Какой-то юный старообрядец-сектант, которого только по имени и знают - Савва, должен принести какой-то очень дорогой и, может, даже запрещенный предмет, связанный с отправлением религиозного культа, покупателю и получить за него что-то, тоже важное и весомое. Нормально так, в лучшем стиле русских народных сказок – неизвестно, непонятно, таинственно, но здорово!

Гаранин обезоружено молчал. Отпираться, давать какие угодно заверения, а хуже того, угрожать комендатурой было бессмысленно. В голове колотилось: «А если он все же возьмет и поведет меня в контрразведку? Вот прямо сейчас, в больничном халате… По всем исходам я в ловушке.

В размышлениях и постройке комбинаций Гаранин вышел из палаты, пересек коридор и через черный ход оказался во внутреннем госпитальном дворе. Отсюда расходились дорожки на кухню, в прачечную, на конюшню и в прочие хозяйственные службы.

…Белые взяли Крым в тиски, так же внезапно, как и красные за три месяца до этого. На исходе марта девятнадцатого года красные обступили полуостров: одновременно ломили на Перекоп, форсировали Сиваш, с гор спустились партизаны и ударили в тыл белым – не спасла их ни греческая дивизия, ни судовая артиллерия с кораблей Антанты.

Он стал повторять за ней, шел от дерева к дереву, приподнялся чтоб размять затекшие ноги… в смородиновых зарослях мелькнул крест на маленькой деревянной гробничке. На этот раз Гаранин был на чеку, воле удивлению или иному неожиданному чувству не дал.

И германскую войну он все же любил. Отчетливо вспоминая некоторые эпизоды, он понимал это день ото дня уверенней и крепче. Ему не забыть, как отбил их эскадрон однажды несколько десятков латышей, угоняемых немцами в плен. Немцы покидали занятый ими клочок земли, выжигали деревню, уводили с собой скот, женщин, детей и стариков.

Гаранина обхватило разом несколько рук, кто-то ловко порол рукав его кителя и бинтовал руку. Гаранин застонал и медленно открыл глаза. Среди мелькавшей формы, амуниции и лошадиных крупов, он увидел ротмистра в седле.

Бойцу оставалось уже немного, когда очередь трассирующих пуль вспорола его маскхалат. Ранение пришлось в нижнюю часть туловища. То ли от боли, то ли по инерции он на секунду запрокинул голову, затем упал лицом в снег.

Королёв резко развернулся и двумя коронными ударами вырубил обоих конвоиров. Те рухнули как подкошенные. А через мгновение в блиндаж полетела граната, похоронившая всех, кто там находился.

Женя и сам пытался всматриваться в стоявших на мавзолее людей. По правую руку от Сталина можно было различить Молотова, по левую — Берию. Остальных Ануфриев не мог разглядеть. Но обратил внимание, что Сталин периодически обменивается репликами то с одним, то с другим соседом.

Среди раненых оказался заместитель командира капитан Захаров. Он полулежал на лестнице телеграфа, прижимая ладонь к животу, откуда сочилась кровь. Рядом валялась пробитая осколком полевая сумка, которая и спасла капитана от смертельного ранения.

Возле диетического магазина, где недавно была длинная очередь, ползали и кричали десятки людей. На мостовой виднелись красные пятна. На проезжей части стояло несколько легковых автомобилей со спущенными скатами и побитыми стёклами.

7 октября бригаде было приказано сформировать отряд подрывников для минирования важных объектов и сооружений государственного и оборонного значения в Москве и на подступах к ней. Это была первая серьёзная работа.

Не так просто застрелиться из охотничьего ружья. Это если пальцем ноги на спусковой крючок нажать, но Гуляев даже не разувался. И никакого приспособления для того, чтобы дотянуться до спускового крючка поблизости не наблюдалось.

Гуляев лежал на боку, теменная часть черепа снесена – не особо преувеличивал Пыжов, когда говорил, что полбашки к черту. Ружье лежало тут же, на земле почти параллельно телу.

Павлик лежал на тропинке, головой зарывшись в мокрую траву. Пуля попала в сердце, выступившая кровь была едва заметна на фоне темного и мокрого полупальто, застегнутого на все пуговицы.

Родион смотрел на шишку в надлобной части головы парня. И гематома в этом месте, и кровь запеклась, похоже, прикладом приложились. Ударили сильно, но вскользь.

Лера зажглась как спичка, воспламенилась, распалилась. Родион, казалось, выгорел вместе с ней дотла. Секс, конечно, не самое главное в семейной жизни, но в этих ярких мгновениях особенный смысл. И маленькая смерть, воскресать из которой одно удовольствие.

Не прошло и месяца, снова ЧП – Славу избили на стройке, где он сейчас работал. Всего лишь избили, но Фомин понял, что впереди его ждет новый всплеск насилия.

Вадим набрался смелости, потянулся к Эльвире и положил руку на ее голую коленку. От волнения рука онемела, пальцы утратили способность к тактильному восприятию. Нельзя так поступать, но ведь это же хитрый ход, тактическая игра – во имя закона.

Мельникова так резко мотнула головой, что сдвинулась с места. А может, она шарахнулась от опера как черт от ладана.

Преступник мог нагнать Лужина или выйти ему в спину из засады. Но в этом случае он не мог выстрелить сразу. Лужин получил пулю в грудь, значит, он почувствовал преступника, развернулся к нему. Только тогда и раздался выстрел.

Место, где обнаружили тело, пометили, но силуэт весьма условный. Никто не стал бы обводить мелом еще живого человека.

Потерпевший повернул к нему голову, даже попытался сфокусировать на нем взгляд, но не так и не сумел. Смотрел на Макара безжизненно, никаких эмоций не проявлял.

Макар хотел было вызвать такси, но все же решился сесть за руль. Не в том он состоянии, чтобы управлять автомобилем, но у него есть оправдание – вызов на убийство. Еще бы узнать, кто кого убил.

Киллеры не мазали, отец стал падать, но Семен и не думал опускать Майю. И разворачиваться не стал, подставляя под выстрелы свою спину. Он испугался! Этот трус закрывался своей молодой женой!

Замерли все, ждут, когда фотограф запечатлеет момент ее «смерти». А ведь она, считай, умерла. Ощущение такое, как будто Семен выносит из загса гроб с ее телом. Ведь если незамужняя девушка погибает, в гроб ее кладут в подвенечном платье.

Родион не сомневался, что ему придется лоб в лоб столкнуться с вооруженными преступниками. Не зря же его предположение совпало с информацией, которую не смог донести до него Абакумов. Расстрелянная невеста, месть через двадцать лет…

Родион поймал обе руки, чуть отступил назад, сдергивая противника с точки равновесия и резко шагнул вперед, заставляя выгнуться в спине. Туманов и не хотел, но прогнулся, и тогда Родион ударил его по ногам. На землю противник ложился с заломленной за спиной рукой.

Мужчина выдернул Славика со двора, как рыбу из воды, и тут же, ударив по ногам, сбил наземь. А удар четкий, поставленный, Славик не мог ему ничего противопоставить.

Сынок высокопоставленного папы Варшавин положил глаз на его Валерию, а, получив отказ, подставил ее под статью уголовного кодекса, Родиона подлость сынка вельможи взбесила, он не смог справиться с эмоциями, в итоге понижение и в должности, и звании.

Вчера везли на санях раненого в санбат через нашу деревушку, так снаряд упал рядом, убил лошадь и оторвал голову этому раненому, а ездовой убежал, и долго лошадь и труп без головы лежали на дороге.

Когда комдив уже спустился с чердака и стоял у стола, один из самолётов дал очередь зажигательными пулями; одна попала ему в ключицу и застряла где-то под лопаткой. В очень тяжёлом состоянии его сегодня отправили на самолёте в Москву.

Успел я прочувствовать и что такое бомбы: недавно две разорвались у самой хаты, одна в двух метрах — так не только рамы, но и ставни вылетели со своих мест.

Вчера еду верхом вдали от леса, вижу — идут три самолёта низко-низко, остановился, жду: первый дает очередь из пулемёта, за ним оба других делают то же. Попасть в меня почти невозможно, но так они действуют на психику.

И вот на небе вертится 30-40 бомбардировщиков… Со стороны интересно глядеть, как они колесом, штук по 10 идут друг за другом в пике. А пикируют некоторые точно под 90 градусов.

Разбиты все мосты, по дороге стоят разбитые танки, автомашины, а по обочинам из-под снега торчат руки, ноги оставшихся здесь навсегда фрицев и гансов.

Прежде чем Гуров понял, что происходит, на его бедную голову обрушилась целая вселенная. Стараясь удержать равновесие, он сделал неуверенный шаг вперед, качнулся и нашел спасение, схватившись за края стола. Второй удар сломал его окончательно.

- Этот писатель работал корреспондентом в какой-то газете, что дало ему возможность осветить подробности неправомерных действий судьи, которая отпустила на свободу отпетых ублюдков. После этого он стал получать угрозы, а потом у него похитили дочь.

- Банду судили в несколько этапов. Процессы проходили в Мосгорсуде. И это был театр, скажу я тебе. Каждый, кто попал на скамью подсудимых — каждый, Гуров! - получил намного меньший срок, чем запрашивало обвинение.

Он хотел было приложить руку к лицу, но не смог — обе руки были крепко зафиксированы за спиной. Тот, кто определил Гурова в это помещение, заботливо прислонил его податливое тело к кирпичной стене.

Из-за угла дома выкатилась уж знакомая машина. Гуров инстинктивно сполз вниз по сиденью — издалека никто и не увидит, что в салоне «Форда» кто-то есть.

Встретить бандитов по дороге на работу, пусть даже случайно, Гуров считал великой удачей, и всегда имел наготове план последующих действий.

Мой мир накренился вокруг своей оси в тот же миг, когда командир Рип ворвался на тот пиратский корабль и в мою жизнь. И при каждом нашем столкновении эта ось накреняется еще чуть сильнее.

Мой царь меня любит. Безусловно. Любит так сильно, что решил держать в клетке.

Тебе нужно зажечь искру к жизни и бороться. Не позволяй ему заглушать твой блеск, не позволяй всему этому чертову миру тебя топтать, — кричит он, и я вздрагиваю от этого пылкого требования. — Если бы ты только попробовала, то сияла бы ярче чертова солнца. А вместо того решила бездействовать и блекнуть.

Наш разум — это бесконечный поток перспектив и исходов.

Как я могла каждый день смотреть в его глаза и не видеть, что он предан блеску моей кожи, а не любви моего сердца? Как я могла не заметить ослепляющую правду, которая все это время была в его взгляде?

Золото. Какое тягостное, тяжелое слово. Некоторые, услышав его, думают о богатстве. Другие о цвете. Кто-то другой о совершенстве. А для меня золото — это моя особенность. Так было с самого первого моего вздоха.

Гуров поднялся на ноги, стянул с рук перчатки и с сожалением посмотрел на тело. «Красивая какая, - подумал он. - Права была Марина: глаз не оторвать. И как же тебя угораздило?»