Но, конечно,в своем мученичестве виновата она сама… Ей вспомнилось, как однажды мисс Миллимент сказала, что мученики — не самые подходящие компаньоны, и почувствовала, что краснеет. Наверное, она была несносна. Все дело в реакции, полагала мисс Миллимент. Со своей реакцией можно совладать, и теперь она начинала сознавать это.

То же самое и в обучении: ученик хочет получить результат как можно быстрее и как можно меньше вкладываясь в процесс. И у него к тому же есть свое видение того, как именно должен быть устроен процесс его «превращения».

Деньги – отличный двигатель в создании проекта. Однако будет нелишним подумать и о том, как онлайн-курс может позитивно сказаться на статусе компании и ее работников, как новые знания пригодятся людям, которые их получат.

Вне зависимости от тематики дистанционного курса каждый из них призван обучить чему бы то ни было, соответственно, имеет духовный мотив. Чаще всего наличие этого мотива у компании так или иначе поднимает ее статус. И в большинстве случаев приносит прямую или косвенную прибыль, то есть реализует и мотив материальный.

Пожалуй, самый важный этап создания проекта онлайн-курса – формулирование его цели и результата.

Взрослые редко проходят обучение спонтанно. А если это и происходит, то, скорее всего, переходит в область развлечения. Например, уроки рисования могут быть как обучающими, так и развлекательными.

Мы почти не спали, поседели, похудели, но 22 ноября 2015 года образовательный проект Павла Воли и Ляйсан Утяшевой «Сила Воли» стартовал с необычайным размахом!

The Cure. Лекарство. От бывших? Прости, Ник. Ты же понимаешь. Поцелуешь меня снова?

Я не из тех девочек, у которых вся жизнь меняется после того, как они случайно знакомятся с парнем посреди ночи. Что этот парень по имени Ник тут вообще делает?

Невозможно быть готовым. Можно только стремиться.

Но я хочу, чтобы эта песня не кончалась. Я всегда думал о каждой ночи как о песне. Или о каждом моменте — как о песне. Но теперь я вижу, что наша жизнь не состоит из одной песни. Мы движемся от трека к треку, от текста к тексту, от аккорда к аккорду. Конца нет. Это бесконечный плейлист.

Зло иллюзорно: оно — лишь забвение добра!

Не все чудовища выглядят устрашающе. Некоторые из них настолько занудливы, что жертва сама будет молить о смерти.

К двенадцати годам я заявила матери, что отравлю ее «Доктор Пеппер» «Визином», если она погонит меня хотя бы на еще одну церковную службу. Так как в предыдущее воскресенье у нее был сильный понос, она мне поверила. Хотя я к этому отношения не имела. Это был результат привычки не мыть руки. Пути господни неисповедимы.

Мне не терпится познакомиться с его семьей. С его друзьями. Окунуться в его самые сокровенные убеждения. Завтра он окажется в своей среде, и я получу достоверную информацию о том, что дорого Стивену Хепсуорту. А потом прикину, каким образом все это у него отнять.

Но я хочу причинить ему боль самым жестоким из возможных способов. Смерть, как-никак, всего лишь миг. А вот если на несколько лет превратить его жизнь в сплошное страдание… Мне нужно сблизиться с ним настолько, чтобы выяснить его слабые точки, и если я сейчас пойду на секс с ним, то все испорчу.

– Как насчет завтра? – не унимается он. – Хорошо. Но только если ты пообещаешь, что будешь давать мне наставления. Стивен усмехается и становится похожим на зубастого кота. – Я буду учить тебя всему, что тебе нужно знать. Ха. Не всему, что знает он, а всему, что нужно знать мне. Мило.

Меня не донимают сомнения. Меня не мучают угрызения совести. Эмпатия недоступна моему пониманию.

Те, кого мы любим, никогда не исчезают совсем. Они продолжают жить в нашем сердце и в нашей памяти. В трудную минуту они дают нам силы.

– Во многих домах тут предпочитают устанавливать погоду самостоятельно, – сказала Коперника, указав Иве на большой каменный погодный регулятор в форме солнца перед многоквартирным зданием. На нём было несколько делений, например «в высшей степени неприятно, адский солнцепёк», «тяжёлый снегопад, лёгкий морозец», «грозовые ливни и горячий шоколад» и даже «сонный котик на подоконнике».

То было Великое Древо Висперии, и на самой его верхушке примостился на деревянных опорах домик Нолина Самтаймза, тихонько поскрипывающий на ветру. Вместо лестницы к дому вели несколько висящих прямо в воздухе булыжников, и повсюду висели растущие в чайниках странные растения – некоторые с мехом, волосами или глазами.

Никто в точности не знал, какие ложки пропали первыми – десертные или столовые, но к моменту, когда во всей деревне исчезли чайные ложки (и люди не могли заварить приличную чашку чая, а этого уже достаточно, чтоб народ начал точить вилы), слухи помаленьку начали сходиться на самой юной ведьме из семьи Мосс.

Когда созрело яблоко и падает, — отчего оно падает? Оттого ли, что тяготеет к земле, оттого ли, что засыхает стержень, оттого ли, что сушится солнцем, что тяжелеет, что ветер трясет его, оттого ли, что стоящему внизу мальчику хочется съесть его? Ничто не причина. Все это только совпадение тех условий, при которых совершается всякое жизненное, органическое, стихийное событие.

Несмотря на то, что доктора лечили его, пускали кровь и давали пить лекарства, он все-таки выздоровел.

Фатализм в истории неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории, тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее.

Я знаю в жизни только два действительные несчастья: угрызение совести и болезнь. И счастье есть только отсутствие этих двух зол.

Я бы не поверил тому, кто бы мне сказал, что я могу так любить. Это совсем не то чувство, которое у меня было прежде. Весь мир разделен для меня на две половины: одна - она и там все счастье, надежда, свет; другая половина - все, где её нет, там все уныние и темнота... Я не могу не любить света, я не виноват в этом. И я очень счастлив...

Хит медленно переводит взгляд на меня, и, когда наши глаза встречаются, я вижу боль, такую сокрушительную, что слеза скатывается по моей щеке. Я не смахиваю соленую каплю.

Я улыбаюсь, выезжая на середину катка, разворачиваясь и набирая скорость для исполнения одинарного лутца. Сердце екает, прежде чем коньки отрываются ото льда. Ничто не сравнится с этим чувством парения в невесомости.

Это ужасно, когда слова оставляют шрамы.

Мрачные воспоминания угрожают настигнуть меня вместе с нескончаемыми раскатами грома, сердитыми и оглушительными. Они обступают меня со всех сторон, прошивают насквозь. Воздух тяжелеет, наливаясь обещанным потопом, и я сбавляю скорость, в то время как мой пульс совершает обратное.

Боль куда более терпима, когда мы несем ее вместе.

Нельзя позволять прошлому управлять нашим будущим.

Преследуй свои страхи, – говорил голос. – Если ты их не поймаешь, они первыми поймают тебя.

Если строишь башню изо лжи, не забывай, что однажды она упадет на тебя, – говорила Верховная Жрица. – Строй башню из правды, но иногда бери поддельные кирпичи, и тогда никто не заметит разницу.

Когда созрело яблоко и падает, — отчего оно падает? Оттого ли, что тяготеет к земле, оттого ли, что засыхает стержень, оттого ли, что сушится солнцем, что тяжелеет, что ветер трясет его, оттого ли, что стоящему внизу мальчику хочется съесть его? Ничто не причина. Все это только совпадение тех условий, при которых совершается всякое жизненное, органическое, стихийное событие.

Несмотря на то, что доктора лечили его, пускали кровь и давали пить лекарства, он все-таки выздоровел.

Фатализм в истории неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории, тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее.

Я знаю в жизни только два действительные несчастья: угрызение совести и болезнь. И счастье есть только отсутствие этих двух зол.

Я бы не поверил тому, кто бы мне сказал, что я могу так любить. Это совсем не то чувство, которое у меня было прежде. Весь мир разделен для меня на две половины: одна - она и там все счастье, надежда, свет; другая половина - все, где её нет, там все уныние и темнота... Я не могу не любить света, я не виноват в этом. И я очень счастлив...

Но тут обнаружилось ещё одно обстоятельство. Она заметила за собой слежку. Это были люди в штатском. Держались они независимо, как-то подчёркнуто равнодушно, но Муру это не обмануло. Боковым зрением она фиксировала то одного, то другого. Кто это? Зачем? Эстонская полиция? Тайная? Что ей нужно? Особого опыта по этой части у неё не было...

Он набрался храбрости и попросил самого Альберта Эйнштейна, главнейшего авторитета в статистической физике, провести в течение семестра семинар для себя и нескольких своих друзей. В их числе как раз оказались прибывшие из Будапешта вслед за Силардом его гимназические друзья Энё Вигнер, Янош фон Нейман и Дени Габор (Эдё Теллер, самый молодой из них, приедет позже). Эйнштейн охотно согласился...

Глядя на чёрный остов трейлера, одни бормотали: что поделаешь, короткое замыкание. Другие шептали – сожгла. Через считанные дни она и сама ушла. Она была старуха крепкая. Поэтому нашлись такие, кто понял: скопив таблетки за месяц, она выпила их разом.

Сомерсет Моэм однажды спросил Марию Закревскую–баронессу Будберг, как может она любить этого совершенно изношенного, толстопузого писателя. – Он пахнет мёдом, – ответила Мура. И вот, вскоре, пахнущий мёдом хозяин дома распорядился, чтобы стол накрыли на двоих – в стиле ужина короля и королевы в трапезной старинного замка.

– Атомы – это мельчайшие частицы вещества, крохотные кирпичики, простейший строительный материал. Они столь малы, что там нечему взрываться. В каждом, правда, есть какое-то уплотнение. Его недавно обнаружил в своих опытах наш Резерфорд. Он назвал их ядрами. А вокруг – порхают крохотные электроны. И всё. Мельче ничего не бывает. – Неужели?

Взволнованному поэту слова о лопнувшей атомной бомбе впервые, по всей видимости, пришли в голову туманным летом 1904 года, когда какая-то неведомая сила позвала его посетить Саровский монастырь.

На суде Ричард Рамирес предстал фигурой почти демонической. Он поднимал руку, демонстрируя фоторепортерам пентаграмму, нарисованную на ладони. Словно демон, прикладывал пальцы к виску. Не слишком удачное поведение для человека, который не признавал себя виновным, хотя и то, и другое было в значительной степени продиктовано тактикой защиты.

Вообще в детском поведении Эдмунда Кемпера было много тревожных симптомов, свидетельствующих о ненормальности развития. Он убил двух домашних кошек, причем одну — с помощью мачете, отрезал головы кукол, с которыми играли сестры.

Во время тюремного заключения Деннис Нильсен проявлял кое-какую активность, писал протесты, оспаривая свое право на доступ к гей-порнографии, а также выразил желание издать автобиографию. В 2002 году благодаря стараниям Нильсена (который к тому времени стал довольно известным борцом за права заключенных) в Великобритании приняли закон, разрешающий зекам получать по почте эротические материалы...

Интересный факт: находясь в тюрьме, Кролл изыскивал возможность хирургическим путем избавиться от половых влечений. Как и в случае со многими маньяками, пристрастие к убийствам, по сути, было в нем «запрограммировано».