Пехота несколько раз ложилась, но снова поднималась. С каждым разом все больше неподвижных тел оставалось на грязном закопченном снегу.

Соколов увидел, как закрутилась на месте тридцатьчетверка с перебитой гусеницей. Резко вильнул в сторону другой танк, прикрывая собрата, давая возможность экипажу исправить повреждение.

Соколов закрутился в люке, пытаясь разглядеть, где батальон. Если пехота прижата огнем и залегла, то одной ротой танков атаковать такой укрепленный населенный пункт будет как минимум глупо.

Я думала — нет, была уверена! — что этот человек полностью и безвозвратно удален из галереи моих воспоминаний. Даже в папке «Недавно удаленные» его тоже давным-давно нет. Но, видимо, мой мозг все-таки сделал резервную копию и спрятал ее за семью замками.

— Спасибо за то, что рядом с тобой я могу не бояться быть женщиной. Сильной или слабой, когда мне этого захочется. Временами наивной и даже глупой. Плаксивой или, наоборот, чересчур веселой. Сумасшедшей, психованной и злой. Любой.

— Я боялся, что ты не вернешься ко мне, потому что успела понять, что без меня тебе лучше.

— Это единственный человек, с кем я могу быть сама собой, ничего от себя не требуя, ничего из себя не изображая и не представляя. Он лучший для меня, потому что с ним мне очень легко… даже тогда, когда сложно.

— Ты говорил, что я незабываема. Так не забывай. Не забывай, что ты чувствовал рядом со мной. Не забывай, что ты можешь быть счастлив. Не забывай, что хорошие дни обязательно наступят. Не забывай, что я люблю тебя.

Какова тогда цена моей любви, раз я откажусь от него тогда, когда больше всего нужна?

Гуров уже не стал ждать. Его рука была в боковом кармане снятого пиджака. Сыщик не стал извлекать руку из кармана. Он как сжимал рукоятку оружия, так и направил ствол в сторону бандита и дважды выстрелил через ткань пиджака.

Визитки Гурову сделали за два часа, и он заскочил за ними в рекламную компанию по пути на вечеринку. Чтобы не придумывать названия фирмы и не врать так уж откровенно, Лев Иванович поступил вполне креативно, в духе времени. На белой лаконичной визитке тиснеными буквами было написано: Лев Гуров. Волшебник.

На следующий день после гибели Смирнова убивают другого рабочего – Вячеслава Андреева. И тоже подбрасывают записку девушке, которая могла иметь отношения с молодым человеком. Убили Андреева, который видел незнакомца под машиной Беспалова. А записку подбросили девушке, а не товарищу, который стоял недалеко, но о котором не знал злоумышленник.

Гурову приходилось видеть, как от волнения бледнеют люди, или как от гнева лицо собеседника наливается кровью. Лицо часто выдает своего хозяина, надо просто уметь смотреть на реакцию. Тут она была весьма красноречивой и очень быстрой. Касаткин побледнел как полотно мгновенно. Сыщик даже забеспокоился, как бы директору лагеря не стало плохо.

Когда тело рабочего увезли на скорой, девчонки, кто посмелее, бегали к той яме, чтобы посмотреть. Говорят, там кровь и вообще жутко. А утром Ритка нашла у себя под подушкой записку с угрозами, что если она раскроет рот, то и ей не жить. А о чем речь, о чем рот раскрывать нельзя, вообще непонятно. Короче, жуть, да и только!

Водитель маршрутки едва успел затормозить. В салоне за его спиной послышались крики. Завизжал ребенок, послышался мат. А впереди, подрезая маршрутку, вылетел китайский внедорожник и по диагонали на большой скорости врезался в отбойник. От удара машина опрокинулась и несколько метров проехала на крыше.

— Даже не представляю, каково тебе пришлось… — А вот это к счастью, поверь. Любовь не приносит ничего хорошего. Все эти книги со счастливым концом — тьфу! Не бывает «жили долго и счастливо». Когда ты отдаешь свое сердце кому-то, это приносит лишь боль и страдания. Так что прячь его подальше, Августа. Прячь за семь замков и никому не отдавай.

Я в каждом человеке искала какой-то внутренний конфликт, причину, почему тот или иной поступил дурно. Мое искреннее убеждение: не может человек быть плохим сам по себе. Такими нас делают обстоятельства, какая-то жизненная драма.

— Что он вам сделал? Неужто месть все еще не уляжется в вашем черном сердце? — Он — мне? Абсолютно ничего. Нет-нет, никакой мести. Только голый расчет.

Этот кто-то сломал меня. Разделил жизнь на до и после. Забрал всех дорогих людей. Зачем продолжать бороться? Есть ли в этом смысл? Даже если пан Тадеуш узнает, кто стоит за убийствами, что мне от этого? Посмотреть в глаза негодяю и спросить, для чего он это сделал?

Это особый вид удовольствия — побыть наедине с собой и своими мыслями, внутренними ощущениями. Замереть. Прожить момент. Ощутить, как течет время.

— Все демоны совершенно не умеют извиняться или это только ты такой? Он коротко хохотнул. — Что поделаешь, если нас этому никто не учит? — Научить? — Попробуй!

— А вы еще не потеряли веру в возмездие? — иронически спросил Бэйли. — Да, с этой иллюзией, говорят, легче живется.

Мне просто нет никакого дела до человечества. Оно само идет к гибели. В конце концов наша планета не вечна. Она обречена на гибель не мною. А произойдет это раньше или позже - не всё ли равно.

Одному судьба жить, а другому умереть!

Бэйли оказался сильнее и страшнее, чем я мог думать. Борьба с ним должна быть чрезвычайно трудной. А его безумные действия угрожали всему человечеству.

Никто не откажется от больших денег, если они сами идут в руки.

— Скверные дела, — начал он ворчать. — Что толку в деньгах, которые скопил я у мистера Бэйли? Деньги ничего не стоят. Положим, за баллон, даже за бутылку жидкого воздуха я могу купить хорошенький домик. Но зачем теперь мне этот домик? Земля задыхается…

— Серебряные башмачки обладают многими чудесными свойствами, — сказала Стелла, — но самое удивительное их свойство в том, что они за три шага перенесут тебя хоть на край света. Надо только стукнуть каблуком о каблук и назвать место…

— Получив Золотую Шапку, я вызову Летучих Обезьян, и они отнесут вас в Изумрудный город. Нельзя лишать народ такого удивительного правителя. — Так это правда, что я удивительный? — просияв, спросил Страшила

Как же мы переправимся? — сказали Элли, Железный Дровосек, Трусливый Лев и Тотошка, и все разом посмотрели на Страшилу — все уже убедились, что его ум и способности развиваются не по дням, а по часам

— Квирр… квир… — вдруг раздалось насмешливое чоканье Белки с верхушки высокого дерева. — Что случилось?.. Двое больших сильных мужчин отпустили маленькую девочку, и её унёс Людоед

Великий волшебник Гудвин вернёт домой маленькую девочку, занесённую в его страну ураганом, если она поможет трём существам добиться исполнения их самых заветных желаний

У Элли было много забот. Она помогала матери по хозяйству, а отец учил её читать, писать и считать, потому что школа находилась далеко, а девочка была ещё слишком мала, чтобы ходить туда каждый день.

Вэл так опешила, что перестала скалиться. Трехсотлетний вампир, обманом миновавший охранки ее дома и женатый на опаснейшей темной ведьме (редчайший вид, особей которого во всей Америке насчитывается ровно три), просит не беспокоиться по поводу его визита и поверить в его добрые намерения? Это звучало настолько нелепо, что могло быть только правдой.

Волков насчитывалось двенадцать голов, и все серые мохнатые хищники чинно сидели в ряд, подвернув пушистые хвосты. – Добрый вечер, – приветливо поздоровалась Вэл, хотя вернее было сказать «доброй ночи» – время перевалило за полночь. – Семейство Энсли, если не ошибаюсь?

Удобный вид транспорта для городских условий – метла! Никаких пробок, никаких проблем с одеждой, как у крылатых оборотней, а амулет невидимости всегда скроет наездницу от чужих глаз.

Чужой запах на паре подобен взрыву динамита, разрывающему сердце в клочья и причиняющему безумно сильную муку. Острая боль живет в душе бесконечные дни, превращая ее в рваные лохмотья, и оставляет после себя незаживающую рану, кровоточащую незаметно, но долго-долго-долго. Настолько долго, что ни годы, ни переезды, ни новые знакомства, ни уход с головой в работу не заглушают вечную тупую скорбь.

В допросной ее ожидал сюрприз. Мужчина, сидящий на стуле, не был человеком. «Простое и ясное» дело мигом стало на порядок сложнее. Будь Вэл чуточку эмоциональнее, она сказала бы, что закон подлости в эту субботу работает четко, как швейцарские часы.

– Я по вопросу раздела имущества. – Между вами и кем? – Между мной, мной и мной. Нам с Кларком давно надоело тянуть на своем горбу лентяя Мартина – пусть теперь справляется сам. Сквозь легкое замешательство у Вэл забрезжила искра прозрения, косвенно подтверждаемая устойчивым запахом псины, излучаемым клиентом, и его длинным тройным именем. – Вы трехголовый цербер?

Мой дом — Кирилл. Моя душа — Кирилл. Он — мой эпицентр. Только теперь я понимаю, что без него все не так. Без его губ я перестану дышать.

Порой, чтобы начать жить заново, надо все потерять.

Надо бороться. За счастье. Любовь. Мечты. Это единственное, что должен делать человек.

Даже если наша Вселенная будет под угрозой уничтожения, мне будет не страшно. Я знаю, что Матвей сделает все, чтобы мы снова были вместе.

— …Пусть тебе кажется, что я молод и на меня нельзя рассчитывать, но я буду рядом, если ты вдруг упадешь.

Неужели парни вроде Кирилла всегда берут свое, не прикладывая при этом ни малейших усилий? Или он думает, что я должна упасть к его ногам, как все остальные, только от смазливого вида? Что ж, Беркутов, тебя ждет разочарование.

Михаил с удовлетворением отметил, что боевых навыков он еще не растерял. Успеть почти за секунду двумя выстрелами свалить двух человек, которые находились на расстоянии десятка метров друг от друга, да еще с нацеленными в тебя автоматами – это мастерство.

Оперативник нагнулся и достал несколько брусков в упаковке. В свете лампы на бумажной упаковке хорошо читалась фабричная надпись: «Тол, 250 гр».

Незнакомец громко вскрикнул и обмяк. Буторин почувствовал, как с характерным еле слышным хрустом нож вошел в человека. Короткая, длившаяся всего пару секунд, схватка завершилась.

В воздухе мелькнули лямки второго вещмешка. Буторин отпрянул назад, так и не нажав на спусковой крючок. Он не хотел стрелять на поражение в неизвестных людей, не будучи уверенным, что это враги.

Короткий странный вскрик, и диверсант вдруг исчез. Буторин остановился, присел на одно колено, поднял пистолет. Знаем мы такие фортели. Вскрикнул, а на самом деле притаился и ждет, когда преследователь подойдет поближе, чтобы выстрелить в упор.