, отдавшись эхом среди скал. Темноволосый мужчина в ненецкой одежде, готовившийся убить Сосновского, мгновенно рухнул на бок, его автомат покатился по камням. Михаил с шумом выдохнул и вытер потный лоб рукавом.

Противник обманул его, видимо бросив горсть камней в сторону от себя. И теперь подбирался с другой стороны. Внутри у Михаила все похолодело от ощущения неизбежного.

Каким образом незнакомец заметил Михаила, непонятно. Но он почти мгновенно оценил ситуацию, дал короткую точную очередь и снова скрылся за камнями. Пули ударили возле самой головы Сосновского, и тот поспешно отполз за камни, меняя позицию.

Снова тускло блеснул металл. Вот она, гильза от 9-мм патрона «парабеллум». И особенно не потемнела. Она здесь не с прошлого года лежит, она свежая, всего несколько дней назад. Сосновский поднес гильзу к носу и понюхал. Еле уловимый запах сгоревшего пороха.

Фактически группе предстоит искать иголку в стоге сена. Проводить армейскую поисковую операции, снимать с боевых дежурств силы северного флота или военную авиацию глупо, а доказательства того, что немецкие подлодки, забираются в северные воды, лишь косвенные.

«О людях надо думать хорошо!» Это была последняя мысль старика. Он успел только удивиться, когда один из чужаков направил на него автомат и выстрелил короткой очередью с сухим треском. Пули ударили старику в грудь, и его ноги подкосились.

Миг – и все трое нападавших оказались неподвижно лежащими на палубе без сознания. Среди всеобщей суеты никто, пожалуй, не заметил и не услышал этой быстрой, тихой схватки. На это у спецназовцев и был расчет.

Не понадобились спецназовцам и ножи. В ход пошли кулаки и ноги, а еще – ловкие приемы, которыми бойцы владели в совершенстве. И без разницы было, день сейчас или ночь. Ночью драться было даже удобнее.

Аббас был что-то должен этому пассажиру. Но это не помогло. Громилы тотчас же схватили строптивого европейца и выбросили в море. Это верная смерть, даже если этот человек умеет плавать как дельфин. И никто при этом не пришел строптивцу на помощь, никто не вымолвил ни слова.

Она взяла сумку, затем неслышно распахнула окно, взобралась на подоконник, скинула сумку вниз и какое-то время с чисто женским испугом смотрела на землю. Потом села, свесила ноги, развернулась и, держась за раму, повисла на руках. Она оттолкнулась от стены, одновременно разворачиваясь в противоположную сторону.

Выслушав сыщиков и задав им множество уточняющих вопросов, Ренард в итоге пришел к убеждению: да, эта пташка – в самом деле разведчица. Вражеский агент. Шпионка. Чья именно? Пожалуй, действительно, русская.

В конце концов до сыщиков стало доходить, что тут что-то неладно. Кто эти неуловимые пьяницы, отчего они не даются им в руки, а главное – для чего они перегородили дорогу? Тяжело дыша, сыщики остановились и вытащили пистолеты.

Если вы примете решение перестать думать о чем-либо, то вам не удастся избежать мыслей об этом

«Я была похожа на марионетку, что висит на нитях кукловода, двигающуюся так, словно должна завершить какую-то часть истории».

Как бы аккуратно ни лежал труп, он все равно остается трупом

Наиболее убедительное повествование дано порокам, которые ушедшие из жизни накапливают перед смертью, но вместе с ними исчезают и все их грехи

Живые люди обязаны отпускать тех, кто умер, на нас лежит ответственность пережить страх перед тем, чего не существует в этом мире, чтобы не чувствовать боли и тоски».

Когда я входила в этот дом, мне казалось, что я оставляю позади себя свою душу, а может, даже и саму себя

– Мы сделали существенный шаг вперед, – одобрительно кивает Коделл. – Обезболивающее хорошо до тех пор, пока не затянется рана, которая болела. А дальше оно лишь напоминает о боли, само становясь раной.

– Они готовы довольствоваться меньшим. Терпеть ломки, очищаться до тех пор, пока биохимия мозга не восстановится, и до конца жизни строго блюсти себя. Это пластырь на пулевую рану. Полумера. То, в чем виновно все сообщество психиатров. Через сотню лет мы обернемся назад и спросим себя: почему такие пациенты не получали настоящую помощь, хотя возможность была?

Щелк! Я моргаю. Мои глаза закрываются на долю секунды; открыв их, я вижу, что горит лишь одна лампа. Не понимаю. Возможно, я и не должен понимать, и надо просто смотреть дальше? Но когда скальпель касается серой кожи живота, мои глаза начинает жечь от слез. Я несколько раз моргаю, чтобы не расплакаться. Щелк! Щелк! Щелк!