Прелесть подброшенной фишки всегда заключается в том, что пока та летит, вы уже знаете ответ на вопрос, который хотите получить, и не так важно при этом, какой стороной она приземлится.

— Ненавижу тебя, — выплюнула, надеясь, что слова заденут его за живое. — Осторожно, принцесса, — он нарочно выделил последнее слово. — Из ненависти рождаются самые сильные чувства.

О любви писали книги и снимали фильмы, ее воспевали как нечто прекрасное, светлое и способное подарить бабочек в животе. Моя любовь извивалась гадюкой прямо под ребрами, жалила, обжигая внутренности ядом, отравляла тело и разум, пока я билась в агонии.

Человеческие жизни ломаются ежедневно, при этом порой требуются годы саморазрушения, чтобы опуститься на дно и окончательно потерять себя. Но иногда простая нелепая случайность или одно спонтанное неверное решение запускают целую цепочку событий, способных обернуться крахом.

Жизнь состояла из постоянной борьбы за первенство – это началось еще до моего рождения и продолжалось по сей день. Чаще всего я проигрывал, уступал, мирился с обстоятельствами, позволял другим отбирать слишком много. Мне понадобилось около сотни хлестких пощечин, чтобы наконец прийти в себя и усвоить урок: не поимеешь ты – поимеют тебя.

Фотография была для меня всем. Не существовало ничего, что значило бы для меня больше, ничего, что делало бы меня хоть приблизительно такой счастливой, как момент, в который я понимала, что поймала идеальный снимок.

Мне нужно было просто услышать его смех, чтобы мне сразу стало легче.

— То, что мне пришлось распрощаться со своими пиджаками, и так достаточно новый имидж. Я же буду похож на косплеера, если оденусь во что-то подобное, — произнес он, кивая на куртку. В качестве эксперимента я накинула ее на него. — Ты будешь выглядеть в ней сексуально. Это заставило его умолкнуть.

Кто полюбит меня несмотря ни на что — ни на мое прошлое, ни на совершённые ошибки.

Мы — не то, что они о нас говорят, Сойер. Не позволяй себе поверить в это.

«И некому меня защитить», – подумала Кайсин. «Я тебя защищу», – прочла она в глазах Лю.

Все нутро горело. Пылало пламенем. Оно пожирало без остатка, искало выход. И только один поцелуй мог спасти его.

Она – птица в клетке, незнающая нужды и печалей. Он – тот, чей дом – весь мир, простой и в то же время сложный.

Девушка казалась пришедшей с небес, ведь грязные улицы Лояна не могли породить столь прекрасный цветок. Цветок, краше любых роз, что росли в Императорских садах.

Мрачные мысли развеялись. На их место пришел покой. Завтра настанет новый день, и он продолжит делать то, что делал. Он выживет и сможет найти свое место в мире, как долго бы ни пришлось его искать.

Человека воспринимают тем или иным образом, в зависимости от того, в каком наряде он предстанет перед ними.

Увеличение упраздняет контекст, на все надо смотреть издали.

— Мне кажется, вы слишком гоните лошадей. Что дает вам основания думать, что я приму ваше приглашение на ужин? — Честно говоря, я не собирался вас приглашать

— Что мы делаем в своих телах, — сказал господин, собиравшийся улечься на кровать рядом с моей. <...> — Наверное, мы в них путешествуем, — сказал я.

— Много людей теряется в Индии, — сказал он, — кажется, эта страна создана специально для этого.

"Я хочу найти тебя. Я хочу исчезнуть с тобой. Я хочу найти тебя и, найдя, вынудить тебя исчезнуть во мне. <...>, хочу знать, где ты этой ночью".

- Когда мы оставались наедине, то проводили много времени дома или на прогулках, и между нами воцарялось молчание. Я знаю, это звучит... звучит глуповато, но оно было совершенным.

"Перестаньте меня искать. Я не исчезла. Я не хочу, чтобы меня разыскали. Я хочу исчезать. Я не хочу домой".

Она была здесь мгновение назад, в постели, в душе; ее полотенце на полу ванной еще влажное; это не может происходить наяву.

Монстра вообще никогда не было, только люди и их отвратительные тайны. И ты был одним из них, — прошептал голос в голове. — Многие годы ты тренировался с ними, жил среди них. Они были твоей семьей.

Любовь — это крокодил в реке желания.

Открытое пространство между нами — необходимая предосторожность, место для того, что не высказано вслух.

Странно — понятие относительное.

Она не осознавала, какую силу дает надежда, пока почти не потеряла ее.

Пустота – это отсутствие чего-то. Жизни, силы, энергии. А человек – полная её противоположность. Наполненность бесконечным смыслом.

Если дерзишь, имей смелость идти до конца.

Люди всегда найдут, за что бороться. Никогда не опустят рук. Отважные, самоотверженные, сильные. Он мог бы полюбить каждого из них просто за то, что они есть. За то, что появлялись в его мире. Вопреки всему, они оживали, будто сотворённые высшим разумом, а не им. Величайшая тайна мироздания, величайшее творение…

Честному человеку выжить сложно.

Когда ты не такой, как все, – в тебе видят монстра. Тебя пытаются уничтожить, вычеркнуть из памяти всего мира, как старую, неприятную сказку.

Я умирал в десятках миров без тебя. Они были прекрасны, но я их не замечал. Бродил, как призрак себя настоящего, это не назвать жизнью. Я больше не хочу тебя забывать.

Эта книга — о самых страшных злодеях нового времени, и не всегда в этой роли выступают члены преступных формирований. Иногда настоящими чудовищами оказываются самые безобидные и заурядные с виду люди... Я хочу поговорить ...о том, что представляет непосредственную угрозу для жизни обычного, простого человека. И о том, как с этим можно и нужно бороться.

Пусть бросают в меня камни «гуманисты» и демократы, но моё глубокое внутреннее убеждение: забрав чужую жизнь, преступник должен расплачиваться своей. И это ещё очень даже гуманно, ведь наши предки вообще наказание определяли в равных пропорциях.

Почти 14 лет я возглавлял МВД Татарстана. За это время мы ликвидировали больше 20 банд и 16 крупных преступных сообществ. За решётку отправились более 700 активных участников ОПГ, общий срок заключения которых составил почти 8 тысяч лет. 18 лидеров преступных формирований отбывают пожизненное заключение.

Сейчас выросло новое поколение, которое не помнит всех ужасов 90-х, и рассказы о криминальных войнах для них такая же история, как революция и гражданская война. А между тем, некоторые «герои» этой книги уже начали выходить на свободу. Наверное (во всяком случае, я хочу так думать), большинство из них не вернётся к бандитской романтике, но есть и другие...

Криминальные войны — войны настоящие. С убитыми и ранеными, с лазутчиками, перебежчиками, предателями и двойными агентами. Только здесь не существует безопасного тыла. Те, кто считают, что могут закрыть глаза и уши и сделать вид, что вопрос преступности их не касается, глубоко заблуждаются.

Рано или поздно кто-нибудь обязательно решил бы обобщить уже имеющуюся фактуру и написать что-то вроде «Казань бандитская». И сто против одного: в этом случае героями опять стали бы бандиты — отвергнутые и непонятые обществом, побеждённые, но не сломленные. Лично у меня от каждой попытки романтизации образа «благородного» разбойника сводит скулы...

Почему глубоко во мне все еще теплились надежда, желание и тоска, когда я наблюдала за ним, когда все признаки указывали на то, что мы не что иное, как яд друг для друга?

Может быть, я ждала, что он станет рыцарем в сияющих доспехах. Но это была не сказка. И Тайлер не был моим принцем.

Мне все равно, кому мы причиним боль. Мне все равно на остальных, если речь идет о нас.

Я не могла быть просто другом. И не могла быть кем-то большим. А это означало, что у нас был только один вариант того, кем мы могли бы стать друг другу. Никем.

— Ты моя слабость, Джаз, — хрипло произнес он. — Всегда была.

Но дело в том, что, возможно, я не хочу знать правду. Может быть, я убегаю от нее вместо того, чтобы встретиться с лицом к лицу, потому что очень боюсь того, что может всплыть наружу.

Больше карабин не стрелял, и Богданов догадывался, почему. Скорее всего, кто-то из его подчиненных бесшумно выстрелил в ответ, и выстрелил метко. С одной стороны, это было хорошо, но вот с другой – больше стрелять спецназовцам было никак нельзя.

Богданов с рацией вскарабкался наверх: здесь, внизу, разговаривать было затруднительно. Остальные спецназовцы принялись наводить порядок – прятать обратно мертвое тело и взрывчатку.

– Смерть наступила явно от огнестрельного ранения, – констатировал Терко. – Стреляли почти в упор, характер раны тому свидетельство. Выстрел был произведен из оружия крупного калибра… Что там говорилось об охотничьих карабинах? Вот из него-то, похоже, и пальнули…