Едва стоило отойти от сценария и сказать что-то, чего не мог ожидать духовный лидер, как все сразу становилось на свои места. В такие моменты членам секты приходилось думать и искать правильный ответ. На долю секунды они становились самими собой. И в это мгновение были не хорошими, а никудышными лжецами.

Хлюп. Чпок. Парнишка съежился и затаил дыхание. Хлюп. Чпок. Шаги удалялись. Мальчику казалось, что легкие сейчас лопнут, но он боялся дышать. «Я на куски тебя порежу». Хлюп – чпок, хлюп – чпок.

Все случилось, как в замедленной съемке – мальчик шагнул вперед, взмахнул чем-то, со свистом рассекая воздух, – и он ощутил адскую боль в колене.

– Он прав, – сказала миссис Флетчер. – Семья – это главное. – Ты же знаешь, мы не были семьей, – ответила Эбби. – Для меня были, – с вызовом заявила Иден. – Это ты себе внушила. Мы никогда не были семьей. – Тон лейтенанта Маллен опять стал резким. – А Моисей Уилкокс никогда не был нам отцом. Мы попали в секту, которую создал этот ублюдок. В конце концов именно он забрал всех с собой в ад.

– С ним всё в порядке? – Иден дрожала и чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. – Дайте ему трубку. – Все хорошо, он спит. – Звук был искаженным, металлическим. Поистине воплощение зла. Голос безнадежно испорченного человека. – Чего вы хотите? – Пять миллионов долларов. Или мальчишка умрет. – Да вы шутите! У меня нет таких… – Лучше поищи деньги, если хочешь увидеть сына.

У Эбби закружилась голова, и она вспомнила ту девушку, которая произнесла «О господи!» на записи. Голос которой, как она теперь поняла, был очень похож на голос подруги Сэм Фионы. А Сэм знала основы оказания первой помощи… Ее дочь находилась сейчас в здании школы.

В любом случае, Сэм понимала, что это должно исходить от Альмы. Сейчас ни в коем случае нельзя давить на нее. – Конечно. – Она улыбнулась. – А как? Альма шагнула к ней, широко раскрыв глаза от возбуждения. – Ты знаешь, где Круг держит детей, которых они собирались продать? Они должны быть где-то в этой школе. Как только мы найдем их, то все сможем отсюда уйти.

– Есть какие-то представления, насколько опасны эти психи? – По некоторым оценкам, группа сторонников теории заговора под названием «Стражи» насчитывает более миллиона приверженцев в одних только в Соединенных Штатах. Там можно встретить кого угодно – от скучающих двенадцатилетних мальчишек до восьмидесятилетних бабулек.

Открыв дверь, Сэм выглянула наружу. Увидела двух мужчин – оба вооружены, у одного из них по лицу стекает кровь. Другой, крупный, с короткой стрижкой и мясистыми губами, обернулся и посмотрел прямо на нее. И поднял свой пистолет.

– Сэм, остановись-ка на секундочку! Со звуком что-то не то, – вдруг сказал Рэй. – Что? – Она приподняла смычок над струнами. Рэй нахмурился. – Мне показалось, что скрипка прозвучала, словно… Их взгляды встретились, и Сэм почувствовала, как в груди расползается леденящий холод. Теперь они все это услышали. – …крик.

Шляпник достал другой пистолет, держа по одному в каждой руке. Представил, как идет по коридору, вооруженный до зубов. За ним, в ногу, – Гусеница и Альма. Все разбегаются, когда они втроем целеустремленно шагают по школе в поисках педофилов, сдуру оказавшихся на линии огня…

Он продолжал любить поэтический образ своей Вечной Подруги, но ни за что не согласился бы променять на реальное обладание красивой и любящей его женщиной все свои иллюзии.

Его ученые познания были весьма расплывчаты, так же как и его иллюзии.

Наш поэт не сочинил ни одной поэмы, ни одной драмы, но был способен настрочить целые тома Фантазий, Размышлений, Стенаний, Восточных мотивов и Фрагментов.

Либо я над ним посмеюсь, либо выйду за него замуж.

Он снова возвращался на землю и начисто забывал о всякой чертовщине, ибо не верил, что найдется какой-нибудь другой дьявол-простофиля вроде Мефистофеля, который просто так, задаром предоставит деньги, удовольствия, славу, богатство и любовь ему, Фаустино, почти тезке знаменитого Фауста.

А в это время дочь владыки всех мангасов Галвин Сеерий поворожила, посучив пальцами и щелкнув по когтю, и узнала про то, что Хар багатур в отъезде; обрадовалась людоедка и решила схватить хана и сделать его своим мужем. Она предчувствовала, что в один прекрасный день ворота откроются, и потому надела свой самый красивый наряд, притаилась на расстоянии двадцати бээр от крепости и стала ждать.

Сначала посланники Всевышнего Тэнгри не имели представления о соитии мужчины и женщины, но в конце концов с этим разобрались. Не знали они, и как рожать потомство. Когда во время родов дети появлялись на свет: «Что происходит?!» — орали они от страха.

Опасаясь появления Дьявола-Злодея, Бурхан оставил сотворенные им глиняные тела людей под присмотром собаки и кошки, которым строго-настрого наказал: «Вы уж хорошенько присмотрите за этими людьми! Никого не подпускайте к ним до моего возвращания с вечным рашаном! Эти люди станут вашими хозяевами; в дальнейшем вы будете находиться под их опекой, и потому не спускайте с них глаз, надежно охраняйте!»

Соловей одним длинным, стремительным броском, будто он был не человек, а какой-то невиданный зверь из джунглей – достиг барахтающихся на дороге телохранителя и Кларка, выбрал удобный момент, и одним точным ударом лишил телохранителя сознания.

Пока Богданов размышлял таким образом, один из телохранителей ухватил за шиворот Холлиса, швырнул его на дорогу, и волоком потащил в заросли. Второй телохранитель остался их прикрывать. Лежа на дороге и держа винтовку наизготовку, он лихорадочно вертел головой, выискивая, в каком направлении ему стрелять.

– Бежим! – крикнул Кларк. Он бросился на ближайшего охранника, сшиб его с ног, и будто грузный зверь, вломился в чащу. Остальные последовали за ним. Сзади раздались крики и выстрелы. Пули завизжали во тьме, защелкали по стволам и кронам деревьев.

Убитых вьетнамцев было больше десятка. Всех их в скором темпе подвесили на деревья, и началось... Через какие-то два часа поляна и впрямь представляла собой живодерню. Жуткую картину дополняла луна, освещавшая поляну мертвым, зловещим светом.

Выстрелов с их стороны почти не было. Опомнившись, часть вьетнамцев с испуганными криками скрылась в джунглях, а другая часть так и осталась стоять на месте, будто окаменев. Этих, вторых, американские солдаты положили выстрелами в упор.

И Кларк вслух зачитал то, что было написано в приказе. А там говорилось, что отныне и до особого распоряжения, отправляясь в джунгли на боевые стычки с вьетнамцами, все солдаты обязательно должны надевать на себя присланные костюмы и маски.

Хотя горожане, в основном, игнорировали Уиннов, они неизменно наносили им визит, когда начинали терять надежду. Калиста подумала, что вряд ли сможет дать несчастным родителям ответ, на который те рассчитывали

Так или иначе, факт есть факт: в тринадцать лет все медиумы семейства Уинн теряли способность видеть духов.

Хотя Калиста, по большей части, чувствовала себя невидимкой в родном городе, она любила Мидоумер. Она должна была встать на его защиту. Вне зависимости от действия проклятия, она должна была защищать семью.

– Можно подумать, у тебя над окном большими буквами написано «Мертвым мальчикам сюда».

«Спокойствие и устойчивость».

Внезапно из цирка донесся ликующий рев толпы,— она приветствовала продолжение зрелища. Зверь рычал — настоящий, единственный зверь.

Все были уверены, что Гальярдо суждено умереть на арене от рогов быка, и именно эта уверенность заставляла публику аплодировать ему с кровожадным восторгом.

Кира осторожно сомкнула губы и крепче прижала к себе девочек. Старшая и средняя были напуганы и вжимались в мать, а малышка щурилась на солнышке и раскрывала ротик. Я увидел лицо средней дочери Отлучных и понял, что имела в виду Кира, говоря про инвалидность – девочка была с синдромом Дауна.

Он перевернул камеру, и я увидел раскачивающуюся на волнах лодку, в которой сидели Кира и дети, прижавшиеся к матери. — У вас есть уникальный шанс попрощаться с Кирой и чудесными детишками. Я посчитал, что вы этого заслуживаете, вы так много сделали, чтобы наша семья снова воссоединилась…

Вероника гнала от себя мысли, что вина в смерти этой девушки — Ольги, судя по бейджу, — лежит на плечах бригады рейса. Похоже, у девушки случился инсульт, потому что было сильное головокружение и резкая головная боль, судороги. В отсутствие анализов и томограммы диагноз поставить невозможно.

Кто может заплатить 250 тысяч рублей ненастоящему профайлеру? Диана права, в России нет ни такой науки, ни таких профессионалов. Есть те, кто использует элементы профайлинга, но занимается этим по доброте душевной.

Ответ прилетел мгновенно: Винера из загранкомандировки не вернулась. А следующее письмо пришло с персонального электронного адреса. Там была ссылка на статью в The Los Angeles Post: «Бортпроводница российской авиакомпании найдена мертвой недалеко от отеля Hilton Garden в пригороде Лос-Анджелеса».

Леша лег и сразу провалился в туманный сон. Он пытался выпутаться из-под тяжелых теплых одеял, давящих на грудь, хотел распахнуть окно, чтобы было чем дышать. Когда прохладный воздух коснулся его лица, он был полностью изнеможен. Так плохо ему не было никогда в жизни.

Любой мастерски умелый лжец мог сплести паутину из полуправды, которая будет звучать как правда.

Было в ней что-то такое, что его не отпускало. Она была тем ответом, который он искал.

Когда дело доходит до боли, мужчины превращаются в младенцев, а женщины могут вытерпеть что угодно.

Не суди, пока не узнаешь всей правды.

Она всегда была реалисткой. Без сомнения, завтра будет даже хуже, чем сегодня.

Присаживаюсь перед обмякшим на стуле мужчиной на корточки, беру его за руку… Немного медлю. В жизни от него все равно не было никакого толку. Он не представлял собой абсолютно никакой ценности. А после смерти он станет частью чего-то. Чего-то большего. Что-то стоящего. Это будоражит меня. Как и все остальное, что еще впереди. Я все сделаю как надо. Для тебя

Адам кивает. – Там были подробности, которыми мы не хотели делиться с общественностью. – Римские цифры. – Да. – У каждого из тел. Адам надолго останавливает на ней взгляд – слишком надолго. – Да, – наконец подтверждает он. – Он поступал точно так же.

Опять шаги, по полу снаружи. На сей раз они останавливаются. Шарканье. Он представляет, как его отец стоит за тоненькой деревянной дверцей и размышляет. Смотрит на часы. Он слышит скрежет мебели по полу, сигнализирующий о том, что скоро его освободят. Но никакой свободы ему не светит. Настоящий ужас еще впереди…

Приставляю кончик лезвия к легкой ткани маечки – он легко прокалывает ее. Осторожно проталкиваю его дальше. Чувствую, как она рвется, и представляю себе, что это ее кожа, ее плоть. Провожу ножом вниз, и чувство предвкушения сдавливает мне горло. Это вожделение, но не грязного плотского сорта. Это нечто гораздо более фундаментальное. Это потребность, таящаяся где-то в самой глубине моей души.

Из тостера выскакивает тост, и Ромилли откладывает телефон в сторону. Берет нож, масло. Джем. Занимается самыми обыденными вещами, но ощущение остается. Словно кусок льда, засевший где-то внутри. Жутковатое замирание сердца. Страх. Она останавливается. Замирает. Что-то едва уловимо изменилось… Этого просто не может быть, но интуицию не обманешь. Он вернулся.

Росс жестом подзывает санитара, и тот приподнимает одну из рук мертвеца – она покрыта множеством порезов. Адам морщится. – Одно и то же с обеих сторон. У обоих жертв. – И они в результате истекли кровью? – Отчасти. – Росс хмурится. – Хотя, судя по притоку крови к порезам, могу предположить, что некоторые из них были нанесены посмертно.

Пип не могла избавиться от чувства, что между ними с Эвелин существует некая непостижимая связь.