Первый звонок русской трагедии прозвучал 18 февраля: как и накануне «кровавого воскресенья», на Путиловском заводе вспыхнула забастовка. Предприятие это по-прежнему было не простое, а оборонное и выпускало продукцию, от наличия которой в окопах зависела жизнь или смерть русских солдат.

На сцене гибкая девушка демонстрирует свои прелести. Не скрывает ничего. Можно было бы порадовать ее деньгами. Но… Нет настроения. Куда-то резко пропало. В таком месте не до веселья. Все смеются, показная радость на лицах. Задорные выкрики, громкий хохот. Но стены насквозь пропитаны печалью и одиночеством.

Врач бережно освобождает свой рукав от вцепившейся женщины, вежливо выпроваживает рыдающую даму и просит медсестру присмотреть за ней и дать успокоительное. На прощанье еще раз повторяет, что все будет хорошо, и обещает, что мальчика вылечат.

Я делаю глоток вина. Кажется, сейчас я могу сформулировать. Соня говорит так, будто на самом деле видела те события. Свидетель, но не участник. Наверное, это на самом деле произошло, но, например, с ее подругой. Или же, она сочиняет на ходу, тогда беру свои слова о ее воображении обратно.

Он говорит, что мне сейчас кажется, что произошла какая-то ошибка. Что все сказанное вчера ложь, пацан все выдумал. Говорит, что мое сознание ищет логические доводы, чтобы скрыть от себя реальность. Я улыбаюсь. Не угадал, мелкий. На этот раз не прочитал мысли.

Вертолет орет в рупор, «Остановитесь!» Не подчиняюсь. Как так вышло? Полицейские сами виноваты. Я нормальный, законопослушный водитель. Документы предъявил, вежливо беседовал. Шутить пытался. Никого не ограбил не убил.

Я смотрел шоу про погони, знаю, чем все они заканчиваются. Скоро дадут поносить стальные браслеты, дадут пару раз по спине гибким изделием из резины и полимерного синтетического материала, дадут под зад ботинком, повалят и возможно отпинают по ребрам.

Хорошего вам аппетита, прекрасного настроения и понимания того, что правильно и вкусно кормить свою семью каждый день надо простыми, сытными блюдами из свежих продуктов. Нечто необычное, дорогое, можно приготовить для семейного праздника.

Сейчас в соцсетях постоянно появляются статьи диетологов, в чьих знаниях лично я сомневаюсь. Юная, беременная девушка учит всех тех, кто ждет ребенка, готовить каждый день мясо. «Нужно железо», - заявляет она. Хорошо, что не предлагает грызть гвозди, они, вроде, железные. Тучная дама лет сорока делится «потрясающе эффективным способом потерять за неделю десять кило.

Пожалуйста, помните: еда может сделать вас здоровым, а может превратить в больного. Что же касается лишнего веса, то у вас никогда не получится избавиться от него, если в списке ваших покупок всегда есть пункт: что-то вкусненькое к чаю.

Понимаете, почему Агрииипина для поездки в Обитель всегда надевает юбку, где вместо пояса резинка? Монастырская еда такая вкусная, что можно слопать ее вместе с тарелкой. А пирожки просто песня! Дома у меня никогда такие не получаются.

Если хотите, чтобы дети лет в одиннадцать стаи вашими настоящими помощниками на кухне, радостно встречайте четырех-пятилетних несмышленышей, которые непременно опрокинут бутылку с подсолнечным маслом, просыплют муку, сахар... Не ругайте юного шефа, не прогоняйте, хвалите, благодарите за помощь, разрешите ему самому что-то приготовить. И тогда в подростковом возрасте получите поваренка, который охо

- Грушенька, запомни. Если хочешь, чтобы еда, которую ты сделала, всем понравилась, надо готовить ее с любовью, не торопиться, не злиться на домашних, не думать: «Надоело мне на кухне стоять». Твои злые эмоции впитают суп, котлетки, каша и превратятся в несъедобное хлебово. Я не поверила бабуле. Но со временем поняла, она права. Картошка, которую сварили с любовью окажется лучше осетрины, которую

Не будет верности, кроме верности партии. Не будет любви, кроме любви к Большому Брату. Не будет смеха, кроме смеха торжества над поверженным врагом. Вот мир, который мы построим, Уинстон. Мир победы за победой, мир триумфа. Под конец ты его не только постигнешь — ты примешь его и будешь приветствовать, ты станешь его частицей.

Настоящая власть, за которую мы боролись денно и нощно, это власть не над вещами, но над людьми. Как один человек утверждает свою власть над другим, Уинстон? Заставляя его страдать. Если он не страдает, как ты можешь быть уверен, что он подчиняется твоей воле, а не своей? Властвовать — значит мучить и унижать. В нашем мире не будет чувств, кроме страха, ярости, ликования, низкопоклонства.

Иногда они угрожают тебе чем-то таким... Чего ты не можешь вытерпеть, даже подумать не смеешь. И тогда ты говоришь: «Не делайте это со мной, сделайте с кем-то другим, с таким-то». И пусть ты потом притворяешься, что просто схитрила, сказала им, чтобы они перестали, а сама так не думала. Но это неправда. Когда это происходит, ты думаешь именно так.

Большой Брат смотрит за тобой.

Он одержал победу над собой. Он полюбил Большого Брата.

Война — это мир. Свобода — это рабство. Незнание — это сила.

Американская блокада Кубы продолжается до настоящего времени. С момента кубинской революции в 1959 году и до 2016 года, когда на остров приехал Барак Обама, ни один высокопоставленный американский представитель не посетил Кубу. Единственным исключением в 2004 году стал бывший президент США Джимми Картер, с которым у Фиделя Кастро сложились добрые отношения.

Повезло ли планете с Хрущевым – сказать трудно. То, что в критический момент он сделал шаг назад – его несомненная заслуга. Но трудно себе представить, чтобы Сталину и/или Молотову пришла в голову идея устанавливать ядерные ракеты на Кубе... только Хрущев решил придать внешней политике глобальный размах, распространив свою активность на Ближний Восток, Африку, Латинскую Америку.

Победил разум. Поэтому в моей памяти сохраняются наилучшие воспоминания о покойном президенте Кеннеди. Он проявил трезвость ума, не дал запугать себя, не позволил опьяниться мощью США, не пошел ва-банк. Не требовалось большого ума, чтобы развязать войну. А он проявил мудрость, государственную мудрость, не побоялся осуждения себя справа и выиграл мир.

В случае с Карибским кризисом судьбы мира зависели от решений всего трех человек: Никиты Сергеевича Хрущева, президента США Джона Фитцджеральда Кеннеди и Председателя Совета министров и Первого секретаря ЦК Коммунистической партии Кубы Фиделя Алехандро Кастро Руса... Поэтому и начнем с трех личностей, чьи решения и заварили всю эту кашу, и позволили нам выжить.

Тринадцать дней США и СССР стояли лицом к лицу, и у каждой из этих стран была возможность взаимно уничтожить друг друга. Главы обоих правительств понимали, что война между их государствами могла быстро привести к применению обеими державами термоядерного оружия, что убило бы миллионы людей. Мы можем только смутно представить, как военный конфликт на Кубе мог бы изменить ход мировой истории.

В октябре 1962 года вполне могли погибнуть сотни миллионов людей, а многие страны оказались бы просто сметенными с лица земли. Убийственные последствия ядерной войны ощутили бы немногие выжившие в ее огне в самых отдаленных уголках Земли. У меня, дошкольника, у всех, живших тогда в Москве, в других городах и поселках Советского Союза, не было шанса уцелеть.

Градус веселья становился все выше. При каждом вопросе стрелка послушно прыгала на нужную цифру. Сумма на огромном экране, расположенном за спиной Дарьи, прибавляла нули.

Возле створки на полу сидел щуплый темноволосый молодой человек. При падении он ударился об стол так, что теперь куртка и футболка у него были обильно залиты кровью.

Стас вылетел вслед за ним на веранду. Под крики перепуганного мангальщика он схватил стул и метнул в беглеца. Снаряд попал в цель. Клиент взвыл, упал на колени, поднялся и опять побежал.

Он был коронованный вор в законе, но не смог спасти своих ребят, ему это не помогло. Их перерезали за полгода. Рядом с каждым телом непременно лежала игральная карта бубновой масти.

Тело обнаружил дворник рано утром. Смерть, по заключению судмедэксперта, наступила примерно в двадцать три часа вследствие асфиксии. Она была задушена куском провода, который оперативная бригада сразу же обнаружила рядом с трупом.

Угрозы подействовали. Раздались тяжелые шаги по ступенькам, хлопнула дверь подъезда, но Даша все так же стояла без движения в темном коридорчике своего нового жилья. От страха она стала словно ватной, тело не слушалось ее, а в голове плавал туман.

— Да это не школа, а Колизей. Каждый день — борьба то с учителями, то со сверстниками. — Везде так. — Не везде. В обычных школах дети просто хотят быть лучшими. А в моей школе все рвут глотку за то, чтобы не стать худшим

Я кричу, прошу отпустить меня, говорю, что должна увидеть ее, спасти ее! А они не слышат. Все отдаляются и отдаляются. И перед моими мутными глазами остаются лишь куски прошлой жизни: куски нашей подержанной машины, куски неба, куски фонарных светлых пятен

Я улыбаюсь, представив перед собой мамино лицо. Встречаюсь со своим отражением в зеркале и вдруг вижу эту похожую улыбку. Вскидываю брови, касаюсь пальцами груди, там, где бьется сердце, и понимаю: мама – во мне, в моих жестах, в моих словах. Она никогда меня не покинет.

Будь свободна от предрассудков и от жизненных помех. Мы думаем, именно проблемы делают нас людьми, но людьми нас делает обыкновенное счастье, и счастье – редкий дар, не упускай его, Зои. Живи и радуйся даже тогда, когда хочется плакать. Наслаждайся, даже совершив ошибки. Находи хорошее даже в плохом, и тогда ты не пропадешь.

– Но вы же были вместе! – Не было никаких вместе. Были только я и она. И мы разошлись, потому что у нас не было выхода. Вот и все.

Вот вам и конец судьбоносного уравнения: молодость плюс любовь определенно не равняется счастливому будущему.

— Не смей говорить, что хотел бы, чтобы все мое было твоим, — угрожающе сжала его ладони Сомин. — Никогда. — Чуну улыбнулся, и эта улыбка осветила его красивое лицо, ослепила Сомин, словно солнце. — Я люблю в тебе всё. Я люблю это, потому что оно твое. Потому что я люблю тебя.

— Это была нездоровая любовь. — В каком смысле? — Не всякая любовь хороша, — горько усмехнулся Чуну.

— Пей свой чай, а то моя любящая мама будет читать мне лекции, что я плохо ухаживаю за гостьей. — Знаешь, тебе повезло с матерью, — проговорила Миён, потягивая чай. — Она любит тебя без вся- ких условий. — Твоя мать тоже любила тебя, просто проявляла любовь по-другому.

— Я люблю в тебе всё, — проговорил он, и Сомин почувствовала его дыхание на своих губах. — Вот бы оно было моим.

Красота Чуну была одновременно мягкой и грубой. Его лицу крайне шла ухмылка. И Чуну не мог этим не пользоваться, так что насмешливая улыбка практиче- ски никогда не сходила с его лица.

На выходе из аула снайпер пропустил Копотя. А командир согнулся от удара в живот. Первая пуля из трофейной советской СВТ-40 прошла насквозь, чуть царапнув галифе пленного - тот припал к забору не дожидаясь команды.

Они одновременно выстрелили с полушага, так что разлетелись-развалились в разные стороны. Немец, закинувшись с выбитым глазом, ещё судорожно дёргал ногами. А вот Живчику досталось точно в центр грудины.

Пичуга не услышал выстрелов командира, он просто прицелился и нажал на спусковую скобу. Получилось вовремя. Пулемётчик судорожно привскочил, подёргался под пулевыми ударами. И завалился вперёд на задравший ствол пулемёт.

Бах-бах-бах! Один за одним, из пролетавших на приличной высоте – километров пять – тридцати наших «илюшей», четыре выпали из строя и, дымя и кувыркаясь, спикировали куда-то за перевал. Бах-бах!..

В центре станицы, вздулся чёрный гриб, оторвался, посерел и отлетел круглым облачком. Через двенадцать секунд донесло грохот. В бинокли было видно, как разгоралась одна из административных двухэтажек. Чего там с нашими? Нарвались или сами подорвали?

Двое батальонных ножами сняли часового. Заняли позиции по траншее справа и слева. Всё тихо. Остальные трое батальонных нырнули за бруствер, выгорбились, сцепились мостком, чтобы по их плечам перебежали дивизионные.

Матвей вскочил, бросился к окну и увидел черный султан дыма. Как будто злой джинн поднимался к небу. На дороге, в поле горел его «мерседес».

Под красивой попкой должна быть такая же машина. Лилия стремилась к справедливости подобного рода, и у нее это получилось. Но ей уже надоело быть столбовою дворянкой. Почему бы не стать вольною царицей?