Текущее состояние жертвы неизвестно, но, судя по показаниям свидетелей, она мертва. Проблема в том, что в квартире находится девочка примерно девяти лет, и мы предполагаем, что ее держат в заложниках, – только поэтому до сих пор не взяли квартиру штурмом.

Стоило ей выйти из машины, как внезапный порыв ветра чуть не сбил ее с ног. Даже с такого расстояния рев волн казался оглушительным. Чувство единения с бушующей стихией странным образом бодрило. Вера направилась к коттеджу и постучала. Ответа не последовало. Она толкнула дверь.

Джо попытался представить эту сцену у себя в голове. Участники устали, к тому же это была их последняя ночь. Джек испортил ужин. У каждого была своя минута славы, и они старались проявить уважение во время чужих выступлений. Затем невысокая женщина среднего возраста начала читать и сразу же завоевала всеобщее внимание. Еще одно проявление странной магии.

Наклонившись, Чарли поставил чашку у порога и пошел вокруг дома. Там открывался вид на море, а в белой палатке на террасе кипела работа. Сквозь нейлон, просвечиваемый солнечными лучами, виднелись медленно двигающиеся тени.

Однако Вера, казалось, была занята чем-то своим. Джо подумал, что ей пришла интересная мысль во время совещания или она заметила, что они упустили что-то важное. Иногда у нее случались внезапные озарения — чаще всего они ни к чему не приводили, но порой поворачивали расследование в неожиданную сторону.

Тело напряглось от страха, а пульс участился. В ее квартиру кто-то влез. В голове промелькнул образ окровавленного тела, скрючившегося в темном углу, наполовину кошмар, наполовину — нет.

На нем был черный пиджак, светлая рубашка непонятного цвета. И почти вся — в крови. Кровь была и на каменном полу, и на стене. Как будто его ударили ножом, но только ножа поблизости видно не было.

Я просто хочу разбудить тебя. Как раз потому что ты для меня что-то значишь. Ты заслуживаешь того, кто любит тебя так же, как ты его. Попробуй подумать об этом.

Тебе даже не обязательно быть на моей стороне. Но если наша дружба когда-либо что-либо значила для тебя, пожалуйста, не предавай меня. Это всё, о чём я прошу.

Он подумал обо мне, вот и всё, что имело значение.

Я прислушивалась к его дыханию и своему учащённому сердцебиению. Я была так счастлива и ужасно взволнована одновременно.

Если он видит в тебе друга, ты наверняка значишь для него хоть что-то. Может, из этого всё-таки вырастет любовь.

Мой пульс участился, когда я взглянула в его ангельское лицо. Утонула в его глазах, и у меня снова появилось ощущение, что он глядит мне в самую душу. Я чувствовала такую связь с ним, такую близость.

– Сладких снов... Он улыбнулся и еще раз взглянул на меня своими сверкающими глазами, прежде чем повернуться, пройти по коридору и исчезнуть за поворотом. Мое тело сходило с ума и не хотело успокаиваться. Если бы я уже не была влюблена в Найта, то влюбилась бы сегодня вечером.

А вдруг он решит, я собираюсь признаться ему в любви? О господи! Вдруг он действительно заметит, что я в него влюблена?! Что будет, если Найт скажет, что ничего не чувствует ко мне? Как мне это пережить?!

– Можно тебя кое о чем спросить? – Конечно, – ответила я. – Ты влюблена в Найта? Я замерла, почувствовав, как заколотилось сердце, и в ужасе уставилась на нее. Фэйт рассмеялась своим нежным смехом, похожим на звон колокольчиков. – Не тревожься, это не так очевидно. Просто у меня хорошее чутье на такие вещи. Что ж, полагаю, мы соперницы…

Только теперь заметила, насколько близко к нему сижу. Я не видела ничего, кроме этого потрясающего лица… этой совершенной мягкой кожи… соблазнительных губ… Найт смотрел на меня горящим взглядом. Меня охватила дрожь, такая теплая и приятная, какой я еще никогда не испытывала. И тут кто-то постучал в дверь. Звук получился неожиданно громким, я даже вздрогнула. Когда дверь открылась, я уже высвободил

– Будто этого достаточно, – возразила я. – Да, да, знаю. Для тебя важно, чтобы у парня были мозги, чтобы он мог тебя рассмешить, чтобы ты могла на него положиться, и чтобы он не вел себя, как незрелый ребенок… – подруга лукаво взглянула на меня. – Я ничего упустила?..

Ю Сону… Этот человек действительно отличается от всех остальных. Он выживает благодаря основательно продуманной и эффективной стратегии.

Капитан, мы уже не раз шли на смерть. Но теперь я действительно собираюсь бросить эти армейские игры и побороться за выживание.

Каждый, кто сталкивается с некромантом, будь то монстр или человек, ошибочно считает, что имеет над ним численное превосходство, но… — Вы ведь даже не предполагали, что это засада? Первая охота на вампиров началась в кромешной темноте.

Прошло уже шесть дней с тех пор, как мир превратился в игру. Все выжившие либо объединились в безопасных зонах, либо продолжали прятаться, изолировавшись дома. А улицы стали территорией, принадлежащей монстрам.

Сумасшедшая игра наконец-то началась всерьез.

Как человек, в руках которого бразды правления над самой смертью, вы можете спасти большое количество жизней или же воспользоваться шансом и сделать своими приспешниками всех тех, кто погибнет. Выбор остается за вами.

«Смерть так же неизбежна, как рассвет, и с новым днем восстанут и новые мертвецы. Тогда мы придем. Чтобы найти. Сразиться. И освободить. Тогда живые смогут процветать, а мертвые — покоиться с миром». Но ниже появилось свежее, совсем недавно вырезанное неопытной рукой дополнение: «Здесь нет покоя».

Что бы это ни было, у нее возникло внезапное желание присоединиться к Джулиану. Устроиться у него под боком, взять его руку в перчатке и умолять принять ее извинения, какими бы слабыми они ни казались. Какими бы ничтожными ни были. Ведь она могла предложить ему только это… но этого было мало.

Она понемногу впускала меня в свое сердце, и я не чувствовал себя вправе слишком резко врываться в ее жизнь. Я хотел, чтобы она мне открылась, но не хотел показаться слишком отчаявшимся — хотя именно таким я и являлся. Больше всего на свете я желал, чтобы она вернулась в мою жизнь, и было очень важно ее не отпугнуть.

Возможно, ты просто ждешь нужного человека. Вот почему у дяди Лэндона нет девушки. Он сказал, что ждет, когда нужный человек вернется в его жизнь. И еще он говорил, что когда-то давно любил девушку, но у них ничего не вышло.

Ты человек, а человеческие чувства никогда не бывают однозначными. Но тот факт, что ты все еще испытываешь к нему привязанность, не означает, что ты снова должна впускать его в свою жизнь.

Меня пугало то, насколько низкая ее самооценка, и я хотела помочь ей обрести уверенность в себе — пусть даже через ее рассказы. Кроме того, мне нравилась ее компания. Она была прекрасным ребенком с разбитым сердцем. Все, в чем она нуждалась, — осознать, что она уже достаточно хороша.

Я не могла и подумать, что однажды полюблю своего заклятого врага. Искренне верила в то, что единственным словом, описывающим наши отношения, было и будет — «ненависть». Но любовь проникла в мою душу, совершенно не заботясь о мнении разума. Единственное, что ее волновало, — то, как мое сердце билось ради Лэндона.

— Он хочет, чтобы ты стал его наследником, если с ним что-то случится, — он подталкивает меня. — Но никто не пойдет за тобой, если ты не сделаешь шаг вперед.

— Богоубийца. Это довольно иронично, не правда ли? — Он продолжает улыбаться. — Я выбрал это имя, потому что Стерлинги были богами в этом городе…

— Как можно любить монстра? — Потому что я тоже чудовище, и ты полюбил меня первым.

Я пытаюсь себе представить самые худшие вещи, которые он может сделать и которые способны оттолкнуть меня от него, и понимаю: что бы он ни совершил — этого будет недостаточно.

— …все, чего я хочу, — это узнать причину, почему ты не стал бороться за мою свободу. Почему вместо этого ты решил привязать меня к себе?

Она так чертовски сильна, что даже не подозревает об этом. Она — оружие, созданное ею самой. Яростная, прекрасная и такая совершенная.

Я сжал кулаки — сейчас это был не мой страх, не мое отчаяние. Моей была только ярость, и мир снова сделался для меня предельно четким. Удивительно: в такие моменты я словно становлюсь другим человеком. Или, наконец, собой? Не знаю.

Что хуже унижения? Оказывается, стыд. Причем стыд не перед кем-то: его можно пережить. А вот стыд перед самим собой — он страшнее.

Абсолютно все предсказания здесь сбываются, а волшебники, которые пытаются изменить судьбу, — просто глупцы.

Магию часто сравнивают с огнем. Или, если книгу пишет волшебник из Средних миров, — со свечой. Банально, согласен, но, как по мне, со свечой стоит сравнивать человеческую жизнь. Многие поэты на Острове так и делают. Моя свеча еле горела, когда я встретился с Шериадой. Но теперь она пылает ярко.

Разве можно чему-то научиться немедленно, сходу? Разве совершенство не построено на ошибках?

Мой друг однажды сказал, что Междумирье похоже на сказку. Я тогда подумал, что сказка эта страшная. Жестокость нравов, царящая здесь, ввергала меня в трепет. Здесь правит сила, а сильнее всех тут маги и они владеют всем.

Оливер, тебя осуждают совершенно посторонние люди, которые никогда не были так близки тебе, чтобы знать, как прекрасна твоя душа. Не важно, что они думают. Они не имеют права решать, кто ты такой, опираясь на чью-то ложь.

Самое странное в жизни – как что-то может появиться из ниоткуда и за долю секунды все изменить.

Каждая жизнь не только одинаково прекрасна, но и уникальна.

Приятно знать, что даже если ты заблудился, твой дом не исчез, он просто скрылся из виду.

Я хотел понять, что движет человеком. Видеть в людях не только солнечный свет, но и разглядеть скопившиеся в душах грозовые тучи.

У каждого человека в мире есть что-то вроде плейлиста. Сборника треков, сопровождающих его по жизни, где каждое воспоминание — это песня. Объединяясь в одно целое, эти песни превращаются в неповторимый шедевр.

— Ты выглядишь потрясающе. Великолепно. Как та Пикси Рэй, которую я всегда знал.