Бен… Только она может называть его так, потому что знала его еще маленьким мальчиком. И для него подобное обращение — нечто очень личное и сокровенное. Я однажды попробовала тоже так к нему обратиться, и это была не лучшая идея.

Иногда мне хочется начать новую историю со слов, что это был самый обычный день, похожий на любой другой до этого. Просто сама эта фраза очень хорошо звучит. Но будем честны, ни один день не похож на предыдущий и не будет похож на следующий. Впрочем, это даже к лучшему.

Интересно, что многие даже не думают о том, что в любую секунду жизнь может измениться, и вот вчера ты только бегал и прыгал на своих ногах, а сегодня уже иожешь лишиться всех этих милостей.

Выбор. Он всегда стоит у каждого из нас. Всегда. Каждый день мы выбираем.

Любое слово, сказанное нами, может либо излечить, окрылить, подарить надежду, или же, наоборот, покалечить, погубить и низвергнуть в ад.

Он влюбил ее в небо, подарил ей крылья. Он дал ей больше, даже не догадываясь об этом.

Он прекрасно помнил, как они лежали с Адель в таком поле и казалось, что счастье только начинается. Но у них все еще впереди. Это тоже судьба, что он снова в этом месте.

Нет, Адель не было стыдно за прошлое! За любовь не может быть стыдно!

Он прожил с Патрицией пятнадцать лет, но так и не научился читать по ее глазам. А тут... даже слов не надо! Стоит только взглянуть в серо-голубые глаза, чтобы понять, что их обладательница волнуется.

Почему-то она увидела лицо Марко: он улыбался, в его глазах играли искры, когда он смотрел на самолеты. Она еще помнила, с какой любовью он рассказывал об их отличиях. Он передавал эту любовь ей с каждым поцелуем во время взлета.

Адель вспомнила своих соседей из самолета, мистера и миссис Смит. Такую любовь она видела впервые и думала, что она в единственном экземпляре, но, видимо, нет. Значит, любовь существует у многих.

Она разрыдалась, когда села в машину. Сидела в ней до тех пор, пока слезы не высохли сами. Она смотрела на выход, мечтая, чтобы Марко передумал и вернулся обратно к ней. Но его не было. Он улетел.

Авиация — это неземное место, лишенное мирской суеты, где действуют свои законы и порядки. Где всем правит экипаж, а во главе стоит капитан.

— Дорогая моя, вам нужно как следует выспаться. Сон лечит! А Рим... Рим – вечный город, он вас покорно будет ждать.

В комнате повисла неуютная пауза. Психиатр знал, что она снова врет: это было заметно по тому, как его черные глаза быстро пробежали по ее лицу. Со временем Виктория тоже научилась понимать язык тела и внимательнее следить за своими жестами. Но как бы она ни старалась держать себя в руках, иногда невозможно не кусать ногти, не дергать плечами и не поджимать губы. Все это выдавало ее.

Осознание того, что за тобой следят, было отвратительным. Казалось, в любой момент могло случиться что-то плохое. Она чувствовала себя связанной по рукам, неспособной защититься.

Виктория схватила нож и, прихрамывая, подошла ближе. Ощущения были такие, будто ядовитые муравьи ползают по лодыжке, пожирая плоть, чтобы добраться до костей. Ей хотелось спросить, кто там, но она сдержалась. Сердце колотилось с оглушающей частотой.

Девушку охватило чувство, будто происходит что-то очень неправильное. Прошлое оставило глубокую рану, но та зажила, и Виктория научилась не бередить ее. А теперь, встретившись с отцом убийцы своей семьи, она собиралась все разрушить, вскрыть рану, которая снова начнет кровоточить.

Викторию трудно удержать. Мы продолжаем в таком духе уже давно, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Шаг вперед, еще шажок – и начинай сначала. Мне кажется, пора сделать решительный ход – так сказать, взять быка за рога. Мои ладони вспотели, сердце бешено колотится. Жду не дождусь. На этот раз я не сомневаюсь, что все пройдет замечательно.

Но это была не вся история. Есть кое-что, о чем не знает никто – даже доктор Макс. В свое время газеты не написали об этом, а с годами Виктория так тщательно отрепетировала свою версию, что никто не сможет заподозрить, будто она что-то умалчивает.

Вот что делает с человеком жизнь в маленьком городе. Изоляция и отсутствие новых знакомств превращают тебя в другого человека. Ты либо разговариваешь слишком много, либо не разговариваешь вообще.

Не нужно много месяцев обучаться в Глинко, чтобы понимать, что поиск мотива, орудия и возможности — это отправная точка любого расследования. Андреа попыталась применить эту формулу к жестокому нападению, ставшему причиной смерти Эмили.

Она отчаянно боролась за еще одно мгновение, еще один вдох, чтобы последние слова ее маленькой девочке не были ложью. Кто-то всегда планировал причинить им боль. Они никогда не были в безопасности.

Она и представить себе не могла, как тяжело ему жилось. Он был опустошен, когда убили его лучшую подругу. Потом его мучила мысль, что у него недостаточно власти, чтобы призвать убийцу к ответу

Андреа изо всех сил пыталась сохранять нейтральное выражение лица. Она знала, что это была тайна, но не для самой Эмили.

Но вместо этого она чувствовала ужас. Она чувствовала страх. Она чувствовала всю тяжесть ответственности, а ответственность, в конце концов, заставила ее почувствовать нечто совершенно конкретное: призвание.

Страшно, но отчасти это и есть истина. Мегаполис со своими устоями заканчивается через несколько десятков километров, и на смену ему встают давно забытые городским жителям люди искренней силы.

Мы, городские жители, зачастую отстраняемся от природы, которая является частью нас. Мы сами куем себе цепи и замуровываем себя в бетонные кре-пости. На лоне природы, окруженные свободными людьми, порой становится дискомфортно, ведь мы привыкли держать внутреннюю свободу взаперти на про-тяжении долгого времени.

Как часто бывает, жизнь сама все расставляет по местам.

Настоящая, глубокая взаимосвязь с природой определяется ни количе-ством восторженных вздохов, ни числом фотографий в телефоне, ни галочками над маршрутами, поставленными на карте твоих желаний. Я убеждена, что еди-нение происходит тогда, когда тебе не нужно доказывать никому свое местона-хождение, когда ты вместо восторженности от искусных берегов великой реки погружаешься в рутину.

В дальних странствиях наступает момент, когда доверяешь уже не только себе и напарнику, но и окружающим людям. Шаг за шагом – и перед тобой уже вырисовывается будущее, размытое, но вместе с тем будто бы цельное.

Снег растаял. Жизнь продолжается.

Истинный друг - это тот, кто может оценить твое счастье, радоваться вместе с тобой, пусть даже ему самому не слишком весело.

Тайное всегда становится явным. Но иногда на это уходит целая жизнь.

Ради любимых людей мы способны сделать все, что угодно.

Кропоткин находит всюду ростки коммунизма. Даже буржуа, то есть капиталисты <...>, оценили коммунистические начала и внедрили некоторые элементы в свои бизнес-модели. Например, вы решили отправиться в плавание на пароходе или поселиться в швейцарском пансионате. За фиксированную плату вы можете пользоваться всеми удобствами, не задумываясь о том, сколько съели за общим столом или выпили в баре.

Томас Мор был новатором своего времени в отношении восприятия смерти. В Утопии религия и государство не запрещают, а поощряют уход больных из жизни, чтобы их мучения закончились. Это святое и почетное дело, на которое благословляют людей священники. Об остальных больных утопийцы заботятся с большим усердием и делают все, чтобы вернуть им здоровье...

Герой романов Джоан Роулинг с магическими способностями — Гарри Поттер — мог словом зажечь свет на конце своей палочки, поразить врагов, заставить предметы парить в воздухе. В детстве мы мечтали обнаружить в себе способности к магии и творить необыкновенные чудеса, подобно героям романа про волшебников. На самом деле такая способность есть у каждого, достаточно лишь начать изучать науку.

На плечи гида или руководителя выпадает крайне ответственная задача: максимально правильно оценить ситуацию с погодой, состоянием участников, и попытаться, на основе своего накопленного предыдущего опыта и даже некой приобретенной горной интуиции правильно спрогнозировать шансы на успех или поражение. Причем на принятие решения у тебя есть всего несколько минут. А то и меньше...

Воспоминания шестилетней давности кружили в голове частичками пепла. Прибытие Айдана всколыхнуло бурю в застоявшемся душевном болоте. Как усмирить ее вновь, я не знала.

Я вдруг совершенно ясно увидел перед собой оби-женную девчонку, отчего взбеленился сильнее. Надо же, ей не пришлась по душе моя дерзость! Можно подумать, я наслаждался, ощущая себя жарящимся на вертеле гусем!

— Если вы запамятовали, Амаль Кахир, мои тени с легкостью тушат ваше пламя. В равном поединке я одержу победу. Впрочем, вы всегда можете влить в меня зелье навиров и получить преимущество, процедил я, не сводя взгляда с наместницы.

— Отец, вы же знаете — я вся в мать. Собственный шепот напомнил мне шипение одной из змей, полчища которых сегодня ночью погибли в бушующем пламени. Их ползло к Вароссе все боль-ше, будто гады со всего материка решили поселиться в городе роз.

Я должен был добраться до него во что бы то ни стало! Сил осталось не так много, но мне понадобится каждая их крупица. Я сосредоточился на бушующей внутри тьме и направил на кадара все тени, какие только откликнулись на зов.

Небольшой огонек затрепетал на ладони, и я стис-нула зубы. Даже малый жар приносил страдание. О большом пламени лучше и не помышлять, иначе руки и вправду обуглятся до костей, как и предрекал Беркут.