Мужчины по своей природе – охотники на женщин. Тамара прекрасно понимала это и очень жалела о том, что свои ружья они не оставляют дома, несут их на работу. Иногда в штанах.

Еще ощущение, что в ноге остановилась кровь. А ведь эти самые похитители ему не просто укол делали. У него в жилах должна была свернуться кровь. Может, теперь там сплошь тромбы. Сейчас оторвется один, и все, пиши пропало.

Тамара промолчала, сжала зубы. Она понимала, к чему клонит начальник. Сначала намек, затем предложение. Если она правильно все поняла, то сегодня будет постель, а завтра — приказ о назначении. Или Мигайлов потеряет к ней интерес.

С парком кончился город и началась дорога. Над дорогой висела луна и было светло. Никто по дороге не ездил. Одна машина только промчалась, но именно после неё Тае стало страшновато идти, тем более, что никаких хуторов видно не было. Её деревянные сабо стучали туктуктук, и получалось, что её одну и было слышно на всю округу.

Мы покупаем пончики на Рижской. Они продаются в нарядных белых вагончиках у метро. В окошке толстая тетенька . Она не двигается от того что тело ее занимает слишком много места. Но полные руки курсируют между прилавком, подвесными полками с бутылками, окошечком выдачи, в которое нам вот-вот протянут хрустящий пакетик с десертом, щедро припорошенным сахарной пудрой.

В выходной день самое главное — выйти из дома. И не то чтобы как можно раньше, а просто хотя бы выйти. Мусор вынести, например, или лук купить внизу. Но это не всегда. Хорошо ещё, если у тебя запланировано. Например, выставка, «Пушкин и обезьяны» в Дарвиновском музее.

В десятом классе, например, Птица показала мне свои портреты. Это были глянцевые черно-белые снимки. До этого я такие видела только в специальных фотожурналах. На снимках Птица смотрела из космической черноты, а ее белые волосы, как крылья гигантской чайки, трагически ломались на плечах. Помню, что я поискала и не обнаружила в себе абсолютно никакой зависти ...

Ботанический сад еще издалека приветствовал Лену двадцатиметровой араукарией, похожей на елку-акселератку. И Лена, выходя на облупленное крыльцо своего подъезда, как лонжей цеплялась взглядом за ее веселую верхушку и начинала зарядку. В отличие от Лены счастливая американская араукария могла развиваться в любом грунте – были бы условия. А именно: тишина, покой, респектабельные соседи.

Остаётся предыдущее поколение, кормившее свою любовь трудным бытом, дефицитом колготок и смежными комнатами. В эти проверенные фонды они, Майины родители, друзья родителей, их сестры и братья инвестировали все свои чувства – и вот дождались ,что они , чувства, конвертированы в трехразовое питание, свежее бельё и общую светлую радость по поводу хороших анализов.

«Я понял, что именно этого я и пытался достичь всю свою жизнь — не прийти первым только один раз благодаря огромным физическим и умственным усилиям, а знать, что я могу победить в любой момент, когда захочу, иметь абсолютную веру в то, что я один из победителей в жизни. Мне больше не надо было бежать ради чьей-то похвалы. Я стал главным игроком, потому что когда-то давным-давно мечтал им стать»

«В этом и заключается азарт бизнеса — никогда не знаешь, что ждет тебя за следующим углом»

«Я был занят делом, которое поглощало каждое мгновение, когда я бодрствовал, а иногда и когда я спал. Именно благодаря этому компания появилась и росла. Я жонглировал таким количеством мячей, что, потеряй я концентрацию хотя бы на секунду, все бы рухнуло. Я уже стал пленником растущего успеха, который опасен для любого процветающего предпринимателя»

«Задним числом любое название бренда может показаться воплощением маркетингового гения. Я взял первую букву от каждого предмета, что находился в поле моего зрения: «О» от oven («духовка»), «S» от settee («кушетка»), «В» от bottle («бутылка»), «А» от armchair («кресло»)... Osba, Sabo, Osab, Baso. Дерьмо. Все это дерьмо. Как, черт возьми, в «Кодак» придумали это ничего не значащее слово?»

«Даже в самых смелых своих мечтах этот болтонский обувщик не мог представить себе, что всего четыре года спустя, в 1904 году, его кроссовки сыграют важную роль в трех мировых рекордах за один забег»

Как только на вызов ответили, Василиса вырвала у него трубку. Она должна была требовать от милиции немедленного действия. Время сейчас работало против ее родителей. А может быть, их уже поздно было спасать.

Падая, Василиса умудрилась просунуть руку в открытый проем тумбочки. Там, на полке стоял баллончик со слезоточивым газом. У бандита был пистолет, он запросто мог выстрелить в ответ, но Василиса подумала об этом уже потом, когда нажала на клапан.

У боевой гранаты сначала шумно срабатывает запал, а потом уже происходит взрыв, но Матвей как-то не подумал тогда об этом. Душа ушла в пятки, но с места он не стронулся и даже глазом, кажется, не моргнул.

Особенно Матвей в армии хлебнул. Он в спецназе служил, там сапогами в морду вполне законно били, на прочность проверяли, да и вообще. Столько злости тогда накопилось. Если бы их в Чечню отправили, то они всех там порвали бы.

Ей казалось, что в самом низу ее живота разлилась вязкая патока, на которую тут же слетелись осы с щекотными крыльями. Василиса внутренне сажалась в ожидании укусов. Но вдруг это будет совсем не больно?

Он резко обошел черный «ауди», водитель которого не притормозил, как на то рассчитывал Глеб. Послышался шум, с каким соприкоснулись машины. – Вот козел! – возмутился Глеб.

Проклятие праймусов: мы способны питаться лишь теми чувствами, причиной которых послужили сами.

Некоторые вещи стоят того, чтобы рискнуть ради них жизнью.

Существуют вещи, которые мы можем изменить, и вещи, которые мы должны принять.

Они праймусы — демоны, которые похищают наши эмоции и питаются нашими душами.

Смертные часто боятся того, что не понимают.

Мы знаем, как крепостные превращались в миллионеров, благодаря своему труду и смекалке, как изобретения бывших крестьян опережали время. Мы знаем о крепостной ненависти и крепостной любви, о преданности и долге, о вражде и поисках справедливости. Крепостное право – одна из сложных, очень многогранных и, безусловно, важных вех русского прошлого.

Мы знаем о великолепных художниках, поэтах и скульпторах из крепостной среды, об актерах и аристократках, вышедших из дворовых.

Почти двести лет в России существовал порядок, при котором одни могли с абсолютной легкостью распоряжаться другими. Люди жили бок о бок, но при этом находились словно на разных планетах. Полное бесправие крепостных и безграничная воля помещиков породили столько сюжетов, каких не сыскать ни в одном романе или сериале. Это были крепкие узы.

Она – тот самый лучик света, который заставляет меня идти вперед.

Грей взглянул сперва на Сейхан, потом на монсеньора. Теперь он понял, чего ради священник тащил их на остров и почему отмалчивался. «Такое надо видеть собственными глазами». Говард повел их по залу. – Этих воинов из песчаника нашли разбитыми и погребенными на полуострове Синис. По нашим оценкам, гигантов когда-то было сорок четыре, однако восстановить удалось чуть больше половины.

Ковальски изучил плавучую тюрьму опытным глазом бывшего моряка. На яхте имелось сразу две вертолетные площадки: на носу и сверху. Плюс, когда его вели через ангар, он увидел там ряд черных гидроциклов, смотрящих носами в задраенный люк, и четырехместный батискаф, оснащенный двойной ракетницей под миниторпеды. Настоящая плавучая военная база, скрытая за фасадом прогулочного судна.

«Их страдания и ужас пронимали меня до мозга костей, однако я не посмел уступить. Даже сейчас я мысленно вижу шайтанов – огненных демонов Тартара, – беспощадно терзающих команду, что верно сопровождала меня эти два года. Впрочем, из моего рассказа станет ясно, что страх медленной смерти и доблестного человека превращает в подлого дикаря».

– Откуда же она? Кто ее сработал? Ответил Бейли: – Ее автор – великий ученый и художник. Ро покровительственно выступил вперед и посмотрел на собравшихся. – Это работа Леонардо да Винчи, – произнес он. – Папа Лев заказал мастеру копию карты из арабской рукописи. Согласно описанию, карта, если ее активировать, укажет путь к вратам ада.

Бык взревел, изрыгая пламя, и бросился в сторону каюты, привлеченный не то звуком, не то светом. У него и правда имелись глаза из черных алмазов, подсвеченных изнутри огнем… или это просто украшение? Как бы там ни было, бык опустил голову и, оставляя огненные следы и запах горящей нефти, с разбегу врезался в стол и разнес его в щепки. Потом ударил снова, в нос корабля, отчего судно вздрогнуло.

Мак вспомнил, как молоты пробили дыры в кувшинах, как наружу хлынуло черное масло. Может, это оно изолировало крабов от воздуха? И без него они проснулись? Приближаясь к кромке черной лужи, Мак решил проверить догадку. Всколыхнул ногой черную жижу, окатив ближайшего краба: золотистое пламя моментально погасло. Тварь проползла еще немного, оставляя маслянистый след, и застыла.

Олег — человек мирный, но его нетрудно завести. Для этого достаточно неосторожного слова. И тогда уже не важно, кто первым начал. Сначала в морду, потом уже извинения.

Поворачиваясь к Олегу спиной, девица облизнула его игривым взглядом, при этом потеребила мочку уха с дешевой сережкой. Она знак ему подавала, или же просто зачесалось у нее там?

Не мог он сдать Митрука ментам, воспитание не позволяло. Но крыс парень не любил еще больше, поэтому решил, что пару ребер этому козлу обязательно сломает.

Он выбрал второй вариант. Приклад смачно врезался в широкий бритый затылок. Человек раскинул руки как крылья, но не взлетел, а мешком бухнулся на землю.

Олег бросил автомат назад, удерживая его за ствол и цевье. Он метил прикладом в грудь, а попал в голову. Слышно было, как хлюпнули слюни во рту. Или даже мозги в голове.

Олег вскочил сразу, едва только пришел в себя. В этот момент на него и обрушилось что-то длинное, твердое и тяжелое. Удар был направлен в голову, но пришелся по спине.

Три Болдинские осени – это три побега.

Пушкин – очень кризисный поэт.

Вечный русский маятник между властью и свободой, которая при этом изматывает еще и больше, чем власть.