Конечно, Церковь относится к таинству венчания как к более важному, чем печать в паспорте. В таинстве венчания молодая семья свидетельствует перед людьми и Богом, что они готовы хранить обеты верности, пока смерть их не разлучит.

Попытаемся разглядеть вселенную в большой бинокль. Маленький участок этой вселенной рассмотрим. Здесь нельзя дать общих советов, потому что люди разные, и как священник я знаю, что тот совет, который одному принесет пользу, другому принесет вред. Поэтому с осторожностью пытаюсь подводить общий знаменатель под отношения внутри семьи или коллектива какого бы то ни было.

Когда грохнул выстрел, спугнув с веток стаю птиц, Буторин вздрогнул. Мгновенно сознание определило направление выстрела и точку, откуда он был произведен. Справа, метрах в пятидесяти.

Если полоса поплывет будущим летом, то толку от запасного аэродрома в Хандыге не будет никакого. А значит не сядут самолеты, значит, могут погибнуть люди и дорогостоящие машины.

Весь день охотники пытались выломать куски обшивки, чтобы освободить тело погибшего летчика. Хорошо, что погода стояла подходящая: сухая и еще не морозная. Тело начало портиться, появился запах.

Пограничник Волков сидел, прислонившись спиной к стволу дерева и сжимал рукой рану на плече. Парень был бледен, но держался хорошо.

Пулемет замолчал в тот самый момент, когда на мушке было трое нарушителей. Старшина выругался, перекатился в сторону и сжал цевье карабина.

Два выстрела раздались сверху. Это из своего карабина стрелял Волков. И ведь попал на второй раз! Пули ударили в камни возле головы старшины, срезали ветки, подняли столбики пыли, зарываясь в рыхлую землю.

Сережа всегда вспоминал о рассвете. Он обязательно наступит, нужно только набраться терпения и подождать. Рано или поздно наступит рассвет, и станет светло. Сейчас же, впервые за все время, в его голову пришла совсем другая мысль: даже если рассвет наступит, то ему на смену снова придет тьма.

В общем, все понятно. Снова чувствуется мохнатая мускулистая лапа Комитета. Они и раньше были влиятельной силой, недаром же Андропов много лет подковерно воевал с Министром внутренних дел Щелоковым, стараясь отодвинуть его от Брежнева, чтобы ограничить возможности. Теперь и прокуратуру хотят под себя подмять. Они теперь главные в стране, захотят всем рулить.

– Пап, но коррупция же действительно есть! – в отчаянии воскликнула Настя. – Как же можно говорить, что ее нет, когда она есть! – Ее нет, – четко и раздельно произнес Леонид Петрович. – При советском политическом и государственном строе ее нет и быть не может.

Пустоты в своей квартире Настя Каменская не стеснялась и не испытывала ни малейшей неловкости, если гостям некуда было присесть. А что такого? Понятно же, что на обычную зарплату невозможно полностью обставить однокомнатное жилье за один месяц. Она честно зарабатывала, начиная со второго курса, переводила по трудовому соглашению материалы для Штаба МВД.

Сын бросил на подружку невольный взгляд, и Елена поняла, о чем он думает. Аленка так плохо одета… Впрочем, и Танюшка, и ее муж тоже ходят черт знает в чем. Покупают то, что есть в магазинах, потому что на то, чего в магазинах нет, зарплаты не хватает, а даже если бы и хватало – связей нужных нет. Похоже, Сережа и впрямь влюблен, раз думает о том, чтобы девочка не стеснялась своего нищенского вида.

Кто ж мог знать, что в этом году концерта не будет… С самого утра по телеку симфонический оркестр играет минорную музыку. Кто-то из властной верхушки умер, наверное. Но кто именно – пока не сообщают. Гости приехали вовремя, все собрались, кроме Михаила Филипповича. Лица у всех напряженные, растерянные. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: раз не сообщают ничего, значит, скончался САМ.

И тут произошло непредвиденное: пожилой мужчина размахнулся и бросил клюку в проезжающую машину. Такого водитель не ожидал! Сеточка трещин мгновенно разбежалась по лобовому стеклу, оставив водителя без обзора.

Мощный взрыв прогремел на последней цифре отсчета. Оба внедорожника, как пушинки, подняло в воздух. Машину спецназовцев подбросило на дороге, лобовое стекло с тихим стоном треснуло и выпало на капот.

Подгонять Казанца не было нужды, он видел, как два внедорожника набирают скорость, удаляясь в пустыню. Сейчас задачей Казанца было не дать им вернуться на трассу. Он гнал свой внедорожник, виляя из стороны в сторону, не давая возможности другим машинам изменить направление.

Дорохин сдвинул дуло чуть в сторону и выдал новую очередь, на этот раз по колесам. Автомобиль, идущий первым, понесло в сторону, все четыре колеса пробило пулями, водитель потерял управление, но успел съехать с дороги, не навредив остальным машинам.

Оппортунисты собираются пригнать автомобили, начиненные взрывчаткой на площадь, посеять панику, организовав мощный взрыв, а когда люди запаникуют и побегут, стрелок, приехавший на автомобиле, выстрелом в грудь должен ликвидировать Каддафи.

В этот момент Дорохин в очередной раз заломил руки Лепилина за спину. Удерживая его своим весом на полу, он одной рукой сорвал с пояса ремень и накинул петлю на руки Лепилина.

– Простите за вопрос… ваша мать еще жива? – Да. – Почему бы вам деликатно не расспросить ее о том, что произошло? Я смотрю этой женщине прямо в глаза. Возможно дело в моей впечатлительности, но я вдруг нахожу в ней поразительное сходство с ее сестрой. – Моя мать уже почти неделю не говорит ни слова. Она сидит в тюрьме за покушение на убийство.

Наступает тишина. Я стою неподвижно, устремив растерянный взгляд на темную громаду озера, не зная, радует меня эта новость или пугает. – Вы нашли мою мать? Я слышу ее вздох. – Нет, Тео. Нина Янсен не может быть вашей матерью: она умерла в доме Святой Марии в декабре шестьдесят седьмого года…

Марианна делает глоток кофе. – Этот дом я знаю особенно хорошо. Присоединившись к комиссии, я сосредоточилась на кантонах Во и Женева; это около десяти заведений, в которых размещали молодых девушек. Святая Мария была воспитательным домом… эвфемизм для обозначения тюрьмы.

Но я сомневаюсь, однако, что она пришла туда с ясным намерением убить. Был спусковой крючок, искра, воспламенившая порох. Вот что нужно выяснить, отыскать корни зла, которые привели к такой развязке. Закрываю компьютер. Пока я убежден только в одном: моя мать не безумна, она знала этого человека. Знала – и имела веские причины желать его смерти.

Медик сообщает мне, что мать доставили на «скорой» в сопровождении двух полицейских. Она не могла идти и до сих пор не произнесла ни единого слова. – Ни одного, – повторяет он, желая убедиться, что я все правильно понял.

Слушаю его, сидя на краю кровати. Понимаю каждое слово, но вместе все они кажутся бессмысленными, как головоломка, последняя часть которой не раскрывает рисунок на коробке. Я ошеломлен, окаменел и не в силах шевельнуться. Это полицейский. Он быстро, холодным тоном сообщает мне, что моя мать пыталась убить человека.

Бог ведает, сколько данных! Уж конечно, не терабайты — скорее пета-, экса-, зетта- или даже йоттабайты. Сколько именно в Америке преступников? Сколько граждан преступало черту? Как невероятно соблазнительно выяснить это! Боже мой, так много данных, так много знаний, так много секретов, а вместе с ними и заложенная в них власть — и до всего этого чуть больше клика мышкой!

— С кем вы трахаетесь? Кто-то предоставил вам доступ в эту комнату, где не продохнуть от людей со средним коэффициентом интеллекта сто шестьдесят пять; значит, это кто-то очень важный. Так с кем же вы трахаетесь? Ведь если весь ваш опыт в ФБР способен поведать нам только то, что она способна к совершению широкого ряда возможных действий, вы никаким чертом не могли попасть сюда по заслугам.

Как там звучит та забавная латинская фразочка, что ты мне говорил? Ах, да, вспомнила: Homo homini lupus est. Человек человеку волк. И правда ведь, милый, мы настоящие волки друг для друга, и для себя мы волки, потому-то ты сейчас и не со мной. Тебя осаждают хищные, жестокие твари, относящиеся к тебе даже хуже, чем к животному. Будь жив, милый, будь жив!

День первый был увлекателен. Восторг прямо как от просмотра Суперкубка: слушать, как команда захвата рыщет по дому, перехватывать обрывки разговоров, сидя прямо здесь, в дюймах от них, оставаясь совершенно невидимым за фальшивой стеной на колесиках, которую он закрыл за собой, как каменную дверь гробницы, прикрутив к полу с помощью шуруповерта и где-то пяти сотен шурупов.

Аналоговые люди (о которых он уже давненько не вспоминал) на самом деле обладают преимуществом в современном соглядатайском мире: их ляпы с куда меньшей вероятностью забьют цифровую тревогу, так что для захвата надо больше полагаться на традиционные средства. И все же его коробит, что эта аналоговая бабочка влипла в его искрящуюся паутину слишком рано.

Решив, что в плане не будет ни аэропортов, ни пограничных контрольно-пропускных пунктов, она принялась обдумывать, какие действия со стороны женщины наподобие Кэйтлин Дэй будут совершенно неожиданными. Что она может предпринять, чтобы это наверняка не вписывалось в их прогностическую модель? Что идет вразрез с ее личностным профилем и предысторией, а потому окажется непредвиденным?

Деятельность он развил кипучую. Просматривал сводки, агентурные сообщения, материалы службы здравоохранения и записи в больницах. Действительно, проблема была страшная, да еще преувеличена сплетнями.

Не доверяй в Нижнепольске никому. Там какие-то мутные дела творятся. Была информация о разветвленной организации саботажников и террористов, которая проникла в органы власти. И, что характерно, эта информация ушла в пустоту, хотя мы ее донесли до товарищей.

Сработало. Не великого ума, конечно, этот Леонтий. Да и испугало его задержание, а потом и ранение, до потери самоконтроля. Давно я заметил, что физически мощные громилы, получив достойный отпор, деморализуются моментально, поскольку они привыкли надеяться во всем на свою силу, а когда она оказывается бесполезной, моментально впадают в панику.

Работал на железной дороге некий Борис Илизарович Притыкин, двадцати пяти годков от роду, крестьянского происхождения. Жил себе и не тужил у своей пожилой тети в Нижнепольске. Жена в это время в колхозе батрачила, не успел ее в город перетащить, не отпускали.

Показалось, что пуля взъерошила мне волосы. Я невольно отступил на шаг. Воспользовавшись моим замешательством, Кривой ловко вырвался из моей хватки и бросился прочь. У меня же сработал рефлекс – быстро двигаться под обстрелом, не давая противнику прицелиться, и искать укрытие, иначе не выживешь.

Было больно. Будто наждаком грубо прошлись по спине. Потом загрохотало основательно. То ли так моя душа отлетала ввысь сквозь тучи и гром небесный, то ли кто-то стрелял над ухом. На инстинктах я перекатился в сторону. И только так понял, что живой. И что пора самому действовать.

– Если в сердце нет костей, почему оно так замирает при мысли о том дне, когда нам обоим пора будет уезжать? Словно вот-вот треснет пополам. У тебя ведь так же? - Да.

Возможно, он просто не понимает, как много для меня значит. Мне ни капли не страшно узнать о нем всю правду.

Я закрываю глаза и делаю глубокий выдох. Рука Самсона находит мою, и мы просто стоим, молча, лицом к океану. Я прислушиваюсь, хочу уловить те же звуки, что ловит он. Крики чаек. Шум волн. Покой. Умиротворение. Надежда.

Благодаря Самсону я пришла к мысли, что есть большая разница между лжецом и человеком, который лжет, чтобы защитить кого-то от правды.

Я знаю, что такое любовь, потому что всю жизнь мне показывали, какой она быть не может.

Объяснить эти чудеса никто не может, но жизнь каждого они меняют, и всегда к лучшему.

Причина этих противоречивых эмоций — в нем. И пока я не разберусь с путаницей своих чувств, размышлять о Джейми мне предстоит еще много-много бессонных ночей.

Жизнь подобна погоде. Ждёшь предсказанного штиля, а где-то поднимается буря.

— Здесь нельзя разговаривать, — шепчу я в ответ. Слишком много людей. Проходя мимо, я бросаю ему: — Но приготовься. Мы скоро уезжаем.

— Раньше я тоже не верил. Но теперь верю. Если всё это ложь, то как ты это объяснишь? — спрашивает Чарльз, показывая на пластинку.

— Никто, — говорю я. — Я умерла, Джордж. Я всего лишь призрак.

Все знают, что это обман. Советую одуматься, пока не поздно. Они морочат людям голову, убеждают, что могут разговаривать с призраками, но такого не бывает. Пастор говорит, что это зло, и все, кто туда ходит, скорее всего, одержимы дьяволом.