Но что удивительно — ничего в нем не говорило о покое. Взгляд, руки, все тело как будто дрожали. Еще бы, его же обвинили в жестоком домашнем насилии. Позже выяснилось, что он какое-то время наблюдается у психиатра.

Он заговорил с ней, но женщина ничего не ответила. Потом он понял, что она его не слышит. А ему и в голову не приходило, что глухие от рождения люди могут выглядеть как и остальные!

Если собрать всех убийц и воров, существовавших со времен Адама, то сколько хлебов понадобится, чтобы накормить их — Каина и прочих?

На дворе стоял мрак, такой густой, что сунь в него палец, останешься без пальца

Лечение нашей больной любви, которая каждое утро стареет на год. Так как любовь нельзя вылечить ни в поликлинике, ни в операционной, тем более в условиях войны, я обратилась к опыты целителей

Однажды утром я проснулась от чувства того, что стала внучкой своей души

Нужно вовремя открыть свое прошлое, ведь у него тоже есть свой срок годности и он может истечь...

Сколько бы миров ни существовало, вечно только одно - радость...

Она все чаще мечтала о мужчине, именем которого можно было бы умываться каждое утро

Я не заслуживаю того, как он со мной поступил. Никто такого не заслуживает. Надо убираться отсюда, и поскорее, пока не стало слишком поздно.

Любовь не обретают во влечении. Любовь не обретают в совместном веселье и смехе. Ее не обретают в том, что вас роднит. Любовь – это даже не блаженство, которое вы оба испытываете, каким бы сильным оно ни было и какую бы форму ни приняло. Любовь не ищут. Она находит вас сама.

Эйса рушит бесчисленные жизни, Слоун – лишь одна из таких. Мне остается либо сосредоточиться на работе, загрести всех, кто участвует в обороте, и тем сберечь множество людей… либо же спасти одну-единственную девушку от парня-абьюзера.

Картер открывает передо мной дверь. Давненько я не ходила по кафешкам. Успела забыть, как вкусно в них пахнет. Изо всех сил напоминаю себе, что это просто обед, он ни к чему не обязывает, однако страх того, что Эйса все выяснит, меня не покидает.

Без доверия любовь не живет.

Вчера Джина взяла на себя приготовление пирогов «Черный дрозд». Я должна была догадаться, что у нее ничего не выйдет. Ведь это работа Хранительницы, то есть моя, поскольку бабушка умерла, и теперь я последняя из рода Кэллоу

Долг Хранительниц на земле – заботиться о деревьях и собирать их любовь, которая соединяет наш мир с загробным. Хранительницы вкладывают ее в пирог и дарят скорбящим, потерявшим близких.

В день бабушкиных похорон на кладбище через весь город устремилась стая черных дроздов. У нескольких туристов едва не началась истерика. Местным пришлось уверять, что дрозды не станут нападать на людей, как в фильме «Птицы» Альфреда Хичкока...

Эта девушка была его убежищем, воплощением его страсти, его сердцем.

Мы становимся лучше, когда мы вместе. Каждая секунда, каждая минута делает нас обоих еще лучше. Ты ведь тоже это чувствуешь, правда?

Не сердись. Просто жизнь — сумасшедшая штука, и никогда не знаешь, что будет дальше. Я лишь могу пообещать, что сегодня буду оберегать тебя. Это все, что у нас есть.

Что за жизнь была бы? Если бы можно было смотреть на нее все дни, которые мне отведены на этой планете. Когда я только познакомился с ней, она была безумно красива, но теперь, зная, кто она такая, я видел совсем иную красоту.

«Всегда будь дружелюбным, Раффиан. Никогда не знаешь, может, это сделает чей-то день лучше».

Я рано поняла, что если у тебя есть время, то ты можешь помочь кому-то другому. И я подумала, что в этом есть... сила.

Мое последнее дело. И оно должно быть громким. Таким громким, чтобы изменить жизни.

Мир может быть суровым. Но мы оба знаем, что даже в таком жестоком мире есть маленькие трещинки, через которые можно увидеть истинную красоту.

Она была очень зла, когда я вышел на пекло, чтобы спасти ее, интересно, как бы она разозлилась, узнай всю правду.

Что я сжег бы дотла весь мир, если бы пришлось.

Живи, пока можешь, потому что завтра мы столкнемся с непроглядной тьмой, из которой никто из нас, возможно, не вернется.

Мое сердце принадлежит тебе до конца моих дней, когда бы ни наступил этот конец.

Мне удалось спрятать горе подальше, в долгий ящик на задворках сознания, чтобы вернуться к нему, в том случае, когда мы отомстим за него и победим в этой войне. Тогда, и только тогда, я найду время, чтобы должным образом оплакать его.

Куда ты, туда и я, мой звездный свет. Во тьму или на свет,я последую за тобой.

Чтобы справиться с вызовом прошлого, надо жить в настоящем. Вот почему необходимо заниматься творчеством!

Размещаю камни рядом друг с другом таким образом, чтобы каждая жилка кварца в каждом камне соединялась со следующей одной непрерывной линией. Линия скручивается и вьется, ловит свет. Я обвожу кварцевую полосу пальцем. Это не веревка, за которую можно держаться, а один яркий стежок, скрепляющий кусочки. Фрагменты прошлого, удерживаемые настоящим, связанные одной сверкающей нитью.

Превращение одного в другое обычным дыханием. Действие, которое можно назвать греховным, если бы я рассказала, какой оно приносит восторг, как танцует сердце, совсем как языки пламени, превращающие песок в стекло.

– Когда рисуешь, отрешаешься от всех мыслей, – однажды сказал Рафаэль. – А для меня смешивать краски, особенно с белой, словно родиться заново, – ответил Мариотто. Не хочу думать. Хочу родиться заново.

Требовательный подход Мариотто к краскам показал мне глубокую природу цвета и то, какие чувства должен вызывать каждый оттенок… А белый вообще стал его навязчивой идеей. Цвет, который выражает как прозрачность, так и запредельность. Цвет, предопределяющий красоту всех остальных. Цвет, который, как я уже знала от Лючии, с самого начала определяет успех картины.

Как сложна и обманчива эта история золотой нити, ее мерцающая красота, подмигивающий глаз, устремленный в прошлое.

Сейчас. Еще секунда. И в этот момент он слышит: - Не двигаться! В растерянности он оборачивается и видит человека, который направляет на него дуло пистолета.

Она лежит на спине. Ее грудь равномерно поднимается и опускается. Полюбоваться ею он сможет потом. А сейчас он осторожно поднимает руки, от которых не осталось ничего человеческого, потому что они в перчатках, да и он сам со стороны, наверное, не похож на человека, потому что движет им нечто большее.

Из-за того, что музыка играла громко, самого приветствия он не слышал: только видел, как шевельнулись ее губы, и как вслед за ними заиграли искорки в ее глазах, и все вокруг них сузилось до крошечного круга, в котором остались только они: мудрец-спаситель и она: глупая девица, которая жизнь проводит свою в пустоте.

В ней было как минимум несколько бокалов крепких коктейлей, а рядом, по-видимому, находился мужчина, ради которого она, как могла, разделась, не подозревая, что именно в обнаженном виде встретит свою смерть.

Из протокола, который составил Антонов после осмотра квартиры, было ясно, что никто ни с кем не выяснял отношения, никто не дрался. Даже в постели Елена лежала почти умиротворенно - раздетая и кем-то задушенная.

Их всех нужно спасать. И в первую очередь ее: еще одну высокую женщину. Ту, что танцует у самого диджейского пульта. Единственная, кто по-настоящему нуждается в помощи. Я так и слышу ее душу.

Будь то целая жизнь или одно мгновение, ни одна секунда из того времени, что мы провели вместе, не может быть ошибкой.

Я очень хотела, чтобы наши пути объединились. Но наши отношения были прекрасным примером того, как правильный человек приходит в твою жизнь в неподходящее время.

Я хотел пообещать ей, что у нас все получится. Что мы найдем способ и что все ее опасения ничего не значат, но в глубине души я знал, что нарушу каждое обещание, и она тоже знала об этом.

Мы были подобны поезду, ожидающему своего крушения, но ни один из нас не сошел бы с рельсов.

Она стоила того, чтобы пойти на любой компромисс или жертвы. Теперь я должен был доказать ей, что стою того же.

Она глубоко проникла в мое сердце, заставляя шагнуть к обрыву.

Смех, пожалуй, лучше всего объединяет людей.