Человек в форме капитана милиции неторопливо обошел машину и, подняв парабеллум, неторопливо прицелился и нажал на спусковой крючок. Выпущенная пуля попала бегущей женщине точно в затылок, – прошла через мозг и с осколками черепа вышла через лоб.

- В чем дело? – удивленно спросил Степан Никифорович, выглянув в приоткрытое окно. – Да ни в чем, просто тебе не повезло, – насмешливо ответил капитан милиции и, выхватив из кобуры парабеллум, трижды выстрелил в водителя «ЗИСа» прямо через дверь.

Длинная очередь прорезала воздух, отдавшись эхом среди скал. Темноволосый мужчина в ненецкой одежде, готовившийся убить Сосновского, мгновенно рухнул на бок, его автомат покатился по камням. Михаил с шумом выдохнул и вытер потный лоб рукавом.

Противник обманул его, видимо бросив горсть камней в сторону от себя. И теперь подбирался с другой стороны. Внутри у Михаила все похолодело от ощущения неизбежного.

Каким образом незнакомец заметил Михаила, непонятно. Но он почти мгновенно оценил ситуацию, дал короткую точную очередь и снова скрылся за камнями. Пули ударили возле самой головы Сосновского, и тот поспешно отполз за камни, меняя позицию.

Снова тускло блеснул металл. Вот она, гильза от 9-мм патрона «парабеллум». И особенно не потемнела. Она здесь не с прошлого года лежит, она свежая, всего несколько дней назад. Сосновский поднес гильзу к носу и понюхал. Еле уловимый запах сгоревшего пороха.

Фактически группе предстоит искать иголку в стоге сена. Проводить армейскую поисковую операции, снимать с боевых дежурств силы северного флота или военную авиацию глупо, а доказательства того, что немецкие подлодки, забираются в северные воды, лишь косвенные.

«О людях надо думать хорошо!» Это была последняя мысль старика. Он успел только удивиться, когда один из чужаков направил на него автомат и выстрелил короткой очередью с сухим треском. Пули ударили старику в грудь, и его ноги подкосились.

Стреляли из пистолетов – дружно и плотно – из северного конца подвала. Гордин распластался за бетонным постаментом. Не отказала же интуиция! Закричали офицеры, захваченные врасплох, покатился фонарь.

Взрыв в городе прогремел - как гром среди ясного неба! За сквером, там, где начиналась плотная застройка, встало облако дыма. Капитан Волынцев, грязно ругаясь, первым побежал через парк.

Это был тот самый объект – загруженный в автотранспорт. Два двухтонных грузовика – не так уж и много. Вывозили самое ценное (включая продукцию), остальное могли бросить.

Немец ударился о каменную стену затылком, треснула кость. Глаза фашиста остановились, он сполз по стене с приоткрытым ртом, волоча за собой кровавую дорожку, сел неловко – явно не жилец.

Старший лейтенант лихо провел подсечку, и немец разбил лицо о брусчатку. На нехватку мышечной массы Валентин не жаловался - схватил фашиста за шиворот, стал поднимать. Тот брыкался, шипел, давясь кровью.

Находка была жуткой. Женщина лежала в мусоре, одетая в глухую ночную сорочку, ноги были подогнуты, позвоночник искривлен. Белокурые волосы растрепались, перепачкались грязью.

У Эбби закружилась голова, и она вспомнила ту девушку, которая произнесла «О господи!» на записи. Голос которой, как она теперь поняла, был очень похож на голос подруги Сэм Фионы. А Сэм знала основы оказания первой помощи… Ее дочь находилась сейчас в здании школы.

В любом случае, Сэм понимала, что это должно исходить от Альмы. Сейчас ни в коем случае нельзя давить на нее. – Конечно. – Она улыбнулась. – А как? Альма шагнула к ней, широко раскрыв глаза от возбуждения. – Ты знаешь, где Круг держит детей, которых они собирались продать? Они должны быть где-то в этой школе. Как только мы найдем их, то все сможем отсюда уйти.

– Есть какие-то представления, насколько опасны эти психи? – По некоторым оценкам, группа сторонников теории заговора под названием «Стражи» насчитывает более миллиона приверженцев в одних только в Соединенных Штатах. Там можно встретить кого угодно – от скучающих двенадцатилетних мальчишек до восьмидесятилетних бабулек.

Открыв дверь, Сэм выглянула наружу. Увидела двух мужчин – оба вооружены, у одного из них по лицу стекает кровь. Другой, крупный, с короткой стрижкой и мясистыми губами, обернулся и посмотрел прямо на нее. И поднял свой пистолет.

– Сэм, остановись-ка на секундочку! Со звуком что-то не то, – вдруг сказал Рэй. – Что? – Она приподняла смычок над струнами. Рэй нахмурился. – Мне показалось, что скрипка прозвучала, словно… Их взгляды встретились, и Сэм почувствовала, как в груди расползается леденящий холод. Теперь они все это услышали. – …крик.

Шляпник достал другой пистолет, держа по одному в каждой руке. Представил, как идет по коридору, вооруженный до зубов. За ним, в ногу, – Гусеница и Альма. Все разбегаются, когда они втроем целеустремленно шагают по школе в поисках педофилов, сдуру оказавшихся на линии огня…

– Теперь я всем довольна. – Сестра Чжао вытерла глаза и храбро улыбнулась. – Я хорошо забочусь о ребятишках в приюте. Если буду щедра душой и добра к ним, Господь вернет мне моего сына. Пусть даже в виде призрака – я не против. И когда он вернется, я ему скажу… – Она повернулась к фотографии мальчика; слезы все еще бежали по ее щекам. – Скажу: «Мама ошибалась. Мама верит тебе».

Ян Чжисен вообще-то собирался прочитать сыну нотацию, но, услышав щелчок запираемой двери, замер на месте, борясь с закипавшим в груди гневом. Не в силах сдерживать его дальше, он заорал во всю глотку: – Я возвращаюсь на работу! Не вздумай что-нибудь выкинуть, пока меня не будет, и никуда не выходи из дома!

Ему приходилось слышать о коррумпированных государственных служащих, которые сбегали из страны; и он знал, что жизнь у беглецов не сахар. Похоже, в этом была доля правды.

– Очень хорошо. Некоторое время назад я изложил мотивы подсудимого Люо Цзяхая суду. Думаю, вы с ними знакомы, не так ли? – Да, знаком. – Тогда скажите, будьте добры, с позиции обычного гражданина – вы испытываете сочувствие к подсудимому Люо Цзяхаю? В зале повисла тишина; все взгляды были устремлены на Фан Му. Тот пристально поглядел на Чжан Десяня, потом перевел глаза на Люо Цзяхая. – Да.

– Что? – Фан Му невольно проникся восхищением. – Значит, он посвятил себя целиком этим детям? – Да, он удивительный человек!

Текущее состояние жертвы неизвестно, но, судя по показаниям свидетелей, она мертва. Проблема в том, что в квартире находится девочка примерно девяти лет, и мы предполагаем, что ее держат в заложниках, – только поэтому до сих пор не взяли квартиру штурмом.

Стоило ей выйти из машины, как внезапный порыв ветра чуть не сбил ее с ног. Даже с такого расстояния рев волн казался оглушительным. Чувство единения с бушующей стихией странным образом бодрило. Вера направилась к коттеджу и постучала. Ответа не последовало. Она толкнула дверь.

Джо попытался представить эту сцену у себя в голове. Участники устали, к тому же это была их последняя ночь. Джек испортил ужин. У каждого была своя минута славы, и они старались проявить уважение во время чужих выступлений. Затем невысокая женщина среднего возраста начала читать и сразу же завоевала всеобщее внимание. Еще одно проявление странной магии.

Наклонившись, Чарли поставил чашку у порога и пошел вокруг дома. Там открывался вид на море, а в белой палатке на террасе кипела работа. Сквозь нейлон, просвечиваемый солнечными лучами, виднелись медленно двигающиеся тени.

Однако Вера, казалось, была занята чем-то своим. Джо подумал, что ей пришла интересная мысль во время совещания или она заметила, что они упустили что-то важное. Иногда у нее случались внезапные озарения — чаще всего они ни к чему не приводили, но порой поворачивали расследование в неожиданную сторону.

Тело напряглось от страха, а пульс участился. В ее квартиру кто-то влез. В голове промелькнул образ окровавленного тела, скрючившегося в темном углу, наполовину кошмар, наполовину — нет.

На нем был черный пиджак, светлая рубашка непонятного цвета. И почти вся — в крови. Кровь была и на каменном полу, и на стене. Как будто его ударили ножом, но только ножа поблизости видно не было.

Я просто хочу разбудить тебя. Как раз потому что ты для меня что-то значишь. Ты заслуживаешь того, кто любит тебя так же, как ты его. Попробуй подумать об этом.

Тебе даже не обязательно быть на моей стороне. Но если наша дружба когда-либо что-либо значила для тебя, пожалуйста, не предавай меня. Это всё, о чём я прошу.

Он подумал обо мне, вот и всё, что имело значение.

Я прислушивалась к его дыханию и своему учащённому сердцебиению. Я была так счастлива и ужасно взволнована одновременно.

Если он видит в тебе друга, ты наверняка значишь для него хоть что-то. Может, из этого всё-таки вырастет любовь.

Мой пульс участился, когда я взглянула в его ангельское лицо. Утонула в его глазах, и у меня снова появилось ощущение, что он глядит мне в самую душу. Я чувствовала такую связь с ним, такую близость.

– Сладких снов... Он улыбнулся и еще раз взглянул на меня своими сверкающими глазами, прежде чем повернуться, пройти по коридору и исчезнуть за поворотом. Мое тело сходило с ума и не хотело успокаиваться. Если бы я уже не была влюблена в Найта, то влюбилась бы сегодня вечером.

А вдруг он решит, я собираюсь признаться ему в любви? О господи! Вдруг он действительно заметит, что я в него влюблена?! Что будет, если Найт скажет, что ничего не чувствует ко мне? Как мне это пережить?!

– Можно тебя кое о чем спросить? – Конечно, – ответила я. – Ты влюблена в Найта? Я замерла, почувствовав, как заколотилось сердце, и в ужасе уставилась на нее. Фэйт рассмеялась своим нежным смехом, похожим на звон колокольчиков. – Не тревожься, это не так очевидно. Просто у меня хорошее чутье на такие вещи. Что ж, полагаю, мы соперницы…

Только теперь заметила, насколько близко к нему сижу. Я не видела ничего, кроме этого потрясающего лица… этой совершенной мягкой кожи… соблазнительных губ… Найт смотрел на меня горящим взглядом. Меня охватила дрожь, такая теплая и приятная, какой я еще никогда не испытывала. И тут кто-то постучал в дверь. Звук получился неожиданно громким, я даже вздрогнула. Когда дверь открылась, я уже высвободил

– Будто этого достаточно, – возразила я. – Да, да, знаю. Для тебя важно, чтобы у парня были мозги, чтобы он мог тебя рассмешить, чтобы ты могла на него положиться, и чтобы он не вел себя, как незрелый ребенок… – подруга лукаво взглянула на меня. – Я ничего упустила?..

Ю Сону… Этот человек действительно отличается от всех остальных. Он выживает благодаря основательно продуманной и эффективной стратегии.

Капитан, мы уже не раз шли на смерть. Но теперь я действительно собираюсь бросить эти армейские игры и побороться за выживание.

Каждый, кто сталкивается с некромантом, будь то монстр или человек, ошибочно считает, что имеет над ним численное превосходство, но… — Вы ведь даже не предполагали, что это засада? Первая охота на вампиров началась в кромешной темноте.

Прошло уже шесть дней с тех пор, как мир превратился в игру. Все выжившие либо объединились в безопасных зонах, либо продолжали прятаться, изолировавшись дома. А улицы стали территорией, принадлежащей монстрам.

Сумасшедшая игра наконец-то началась всерьез.

Как человек, в руках которого бразды правления над самой смертью, вы можете спасти большое количество жизней или же воспользоваться шансом и сделать своими приспешниками всех тех, кто погибнет. Выбор остается за вами.

«Смерть так же неизбежна, как рассвет, и с новым днем восстанут и новые мертвецы. Тогда мы придем. Чтобы найти. Сразиться. И освободить. Тогда живые смогут процветать, а мертвые — покоиться с миром». Но ниже появилось свежее, совсем недавно вырезанное неопытной рукой дополнение: «Здесь нет покоя».