Волков насчитывалось двенадцать голов, и все серые мохнатые хищники чинно сидели в ряд, подвернув пушистые хвосты. – Добрый вечер, – приветливо поздоровалась Вэл, хотя вернее было сказать «доброй ночи» – время перевалило за полночь. – Семейство Энсли, если не ошибаюсь?

Удобный вид транспорта для городских условий – метла! Никаких пробок, никаких проблем с одеждой, как у крылатых оборотней, а амулет невидимости всегда скроет наездницу от чужих глаз.

Чужой запах на паре подобен взрыву динамита, разрывающему сердце в клочья и причиняющему безумно сильную муку. Острая боль живет в душе бесконечные дни, превращая ее в рваные лохмотья, и оставляет после себя незаживающую рану, кровоточащую незаметно, но долго-долго-долго. Настолько долго, что ни годы, ни переезды, ни новые знакомства, ни уход с головой в работу не заглушают вечную тупую скорбь.

В допросной ее ожидал сюрприз. Мужчина, сидящий на стуле, не был человеком. «Простое и ясное» дело мигом стало на порядок сложнее. Будь Вэл чуточку эмоциональнее, она сказала бы, что закон подлости в эту субботу работает четко, как швейцарские часы.

– Я по вопросу раздела имущества. – Между вами и кем? – Между мной, мной и мной. Нам с Кларком давно надоело тянуть на своем горбу лентяя Мартина – пусть теперь справляется сам. Сквозь легкое замешательство у Вэл забрезжила искра прозрения, косвенно подтверждаемая устойчивым запахом псины, излучаемым клиентом, и его длинным тройным именем. – Вы трехголовый цербер?

– Последний судья – серафим, ни с кланом, ни с моей дочерью никак не связанный, поэтому дело направили к нему. – Ангелоподобный парень с крыльями будет судить дочь ночи за убийство демона? Красочный у нас ожидается процесс, – проворчала Вэл.

Желание придушить эльфа – это нормальное желание среднестатистического человека, возникающее на постоянной основе при общении с племенем ушастых. Вэл доводилось слышать в суде, как свидетели признаются в нахлынувшем на них порыве тряхнуть заносчивых красавцев, и видеть, как понимающе и благосклонно кивает при этом судья.

За столом секретаря в приемной сидела молоденькая миловидная блондинка с открытым и добрым лицом, в которой ни один человек не опознал бы темную ведьму. Юная на вид дамочка разменяла седьмой десяток лет, имела ученую степень доктора наук и степень магистра магии, а о ее взрывоопасных экспериментах не сплетничали только самые молчаливые адептки местного ковена.

Инкуб был привлекателен, как любая приманка в убийственную ловушку. Так прекрасны хищные растения, поедающие восхищенных ими мотыльков, присевших на изящные лепестки яркого цветка.

– Я бы сказал, что мы не провожаем вас в приемную, так как не настолько самонадеянны. Мы не предполагаем защитить вас лучше мастера, если вдруг в его кабинете вам потребуется защита, – кивнул командир отряда вампиров и рассудительно добавил: – И не настолько наивны, чтобы полагать, что сможем защитить вас, если хозяин кабинета сам вздумает вас атаковать.

Если жизнь столкнула вас с очаровательным незнакомцем, вспомните вековую истину, что внешность бывает обманчива. Даже за милым личиком прелестной беззащитной девушки порой прячется ужасающий монстр.

У Грибоедова Москва была бездуховно-провинциальная, У Пушкина – гостеприимно-парадная, у Бунина – богемно-купеческая, у Цветаевой – торжественно-уютная… С появлением романа «Мастер и Маргарита» взгляду читателя явилась новая Москва... Это город, в котором случилась история настоящей, вечной любви.

Я бросил школу из-за пинг-понга. А все другие ваши вопросы ни к чему. — Ну хорошо, — сказал профессор. — Что же ты теперь будешь делать? — Играть в пинг-понг, — не задумываясь ответил папа. — А чем это может кончиться? Ты об этом подумал? — Подумал, — сказал папа. — Мы можем выиграть первенство Москвы по нашей группе.

— Вставай! — говорила бабушка. — Сейчас… — бормотал маленький папа. — Вставай! — кричал дедушка. — Сейчас… — Вставай! — Сейчас! — Опоздаешь! — Сейчас… — Уже опоздал… — Сейчас…

— Ты мою тетрадку проверь, — говорит Мишка, — а я — твою. И мы поменялись тетрадками. И я как увидел, что Мишка написал, так сразу стал хохотать. Гляжу, а Мишка тоже покатыва- ется, прямо синий стал.

— Мишка, ты рыцарь? — сказал я. — Рыцарь, — говорит Мишка. — Тогда дай взаймы. Мишка огорчился: — Я всё истратил до копейки. — Что же делать? — Поискать, — говорит Мишка.

— Ты права, Пятёрка! Пошли к Семёрке. Узнаем, куда девался мальчик, а там уж схо- дим к тебе и попьём чайку с праздничным пирогом. Пошли, Аля. И не падай духом, пожалуйста.

Да… Как оно будет с этой математикой? Буквы Аля знала, можно сказать, по име- нам. А вот цифры — другое дело. Во-пер- вых, их трудно писать. А во‑вторых, просто напишешь — не отделаешься. Считать надо! Прибавлять, отнимать…

Чем ниже статус человека, тем выше он хочет забраться, тем сильнее его желание прийти к власти, тем ужаснее способы, которые он будет использовать, чтобы достичь вершины..

Все постоянно говорят о том, как важно сопереживать другим, однако проживать чужую боль не так-то просто. На это способны только святые мудрецы, чье сердце может вместить в себя печаль всего мира.

— Почему ты такая упрямая? — спросил Цзян Цзинжуй без тени гнева. — Это не упрямство, — рассмеялась Цзян Ли, — это упорство.

Любить другого человека так, что жертвовать собой в попытке стать угодной, в попытке изменить свою природу, не значит ли стать пустой, отказаться от своей души?

Вторая госпожа семьи Цзян — нежная и хрупкая, покорная и светлая, и каждый раз, когда она улыбается, кажется, что распускается цветок. Однако даже у самого нежного цветка могут быть шипы.

Что может быть печальнее, чем невинный цветок, жизнь которого оборвалась?

И сказал Господь Моисею в пустыне Синайской, в скинии собрания, в первый [день] второго месяца, во второй год по выходе их из земли Египетской, говоря: 2 исчислите все общество сынов Израилевых по родам их, по семействам их, по числу имен, всех мужеского пола поголовно: 3 от двадцати лет и выше, всех годных для войны у Израиля, по ополчениям их исчислите их — ты и Аарон. [Чис 1:1-3]

И воззвал Господь к Моисею и сказал ему из скинии собрания, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: когда кто из вас хочет принести жертву Господу, то, если из скота, приносите жертву вашу из скота крупного и мелкого. [Лев 3:1-2]

Некто из племени Левиина пошел и взял себе жену из того же племени. Жена зачала и родила сына и, видя, что он очень красив, скрывала его три месяца; но не могши долее скрывать его, взяла корзинку из тростника и осмолила ее асфальтом и смолою и, положив в нее младенца, поставила в тростнике у берега реки, а сестра его стала вдали наблюдать, что с ним будет. [Исх 2:1-4]

В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. [Быт 1:1-2]

М-да, мне определённо будет уютно в этом зверинце. А вот с той злобной ведьмищей с горящими глазами и странным мохнатым наростом на лице мы и вовсе станем лучшими подружками. Не забыть бы милый девичник устроить, где мы будем драться подушками, варить зелье и гадать на кишках случайных прохожих.

Вывод прост – угнетатель есть, пока есть жертва. А значит, надо постараться не быть жертвой.

– Это что получается? Обычного рядового мага за то, что был неосторожен и посмел вызвать поле искажения, накажут, а аристократу всё сойдёт с рук? А как же этот невероятный страх всех магов перед искажениями, о котором я только и слышу? – А разве в человеческом мире не так? – хмыкнул папаша Кыц. – Тем, у кого есть деньги и влияние, многое прощается.

Мои поздравления, девочка. Ты выжила там, где выжить было невозможно.

Он ждал моего решения и выглядел при этом раздражающе спокойно и уверенно. Обычно голый человек выглядит беззащитным, но в его случае уверенность была настолько непробиваемой, что мне в какой-то момент даже стало неловко стоять перед ним одетой.

На эмоциях сложнее контролировать себя и легко взболтнуть лишнего.

Оказалось, что при нужном ритуале черным королем может стать кто угодно. Была ли я напугана? Очень. Но до тех пор, пока сила черных королей была во мне... Я могла не волноваться за безопасность трех королевств.

Стань тем чудовижем, которое они видят!

Посмотри, какое небо! Безграничное! Свободное! Однажды все тоже будут свободны! У гномов будет достаточно еды. А темное королевство перестанет на всех нападать. И маги людей не будут живыми инструментами.

Сильвия – напоминание о том, что когда-то давно во мне было добро. Самый важный для меня человек и самая опасная тайна.

Лишь один человек смог обойти законы мироздания... и подчинить себе всю магию. Первый черный король.

Я отправился на вокзал, где в багажном отделении была открыта подозрительная корзина, и в ней оказалось мёртвое тело человека. Голова покойного была рассечена в тыльной части острым орудием. Убитый в одном белье, смоченном скипидаром, обильно обсыпан камфарой и нафталином, корзина выложена внутри клеёнкой и труп также завернут в клеёнку.

По доставлении Алмазовского в Москву он тотчас же сознался, что обобрал Баранова под видом судебного следователя, причём объяснил, что найденный у него бланки судебного следователя были им похищены у последнего в то время, когда он служил у него; из денег же он успел растратить до четырех тысяч, сделав на них покупки, большей частью наряды и разные золотые и бриллиантовые вещи для своей дамы.

Проведя бессонную ночь в бесплодных мечтаниях, я рано утром уже был в больнице, чтобы допросить потерпевшую. Она уже несколько оправилась и рассказала мне тоже, что и её подруги, добавив лишь, что когда она пыталась закричать, то навалившейся на неё преступник пригрозил зарезать её, показав её при этом два ножа. Ножи были складные, небольшого размера, один из них с черным, другой с белым черенком.

Эту парочку я застал в постели, причём оба они ужасно запротестовали по поводу нахального вторжения в квартиру, а Лемелехис подняла такой крик, что пришлось пригрозить жгутом для рук и платком для рта. Затем был произведён в квартире обыск, причём пришлось всё, что было в квартире забрать в участок, потому что всё не только вызывало сомнение в законной принадлежности Когану-Лемелехис.

Последний удар ножом он сделал ему в горло, где нож и изломался. Тогда он бросил его около трупа, а сам, выломав жердь, осколком добил Новоторова по голове, вынул деньги – 21 рубль, покурил, нашел нож, пошел к болоту, бросил его в сторону и, вымыв руки и полушубок, отправился по направлению к дому.

Когда я приехал домой, ко мне минут через 5–10 привели Серова. На первые мои вопросы он отвечал уклончиво, ни в чем не признаваясь. Когда же я показал ему внезапно нож и сказал, что вот то, чем ты резал Новоторова, Серов затрясся и упал.

Мир спасет красота.

Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества.

Знаете, я не понимаю, как можно проходить мимо дерева и не быть счастливым, что видишь его? Говорить с человеком и не быть счастливым, что любишь его!

В самом деле, нет ничего досаднее как быть, например, богатым, порядочной фамилии, приличной наружности, недурно образованным, не глупым, даже добрым, и в то же время не иметь никакого таланта, никакой особенности, никакого даже чудачества, ни одной своей собственной идеи, быть решительно «как и все».

Меня тоже за идиота считают все почему-то, я действительно был так болен когда-то, что тогда и похож был на идиота; но какой же я идиот теперь, когда я сам понимаю, что меня считают за идиота?