Вот что такое трусость — избыток воображения.

Мне всегда хотелось быть богатым, но я никогда не задумывался, для чего.

Любая машина, принцип управления которой не очевиден пользователю, себя не оправдывает.

Настоящее — это в высшей степени случайное стечение вероятностей.

Человек, переживающий новую влюбленность, знает, что значит быть живым.

Кем стать - выбираешь ты, а не твоя судьба, прошлые жизни или обстоятельства.

Мирозданию наплевать, как ты проживёшь свою жизнь. До этого есть дело только тебе и твоей совести.

Люди стараются справляться сами, и знаешь, это радует.

Нас с детства учат, что спасение жизни другого человека, родного или нет – это один из самых благородных поступков. Что терзаться не нужно, просто иди и делай, игра точно стоит свеч. Нас учат жертвовать. Материальными вещами или самими собой… Идеалы добра – это нескончаемая жертва. Жертвуй и радуйся, твой путь правильный.

Ничего в этой жизни не бывает однозначно, кроме факта её конца. А всё, что до и после – хаос сознания и карнавал лицемерия.

Чем грязнее душа, тем меньше чувствуешь.

Любовь к горам заставляет преодолевать расстояния, спать на земле, замерзать на лютом морозе и часто рисковать жизнью. Альпинизм — вещь опасная, непредсказуемая, но влекущая и завораживающая...

Воспоминания о сегодняшнем вечере поблекнут и будут казаться далеким сном, о котором потом можно будет рассказывать внукам: у нее был вечер с красивым плейбоем и сказочной княгиней

Моя дорогая Красавица! Надежда есть всегда. У нас есть мечты. И помни, свет в наших душах будет гореть еще ярче. Не жди меня…

— Такого другого острова, как Итос, нет во всей Греции, — продолжал он. — Это жемчужина. И мой дом.

Тогда Шона узнала, что существует много способов разбить сердце. Ее треснуло надвое в тот день, когда она хоронила мужа и поняла, что он предал ее.

Возлюбленным и женам с нами непросто, Шона, — сказал он. — Режиссеры никогда не бывают дома, и возникает старая как мир проблема — одиночество. Только самые крепкие отношения способны выстоять, но ты еще слишком молода, чтобы знать об этом.

Мир голливудского кинопроизводства пугал, волновал, опьянял, утомлял и одновременно радовал, но в глубине души она знала, что актерство — вот что сделает ее по-настоящему счастливой.

Печаль разливалась по контейнеру вместе с гневом. «Как ты смела быть столь ничтожно бесполезной?» Схватить то, что было Яной, за лодыжку, оторвать тело от металла. Бросить в заледеневший снег. И воздух сразу очистился. Так-то лучше. Теперь контейнер готов принять новую обитательницу. Такую, которая – надо надеяться – окажется сильной и будет драться. Проявит, по крайней мере, волю к жизни.

– Она – нарцисс и, скорее всего, с садистскими наклонностями. По какой-то причине вцепилась в меня и развязала войну, смысла которой я не могу понять. – Во головоломке отсутствовала какая-то деталь. Лорел беспокойно поерзала. Она всегда находила ответ, но на этот раз он ускользал. – Я не понимаю ее мотивации. – Может ли скука быть достаточной мотивацией? Не исключено – для садиста-нарцисса.

– Я видела его такие выразительные глаза. Зеленые. На меня это подействовало. Как и ужасные шрамы у него на лице. Я так испугалась, что, вероятно, заблокировала этот образ и не вспоминала, пока не увидела снова. Это так ужасно. Раньше его лицо было частично скрыто, но шрам все же был. Вы можете поверить, что я заблокировала это в своей памяти?

Лорел посмотрела на Йорка – Неверно. Он – психопат и способен испытывать чувства, особенно когда похищает, насилует и убивает. Это заблуждение, что социопаты и психопаты не могут любить. Могут и любят. Только иначе, не так, как вы, шериф. – Она улыбнулась. – Надеюсь.

– Он мог видеть вершину, – пробормотала она, дрожа от холода. – Представьте. Он стоит тут. Вокруг веселятся люди, кто-то сплавляется по реке, и только он один знает об этих телах. Они едва скрыты, почти на виду, но он держит себя в руках. Нет, Уолтер, он бывал здесь. – Как жаль, что Служба охраны не поставила камеры наблюдения. Она прислонилась к столу. Сколько раз убийца стоял на этом самом месте

Потом он увидел ее невероятные глаза. Один – ярко-зеленый, словно светящийся, другой – цвета синей полуночи с зеленой звездочкой в правой верхней части радужки. Отсутствие цветных контактных линз свидетельствовало как об уверенности в себе, так и о готовности принимать жизненные вызовы. Плюс к тому, она знала происхождение имени Энея, а это указывало на наличие образования, а то и ума.

Все, что нам не принадлежит и никогда не будет принадлежать, вызывает самую сильную привязанность.

Лучи солнца озаряли Мопсхаус. Речка Апельсинка несла свои воды к Синей горе. Прекрасная Долина просыпалась от сна. Мафи вышла в сад, увидела красивые цветы и подумала: как хорошо, что Великая Битва завершилась победой Добра, как радостно, что у дяди Коли все замечательно! Потом Мафуня посмотрела на голубое небо, услышала пение пуховичек и тихо сказала: - От Зла нельзя избавиться с помощью Зла.

- В Книге Пророчеств, то есть предсказаний того, что непременно когда-нибудь случится в Прекрасной Долине, есть особая глава, ее автор мудрый ворон Гектор. Он сообщил, что настанет день, когда в среду ворон и ежей проникнет Зло. Часть птиц примется воевать с млекопитающими. И случится удивительная вещь...

- Пророчество сбылось. Ты нашел печать! Мафи, посади Кирилла себе на спину, Куки, иди рядом. Я сяду на голову Жози. Всё должно исполниться так, как предсказано. Мальчик, оторви от одежды печать, крепко держи ее. Пошли! - Куда? - прошептала Куки, клацая зубами. - На поле Битвы, - ответил Вильям, - без нас Любовь не победит Зло.

Простотаковый тебялюбимый подарочек как правило совсем недорогой: маленькая шоколадка, брусочек мыла с приятным ароматом, набор заколок для хвоста, лак для когтей. На самом деле ерунда. Но не в цене дело! Простотаковый тебялюбимый – на самом деле невероятно ценный дар, дороже золота и бриллиантов! Почему? Потому что он говорит о любви.

Когда на Земле появились первые люди, они оказались беспомощны, как новорожденные котята. Человечество выжило лишь потому, что у него имелись Хранители, посланные помогать неразумным двуногим. Кто же они, эти Хранители? Животные!

Чтобы помочь детективам предугадать дальнейшие действия убийцы, Ландвер привлек Боба Мортона, психолога из отдела поведенческого анализа ФБР. Мортон начал свой доклад с констатации очевидного: похоже, BTK имеет определенные сексуальные пристрастия. Он мог жить в Уичито, но, с другой стороны, мог просто приезжать сюда. У меня есть дела поважнее, чем выслушивать это, подумал Отис.

— Мэм, — сказал он, — вы будете сотрудничать. У меня есть дубинка, у меня есть пистолет, у меня есть нож. Она сказала, что к ней скоро придет мужчина. Боже, подумал он. Всегда кто-нибудь приходит. Теперь нужно было спешить, и это его раздражало. Он отвел ее в спальню, надел на нее наручники, связал ей ноги ее же собственными колготками — стандартная процедура.

BTK переживал карьеры тех, кто его искал. Люди, которые были мальчиками, когда погибли Отеро, теперь стали офицерами-ветеранами. Ландвер прошел путь от мальчишки до продавца одежды, патрульного-новичка, «охотника за привидениями», три года гонявшегося за BTK, а теперь одного из детективов, расследующих от двадцати пяти до тридцати убийств в год.

Что ж, сказал он, похоже, все работает. Он положил фальшивый тестер в портфель и вынул пистолет. Иди в спальню, приказал он. Она начала плакать. А как же мой ребенок, спросила она. Он пожал плечами. Какое мне дело до твоего ребенка. Мой муж скоро будет дома, заявила она. Надеюсь, он не станет особенно торопиться, ответил он ей.

Убийца завязал множество головокружительных узлов разного вида: выбленочные узлы, рифовые узлы, скользящие узлы, прямые узлы, простые узлы, кровавые узлы. Узлов оказалось так много, что один из детективов сделал фотокопии названий, изображений и описаний узлов из энциклопедии, опубликованной издательством Военно-морского института. «Может быть, убийца — моряк», — подумал Брюс.

Нэнси пришла в сознание, и он склонился к ее уху: — Меня разыскивают, — сказал он. — Я убил четверых из семейки Отеро. И прикончил Ширли Виан. Я — BTK. Ты следующая. Она отчаянно билась под ним, когда он вновь затянул ремень. На этот раз он держал удавку, пока девушка не умерла. Потом взял ее ночнушку и занялся мастурбацией.

«Я почти ожидал быть задушенным. Я хотел жить, и в то же время я хотел умереть. Вплоть до моего ареста я не переставал жаждать этого блаженства и страха! Я поклонялся искусству и практике смерти, снова и снова. Я убивал их так, как хотел бы быть убитым сам... Но если бы я убил себя, то смог бы испытать это лишь однажды. С другими я мог испытывать это ощущение снова и снова».

Нильсен ходил по пабам в поисках компании, чтобы облегчить свое одиночество, но находил лишь временных компаньонов, которые приходили и уходили. И тогда он находил других, менее удачливых, которых хотел оградить от бед и о которых хотел позаботиться. Они умирали: он не давал им шанса отвергнуть его заботу и уйти самим.

К концу 1980-го у Нильсена на руках имелось уже шесть трупов. «Я со страхом ждал того момента, когда придется достать тело из-под половиц и приготовиться к расчленению на кухонном полу», — писал Нильсен. Он выпускал собаку и кошку в сад и раздевался до трусов. Он не надевал никакой защитной одежды и пользовался обычным кухонным ножом.

Необычным фантазии Нильсена делало то, что для него тело в зеркале должно было оставаться неподвижным и безликим. Деннис Нильсен возбуждался от вида самого себя, но только в виде себя-мертвого. Любовь и смерть начали опасно перемешиваться в его голове под воздействием образа его обожаемого умершего дедушки. В тишине своей комнаты, наедине с зеркалом, Деннис тоже был мертв.

Когда с допросами было покончено, Рональд Мосс, вынужденный целыми днями слушать подробные ужасающие описания смертей, украдкой щипая себя, чтобы физическая боль отвлекала его от всей этой жуткой истории, задал один-единственный вопрос: — Почему? Ответ его обезоружил. — Я наделся, это вы мне сможете объяснить, — сказал Нильсен.

В гостиной он передвинул тело с одного разрезанного пакета на другой, а первый подобрал с пола. Немного крови пролилось и на белый коврик в ванной, когда он отнес испачканный пакет туда. Он попытался безуспешно вытереть пятно бумажным полотенцем, потом просто прикрыл их запасным куском коричневого ковра. К тому времени ему уже до смерти надоело всем этим заниматься.

Ограничившись определением «вменяемости» и вопросом уголовной ответственности, психиатры столкнулись с трудностями из-за того, что их вовлекли в судебный процесс. И все же ключи к разгадке были связаны с явлением каннибализма и с часто повторяемым намерением Дамера создать святилище, которое украшено останками убитых им людей.

Доктор Фридман лучше всех понял, что с каждой смертью, в которой Дамер был виновен, он испытывал чувство потери и горя. Очевидно, что его безумное желание продлить отношения посредством убийства было обречено на провал, и каждый раз он видел доказательства своих неудач. Он постоянно употреблял слово «потеря», когда говорил о последствиях убийств, но никто не обратил на это внимания.

Неизбежным следствием всех этих действий был очень сильный запах, который время от времени распространялся по многоквартирному дому, из-за чего начальнику здания поступали десятки жалоб. Сначала было трудно определить источник запаха, и возникло подозрение, что кто-то в здании мог умереть, и это осталось незамеченным. В это время у Дамера в ванной лежала половина туловища.

Когда Джефф Дамер проснулся на следующее утро, оказалось, что он лежит на Стивене Туоми. Он сразу понял, что мужчина мертв. Его голова свисала с края кровати, а из уголка рта текла кровь. Затем он посмотрел на свои ладони и руки; они полностью были в синяках черно-синего цвета. Он, как и в прошлый раз, понял, что это руки убийцы.

Тот факт, что Джефф Дамер запомнил глаза раненой собаки, позволяет предположить, что он все-таки мог спасти от краха свою психику, что в этот момент в нем все еще теплились крупинки сострадания. В 1991 году одна из его жертв умерла с открытыми глазами, но тогда он уже не мог увидеть в них укоризну или упрек; Дамер всего лишь отметил, что это было странно — у всех остальных глаза были закрыты.

Пока его отец и Шари были на работе, он залез в дренажную трубу и достал оттуда мешки с останками Стивена Хикса, которые пролежали там три года. Плоть сгнила, но кости остались — как вечное напоминание о том, что он когда-то называл «ужасной ошибкой», а теперь именовал «своим грехом». Голыми руками он поднял фрагменты костей, которые раньше были головой Стивена Хикса, и разбросал их по лесу.

Моветон – вечно жить по правилам.

Что за вещь такая страшная - безответная любовь?