Он успел пройти метров сто и добраться до края горной дороги, когда с левого фланга послышались крики, затем стрельба. Майор упал на траву, подполз к обрыву, и увидел, как центральная группа боливийских солдат, во главе с офицером, схватилась за оружие.

Помимо сухопутных военных групп, боливийские военачальники активно использовали авиацию, которая с завидной регулярностью бомбила местность. Не помогали поискам и кружившие в небе вертолеты. Пилоты просматривали джунгли в надежде увидеть передвижения партизан.

Выйдя на улицу, Тамара поняла, что за ней следят. Девушка приостановилась, сделав вид, что поправляет сапожок, сама же осторожно оглянулась. Да, так и есть, мужчина позади не был студентом, и он точно сидел в кафе через столик от нее.

И все же, по какой-то необъяснимой причине, с каждой секундой ей становилось все легче и легче. Киряк с удивлением отмечала, что накопленный груз внутренних иллюзий, годами удерживавший ее на одном месте, исчез. Вместо этого каждый новый вдох наполнял грудь уже давно позабытым ощущением внутренней свободы…

А вскоре и вовсе начались какие-то чудеса. Сначала он увидел, как прямо перед ним на пустынную трассу, освещаемую лишь светом автомобильных фар, выскочил огромный, немыслимых размеров заяц-русак. Животное буквально в последнюю секунду избежало столкновения с летящим на огромной скорости автомобилем. Однако не прошло и секунды, как на шоссе выбежал еще один косой. А затем еще и еще…

Дмитрий Иванович решил оценить аромат духов несостоявшейся тещи прямо здесь и сейчас. Продолжая удерживать руль одной рукой, другой он осторожно вытащил из коробочки маленький стеклянный флакончик. Зажав его в ладони с помощью большого и указательного пальцев, мужчина аккуратно вытащил пробочку. По салону автомобиля тут же начал распространяться выраженный резковатый запах.

Быстро окинув прищуренными глазами зал, старик разглядел, как в противоположном углу, опираясь всем телом о стену, рядом с дверью кабинета Монгола, стоит высокий молодой человек с чулком на голове и отчего-то пристально смотрит в его сторону. Одной рукой он держался за живот. Через расстегнутую нараспашку осеннюю куртку на светлой рубашке виднелось обширное кровавое пятно.

Олеся Сергеевна смотрела на этого полноватого и чересчур уж мягкого человека и понимала, что версия с убийством Никитина, где в главной роли выступил отец Артема, рушится прямо на глазах. Слишком маловероятным казалось, что он способен на столь изощренное убийство. Хотя…

Елена в ответ промолчала. Набросив на плечи висевшую в коридоре на вешалке спортивную куртку и быстро впихнув ноги в кроссовки, она открыла входную дверь и решительно заявила: – Я хочу посмотреть на убитого.

Новые сотрудники поехали в Италию в поисках ювелира, работавшего на «Гуччи» в 1960-х, и обнаружили старика, топившего печь углем в маленькой мастерской. Его глаза загорелись, когда они объяснили цель своего визита. Он подошел к сейфу и начал вынимать ящики с украшениями. — Мы сидели в благоговейном страхе. Он знал, что когда-нибудь кто-то захочет восстановить бренд, и приберег их для этого дня.

— Я должен поговорить с вами лицом к лицу, — сказал скрипучий голос. — У меня есть важная информация, которую я должен вам предоставить. Нинни, заинтригованный и озадаченный, спросил: — Кто вы? Откуда мне знать, что я могу вам доверять? — Достаточно, если я скажу, что это касается убийства Гуччи? Нинни напрягся. Его карабинеры расследовали убийство бизнесмена почти два года, но безуспешно.

Когда Маурицио проиграл битву с «Инвесткорп» и был вынужден продать свою долю в «Гуччи», Патриция восприняла это как личный удар. — Ты с ума сошел? — кричала она на него. — Это самое безумное, что ты мог сделать! Потеря «Гуччи» стала еще одной незаживающей раной. — Для нее «Гуччи» олицетворяла все, — сказала ее бывшая подруга Пина Оримма. — Это были деньги, власть, идентичность — ее и дочерей.

— Мне ничего не давали делать, — жаловался Паоло. Когда он решил внести разнообразие и стал набивать сумки цветной бумагой вместо белой, то обрушил на себя гнев отца: — Ты что, не знаешь, что цвет имеет свойство тускнеть? Что за идиот! Когда Паоло вернул партию товара, пришедшую с опозданием, Альдо пришел в ярость: — Мы работаем с этими поставщиками много лет, с ними так нельзя!

Однажды Паоло распорядился убрать с витрины одну из любимых сумок Родольфо, так как с ним не обсудили дизайн. Родольфо потребовал ответа: кто посмел тронуть витрины? Еще одна встреча в офисе — и в воздух полетели сумки, прямо в открытое окно на газон перед зданием. Этот день вошел в историю «Гуччи»: сторож обнаружил разбросанные на земле сумки и вызвал полицию — он решил, что «Гуччи» ограбили.

— Кто убитый? — спросил Тольятти, склоняясь к трупу. — Это Маурицио Гуччи, — ответил ему один из коллег. Тольятти поднял глаза и насмешливо улыбнулся. — Ну да, а я Валентино, — съязвил он, вспомнив о вечно загорелом, темноволосом модельере из Рима. Имя Гуччи ассоциировалось у него с флорентийским торговым домом, который занимался кожаными изделиями. Откуда взяться Гуччи в миланской конторе?

Всего одна буква. Один росчерк. Тем не менее я ощущаю его. Внутри имени была пустота, похожая на отверстие в ведьмином камне. И эта пустота жаждала быть заполненной. Заполненной тем, что потеряно. И глядя на начертанное на земле едва различимое имя, я в глубине души понимаю: потеряна была Я.

Твоя любовь — это камень. Твоя любовь — это цепи, — отозвался боярышник. — Тебе не обрести свободы, пока ты не избавишься от них.

Если бы я могла уснуть до самой весны. Если бы была боярышником — слишком древним для любви, слишком мудрым для ненависти.

Выйти бы под дождь и потеряться в нем: смотреть на молнии, купаться в струящейся с листвы воде, слушать дробь капель по водяной глади реки и не думать, не мечтать об Уильяме.

Наша любовь крепка, как горы, и безбрежна, как океан. Может, он испытывает меня? Проверяет, сколь долго я выдержу без него?

Могу привести пример истории десятков молодых людей, которые выразили большое удивление, узнав, что интимные отношения оканчиваются беременностью.

Существует одна простая причина, по которой порнография настолько губительна, всепроникающая и сильная - она действует ка наркотик.

Сторонники сексуальной революции не придерживаются философии "живи сам и дай жить другим". Они понимают только язык обязательного признания.

Недаром отель «Манифик» слыл диковинкой и вызывал у всех восторги. Магия была явлением редким, опасным, ее избегали всеми силами.

Мир огромен и настолько разнообразен, что просто уму непостижимо, и всё же этой невысокой постройке удалось его пересечь.

Ты для меня не «ненужная вещь», — сказал он едва слышно. — В этом-то вся проблема.

Да, отель постоянно меняется, чтобы разместить гостей, добавляет новые коридоры, совершенствует планировку. Ты привыкнешь.

А вот в стенах отеля магия была безопасна. Поговаривали, что его хозяин заколдовал здание таким образом, что сюминары, служившие ему, могли являть чудеса своих дарований, не обидев и мухи. Никто не понимал, как ему это удалось, но всем хотелось поглазеть на это чудо.

Муромцев грузно рухнул на дно джипа, а Рябов оказался за рулем. Машина взревела, сделала посреди дороги противоестественный пируэт и помчалась в сторону центрального входа. И тут только американцы опомнились и открыли вслед джипу беспорядочную стрельбу.

Но он не умер и даже не потерял сознание. Какая-то часть его самого по-прежнему жила и боролась, и она, эта часть, понимала и осознавала, что он – Василий Муромцев, где-то рядом – его боевой товарищ Геннадий Рябов, и они уходят от погони.

Двумя очередями Муромцев и Рябов уложили шестерых, остальные двое, в том числе и бывший часовой, каким-то образом остались не задетыми пулями, и сейчас лихорадочно передергивали затворы, чтобы выстрелить в ответ.

Рябов сходу полоснул длинной автоматной очередью. Кто-то вскрикнул, кто-то с шумом упал, из пульта с треском вырвался небольшой фейерверк искр, разноцветные лампочки погасли.

Загремело железо, защелкали затворы. Каждый выбирал для себя оружие и снаряжение по собственному разумению. Здесь в ход вступил простой, но вместе с тем важнейший принцип бойца-спецназовца – оружие и экипировка должны быть надежными и удобными.

Спустя какие-то мгновения все четверо патрульных были обезврежены. Разумеется, никто их не убивал, в этом не было необходимости. А просто – мастерскими короткими ударами в нужные места солдаты были лишены сознания.

Наблюдать, как он соблазняет другую женщину, видимо, было моим наказанием за то, что я разрушила нашу любовь.

Мне стало интересно, каково это — испытывать такую сильную любовь и получать не меньшие чувства в ответ. Однажды я ощутила вкус подобной любви с Блейком. Какое-то время мы летали — пока не рухнули камнем вниз.

В мире грез воспоминания обгоняли друг друга, словно даже собственный сон хотел надо мной поиздеваться и напомнить о том, что я разрушила.

Взрывы повредили лестницу, поэтому у немцев вышла заминка, спасшая не одну жизнь. И все же они прыгали вниз, корчились за пустыми контейнерами, открыли шквальный огонь.

Внимание привлек капитан Потапенко: он лежал неподвижно, с приоткрытым ртом, не замечая, что туда набилась глина. В приоткрытых глазах теснилась болотная муть.

Враг допустил ошибку, заманивая группу в ловушку – бестолково расположил людей. Это не были кадровые военные, действующие четко и грамотно… Но это не имело значения, существование группы находилось под вопросом.

Кто-то на несколько мгновений включил фонарь. Озарился узкий участок леса, свет резанул по глазам. Фонарь погас, смельчак откатился. Пули вспахали косогор, за которым он только что лежал.

«Граната!» - проорал Садовский, и все уткнулись носами в землю. Взрыв прогремел с недолетом, не страшно. Жаркая волна опалила голову.

Потапенко не был идеальной мишенью, но пулю поймал. Капитан захрипел, лежа на боку, стал вгрызаться ногтями в землю. Ноги судорожно подрагивали.

Как странно открывать для себя другого человека, на которого ты, по сути, не возлагал никаких надежд и ничего хорошего от него не ждал. Как странно, когда ты хочешь сначала рассердить его, а потом – чтобы он искренне улыбнулся. Как странно, что улыбка этого чужого человека действует на тебя ужасно волнующе. И как сложно рядом с ним оставаться спокойной и равнодушной.

– Я вообще не понимаю, как ты попал на наш факультет! – рявкнула я в конце концов. Расслабиться и не раздражаться не получилось. – Я просто думал, что физфак – это и есть физкультурный… – лениво проговорил Артем. Немая сцена. Я несколько секунд молча пялилась на одногруппника, не понимая, всерьез он или шутит. Если всерьез, то ты, Ромашина, крупно попала…

Счастье не прячется, оно всегда рядом. Поджидает у светофора, за углом любимой кофейни или, как в случае с нашими героями, сидит за соседней партой. Счастье сбыточное и вполне осязаемое — достаточно решиться протянуть руку и вложить свои пальцы в его ладонь.

Все в этой жизни можно пережить. Правда, перед этим хорошенько наревевшись.

Странно корчить из себя кого-то лучше, чем ты есть на самом деле.

Внешность – для кого-то это, наверное, важно. Но это совершенно точно не самое главное.

Все, что ты называешь минусами, делает тебя особенной.