И сделай жертвенник из дерева ситтим длиною пяти локтей и шириною пяти локтей, так чтобы он был четыреугольный, и вышиною трех локтей. И сделай роги на четырех углах его, так чтобы роги выходили из него; и обложи его медью. [Исх 27:1-2]

Скинию же сделай из десяти покрывал крученого виссона и из голубой, пурпуровой и червленой шерсти, и херувимов сделай на них искусною работою; длина каждого покрывала двадцать восемь локтей, а ширина каждого покрывала четыре локтя: мера одна всем покрывалам

На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. [Быт 11:1-3]

Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. [Быт 3:1-3]

Деньги обладают огромной силой. Они отрезвляют, приводят сознание в ясность и компенсируют любые неудобства. Коля слышал и другую версию о том, что деньги опьяняют, но такого количества их у него пока не водилось.

Когда точно знаешь, что хочешь, все возможно. Это главный жизненный закон, действующий во всех измерениях

Чтобы обратить человека в ту или иную веру, нужно сначала разрушить его реальность.

Добро не очевидно, как и благие цели.

Объяснения — это мыльные пузыри, которые лопаются так же быстро, как и произносятся слова.

Все ее показное безразличие смывают слезы. Она любит брата. Ей не все равно. Гадкие мысли о том, что ее заботит лишь ее собственный ребенок выветриваются из головы. Обмануть себя не удастся. Слезы льются нескончаемым потоком. Девушка сжимает руку братика.

Звать на помощь? Но кого? Здесь это бесполезно. Кто осмелится выйти из квартиры в темный двор, бросить вызов банде и заступиться за незнакомца? А милиция. Можно даже и не мечтать, что они окажутся в нужное время в нужном месте. Как гласит инструкция, не паникуем, выполняем, после обращаемся.

Собравшиеся шаманы сотрясают ладонями, двигают руками, имитируют вихрь. Массовое погружение в транс. Каждый из них хочет поближе прикоснуться к призванному учеником и так явственно осязаемому миру духов.

Осужденных уже выстроили в ряд, лицом к красной кирпичной стене. За спиной у приговоренных готовятся солдаты и ходит, не находя себе места младший лейтенант Науменко. Михаил Григорьевич смеется. Он не может сдержать улыбки, когда замечает, как Науменко нервно грызет ногти.

Вернее, не сам отказался, под страхом трибунала ему запретили выпивать больше рюмки в день. Свою норму на сегодня он, к своему сожалению, уже выпил, а рисковать и наливать еще, опасно. После второй его будет не остановить, сорвется. И он об этом прекрасно знает.

Она не плакала почти два года. С тех самых пор, как они с отцом похоронили ее маму. Не плакала она даже, когда на катке поскользнулась и сильно вывихнула ногу, после чего неделю провела с тугой повязкой. Не плакала, когда выяснилось, что у ее отца и младшего братика та же проклятая болезнь, что забрала ее маму. Даже тогда девушка не проронила ни слезинки.

Они впечатляют, они завораживают, они притягивают. Согласитесь, проходя мимо старинного дома, каждый из вас хоть на миг останавливал свой взгляд на нем. А в голове наверняка возникала мысль: «Вот бы заглянуть внутрь и все рассмотреть, понять, как жили москвичи сто и двести лет назад».

Особняк — это городской дом. Стоит, как правило, отдельно, обособленно — отсюда и название. Строились они крепко, на совесть, для долгой и в идеале счастливой жизни одной семьи.

Любой, кто обнаруживал труп, погружался в стресс, только у каждого он проявлялся по-своему. Та же Арефьева, помнится, наткнувшись на тело Шлицмана, застыла от страха и помутилась рассудком.

Ольга Игоревна лежала лицом к стене и, черт побери, казалась, что вот-вот обернется и испугается, увидев возле дивана двух мужиков. Светлые длинные волосы на этот раз были заплетены в косу, свернувшуюся у спины.

Физрук расправил плечи и слегка откинул голову назад, чтобы шея казалась шире и выглядела мощнее, словно демонстрировал физическую мощь, давая понять, что Гуров не на сосунка нарвался и вообще лезет не в свое дело.

- Ну что тебе сказать, Лев Иваныч, - вздохнул Дроздов. - Убили вашего учителя. Как есть убили. Смерть наступила между двумя часами и половиной третьего утра. Он, по сути, теплым еще был, когда его нашли.

Ольга Игоревна находилась в таком состоянии, что краше в гроб кладут. На Гурова она смотрела, как на чудище рогатое, и при его попытке приблизиться, так и прижимаясь к стене, поползла в сторону.

Гуров наклонился и чиркнул зажигалкой. Возле рта Шлицмана виднелись остатки рвотной массы. Лицо покрывали кровавые мазки, словно кто-то решил напоследок раскрасить его, но источника кровотечения навскидку не было видно.

Он осмотрелся, размахнулся, швырнул гранату и залег. Рвануло знатно, ударная волна тронула волосы на голове, запахло горелым тротилом, но все осколки пролетели мимо.

Стреляли из пистолета с глушителем, пуля ударила Январева в грудь. А еще Гостинцев упал рядом с ним. В руке у него Макар увидел гранату. Он тужился изо всех сил, чтобы не разжать пальцы, не снять их со спускового рычага.

Кто-то с силой ударил его, предположительно ледорубом. И ведь не промазал, попал точно в лоб. И это при том, что потерпевший в момент удара падал, заваливаясь на спину.

И труп еще не убрали. Крупный, с массивной головой парень лежал на спине, раскинув руки, глаза открыты, во лбу глубокая рана, как будто цапля с железным клювом тюкнула. Волосы у парня жидкие, на залысине виднелась застывшая кровь.

Сначала Севастьян ударил его, затем увел Ларису, опозорив ее, а теперь он мог просто убить. Если Денис не принесет ему двадцать тысяч. Евро…

Вроде бы и несильно ударил, Денис даже не согнулся в поясе. Но дыхание вдруг остановилось. И ноги ослабли. Денис повел руками в поисках опоры, чтобы не упасть. О том, чтобы ударить в ответ, он сейчас не мог думать.

Не беда, если истинный талант или добродетель надолго остаются незамеченными, даже если это так, человеку должно быть достаточно осознавать, что он отмечен им и правильно его использует, а скромность — поистине великое очарование любой силы.

Я предпочла бы видеть вас жёнами бедняков, если бы вы при этом были счастливы, любимы, довольны, а не королевами на тронах, лишёнными самоуважения и покоя.

Любовь прогоняет страх, а благодарность побеждает гордыню.

Архитектор проектирует не замершую форму, а здание, где бурлит жизнь. Довольно часто бывает, что красивое строение в эксплуатации страдает от неудобств, которые не сумели предугадать. В идеале было бы здорово, если бы любые постройки периодически, раз в несколько лет, навещал архитектор и корректировал под запросы эксплуатации.

Архитектура, безусловно, имеет полное право включать в себя и другие виды искусств — скульптуру на фронтонах или нишах, живописные панно на фризах, кованые изделия в качестве решеток и светильников, ювелирное искусство в качестве ручек и других мелких деталей — этот список ограничен только фантазией художников и архитекторов.

В архитектуре считается хорошим тоном делать так, чтобы функция здания считывалась по его фасаду. В разные эпохи эту проблему решали по-разному. Например, храмовую архитектуру сложно перепутать с чем-либо еще, если такая цель не ставится преднамеренно.

Огорчённый Менаше не знал ответов на волнующие вопросы, но понимал ясно и всем сердцем: «Без Дины нет для него жизни!» И в эту непростую минуту осознал, что готов променять свою полную соблазнов и искушений жизнь в богатой семье на простое рабское существование рядом с ней, египетской рабыней, прекрасной еврейской девушкой, родной сестрой лучшего друга Шимона!

Лишь преодолевая трудности, можно исправить недостатки; и Шимон, понимая это, перестал чувствовать себя униженным и оскорблённым. Он принимал вызов Урсула и его слуг, был готов к истязаниям и издевательствам. Его пересохшие губы шептали горячие слова молитвы, наполненные раскаянием и смирением. Он расценивал испытания как Божественный дар, как дорогой подарок непростой еврейской судьбы.

Еврейский юноша Леви — худощавый, цепкий, трудолюбивый рыбак — возится с полной сетью, чувствуя добычу, попавшую в западню. Рыба эта — спасение для родных, которым давно не перепадала нормальная пища; вот так и привыкли обходиться самой простой едой из-за постоянной бедности.

Момент радостного веселья прервал дикий вопль разъярённой Айвы. Она догадалась, что Била спаслась. Вот её награда, ненавистной недотроги, за все унижения, которые она вытерпела, за колючие прозвища и насмешки, которыми её осыпали. Любовь к Творцу оказалась сильнее, чем желания распутничать и наслаждаться жизнью.

Слово, как камень, полетело в Билу, а обжигающее проклятие, как клеймо, прилепилось надолго, унижая и обижая, отделяя её от других представительниц женского пола этого грозного, страшного, беспощадного мира. И куда укрыться от разврата и лжи, от животной грубости и порочных инстинктов?

Много дум в сердце человека, но лишь Всевышний знает верную дорогу для каждой души, спустившейся в непростой и захватывающий мир. Ни Мари, рождённый и выросший в Мидьяне, ни Лея, еврейская девушка, бывшая пленница Египта, не знали и не догадывались, что готовит им завтрашний день…

Как ни торопился, но Эрих Энгельс так и не успел вытащить личное оружие. Получив пулю в грудь, он хрипел, зажимая рану рукой, из-под которой толчками выходила кровь.

Офицер резко дернул за дверь, вырвав ее из рук фон Брауна, и, направив луч фонарика на офицеров охраны, раз за разом выстрелил из пистолета. Затем лучик метнулся к Федору... и прозвучал выстрел.

Через полчаса он поднялся и, тихонько прокравшись мимо похрапывающего дневального, вышел на улицу. Гельмут стоял на коленях, прижавшись спиной к стене барака, лицо и грудь его были залиты кровью, уже не парившей, а взявшейся ледяной коркой...

Справа, а через минуту и слева протопали немецкие сапоги. Федор как мог прижался к колесной паре. «Вот это влип!» – лихорадочно забилась мысль.

Офицер еще даже не коснулся земли, а смертоносный удар ножа обрушился на его грудь, оборвав жизнь. Федор одним движением сорвал с поверженного офицера автомат и, привстав на колено, приготовился к стрельбе.

Федор прицелился, метя в глаз зверю, который только сейчас разомкнул лапы и правой ударил по рукояти ножа, сломав ее. Из раны хлынула кровь. Сделав шаг, он захрапел и повалился на окровавленный снег.

Кожеед подогнал машину к нужному подъезду, притормозил, выругался. Пожарная зона перед подъездом – зона, где автомобили парковать запрещено – была занята другой машиной. Он разозлился. После травм он очень легко выходил из себя, даже сам пугался. Если действовать в таком состоянии, можно наломать дров. А ему это сейчас совсем не нужно.

Степыч слабо отбивался от Оли, но силы были явно неравны. Огромный и сильный, Степыч страшно ослабел от потери крови и уже не кричал, а только стонал, когда скальпель в очередной раз вонзался в его тело. Оля сосредоточенно наносила удар за ударом. Лицо и крупная красивая грудь в розовом топике были забрызганы кровью.

Юрьевна расстегнула дорожную сумку, которую обычно брала с собой на службу, и достала потертые ботинки "берцы". Сняв изящные туфли-лодочки, она быстро натянула ботинки и зашнуровала. К машине подошел Васин, которого она отправила в лес, и протянул две длинные сухие ветки.