Я понимала, что мне там не место, но, наверное, уже привыкла быть девушкой, которая всегда обо всем в курсе.

— Меня мало что удивляло. Но ты, девочка, видимо, единственная, кто смог это сделать.

Магия как природа. Она требует равновесия. Компромисс. Как у любого природного ресурса, и у нее есть конец. Если ты израсходуешь все, она может пропасть навсегда.

У фейри тоже есть понятия доброты, семьи, красоты, сострадания и любви. Они также смеялись, как мы, поддразнивали и любили. Они не являлись монстрами, о которых нам рассказывали. А вот мы были именно ими.

Мост Маргит и Цепной мост — единственные границы, между территориями фейри и людей. Остальные места являлись нейтральной или неопределенной территорией. Между этими мостами жили две стороны, молчаливо бросающие вызов друг другу. Лишь Дунай удерживал их, чтобы не толкать друг друга, как дети в песочнице.

Я знала, что друиды непохожи на фейри. Когда-то они были обычными колдунами и оказывали услуги богам фейри, когда те правили Землей. Боги оказались так очарованы ими, что подарили им истинную магию, долгую жизнь и необычные способности. Друиды жили веками и могли исцелять подобно фейри.

Земля — волшебное творение, все зависят друг от друга. Люди, фейри, животные, насекомые, растения, океаны, реки… Если что-то удаляется, то появляется эффект цунами для остального.

Фейри живут среди нас, похожи на нас. Притворяются и вписываются в этот мир. Но они хотят нас уничтожить, сделать своими рабами, питаться нами и убивать нас.

Ты загадка, мисс Ковач. Волна, разбивающаяся обо все. В тот момент, когда ты появляешься в поле зрения, все переворачивается вверх дном и ломается.

Фейри почитали богов и богинь, и эта новая ценность быстро распространилась среди молодежи. Люди постарше придерживались своей веры в единого бога. Я не верила ни в то ни в другое. Я верила в себя, в свою семью и друзей.

Феям даже не нужно было использовать свое очарование, потому что большинство из них были похожи на людей и настолько ошеломляли, что человек сам попадал в их сети.

Феи не являлись милыми, крошечными, крылатыми существами, как их описывали в книгах из далекого прошлого. Даже близкого сходства нет. Похотливые, жадные, злые и горделивые, некоторые из них приманивали своей внешностью людей, чтобы питаться ими.

Когда стена между Потусторонним миром и Землей рухнула, магия выплеснулась и уничтожила множество созданных человеком вещей — те, что не смогли противостоять ее силе. Начиная от мостов до ноутбуков, все оказалось переработано в этом новом мире.

Когда двадцать лет назад между миром фейри и Землей рухнула стена, титулы потеряли свое значение. Правителям достался кусочек города, который они делили с фейри.

Фейри жили среди нас с незапамятных времен. Некогда они были правителями Земли, а потом им пришлось скрываться на протяжении веков, живя в царстве, называемом Потусторонним Миром. Так было до тех пор, пока старая, озлобленная королева фейри не изменила этого, разорвав завесу между мирами и соединив их вместе.

Эвадна мало что знала о магии, лишь те обрывки, которые она почерпнула, читая мифы и слушая сплетни, которые что долетали даже до таких отдаленных мест, как Дри. Но она точно знала, что волшебство можно не просто произнести, а спеть. Магия, проявленная через песню, всегда сильнее, куда более опасна.

После окончания Дестри каждый маг надевал серебряное кольцо. Сила их магии определялась по тому, на каком пальце они носили кольцо. Кольцо на мизинце свидетельствовало о весьма слабом магическом потенциале. Кольцо на большом пальце носили величайшие маги.

Эвадна родилась без магии в крови. Поэтому, чтобы обрести магический дар, ей необходимо обладать одной из божественных реликвий.

Столетия назад, когда королевство Корисанда только зарождалось, девять богов и богинь спустились вниз, чтобы жить среди людей. Они ели пищу смертных, пили их вино, спали в их постелях. И со временем их магия богов просочилась в кровь смертных, и родились волшебные дети.

– Еще одна проблема – это ресурсы, – продолжил Линкольн. – Город Ангелов не такой уж большой. Демоны значительно превосходят нас числом, и они захватили слишком много нашей земли. Мы пытаемся оттеснить их ряды и вернуть хотя бы какую-то часть территории, но, когда это, наконец, происходит, все выглядит вот так, – он указал на пейзаж за окном.

– Это светлая магия? – озадаченно спросил Линкольн. Я подняла бровь, но Шия проигнорировала его вопрос. – Это магия, от которой у него рога отвалятся, – заявила она.

Говорят, если жизнь подкидывает тебе лимоны – нужно сделать из них лимонад. Что ж, я просто утопала в лимонах.

В том, чтобы иметь лучшую подругу, было что-то успокаивающее. Не простую подругу, с которой вы разойдетесь через пару лет, а верного товарища на всю жизнь. Мы с Шией всегда были готовы поддержать друг друга, несмотря ни на что, и эта мысль дарила мне невероятное облегчение.

Ах, то самое подмигивание. Я невольно вздохнула. Подмигивание номер четыре. Каждый жест Линкольна, каждое выражение его лица, были высечены в моем сердце, и я научилась различать их без особого труда.

От последней строчки у меня закружилась голова. Армия Нечестивых? Что это вообще такое? Наверное, что-то похожее на Армию Падших, но... неужели теперь демоны отправляли детей сражаться и умирать за городскими стенами? Это было отвратительно.

– Счастье ведь не только в деньгах. – Ага, оно еще и в конфетах.

Счастье рядом со мной – на соседней улице. И если бы я осмелилась, то могла бы окликнуть и помахать рукой… Все самое волшебное может стать настоящим. И обязательно будет, нужно только дождаться.

Я взяла Олесю за руку. – Это не любовь. Впереди что-то настоящее. То, чего действительно стоит ждать. – Знаешь, что мне нравится в тебе? – спросила вдруг Олеся. – Ты умеешь слушать, не осуждая. А это редкое и очень важное качество в дружбе.

Как сложно рассказывать о себе человеку, который мне нравится.

Этим летом я многое сделала впервые: устроилась на работу, отправилась в круиз и безумно влюбилась.

Это был открытый ГАЗ-64. Я подумал, что если удачно бросить гранату, а те в машине не сообразят, что означал мой взмах, то четверых можно будет уже не считать. А Михаил прикроет меня после броска.

Коган прыгнул вниз и сразу исчез. Тишина! Я чувствовал, что нервы у меня сейчас сжаты до предела, как стальная пружина, но голова работала четко и ясно. Я был готов к бою, я понимал, чувствовал, что группа тоже готова к любому развитию событий.

– К нам в руки попал один из диверсантов, который пытался скрыться из блокированного дома, – стал докладывать обстановку Шелестов. – Сейчас его допрашивает мой человек. После допроса, когда у нас появятся сведения о количестве блокированной группы, составе, вооружении, целях и планах ее дальнейших действий, мы начнем штурм.

Неожиданно со стороны реки раздались автоматные очереди, послышались крики. Званцев окликнул кого-то из командиров, чтобы тот отправил к реке с десяток людей, Но Шелестов остановил капитана: – Не вздумай, Федор! – приказал он. – Может они этого только и ждут!

Тело привезли через час. Вызванный из дома местный фельдшер, сонно тер глаза и все ворчал, что помочь он бы и рад, да только он же не патологоанатом. Однако, даже по предварительным выводам, сделанных старым фельдшером было ясно, что Якуба убит двумя ударами ножа.

Из дома вдруг дважды выстрелили. Потом в сторону реки хлестнула короткая автоматная очередь. Званцев тут же пояснил, что оцепление не провоцирует диверсантов, это те для острастки или со страху палят во все, что кажется подозрительным.

Дмитрий его понимал. Ещё в управлении у него мелькнула мысль, что, может, перерисовать символику на бумаге, чтобы уменьшить шок, но увы. Кто этих психов знает, может, там важно расположение относительно частей тела, ориентация по сторонам света, трёхмерность, которую бумага дать не может.

Почему подумалось «виновник», а не «виновники», Дмитрий и сам не знал. Просто почему–то не верилось, что вот эти аккуратные, ровные раны наносили в кругу разгоряченных парней, когда эмоции бьют через край. Исключать такое было нельзя, но – не верилось.

Женщина лежала на самой полосе прибоя, на стекляшках. Темноволосая, хрупкая и тонкая, как китайская фарфоровая статуэтка. Её разложили крестом, и в лунном свете казалось, что она парит над стеклом, раскинув руки. Плечи, грудь и лицо покрывали многочисленные раны, складывающиеся в странные символы, живот был вскрыт.

Дмитрий глянул в небо. Сквозь туман пробивалась полная луна, похожая на круг сыра. В полнолуние психи всегда активировались, а убивать так, чтобы потом выпотрошить, мог только псих. Или тот, кто хотел увести следствие по ложному следу.

– Стой, стрелять буду! Дмитрий вскочил, нащупывая рукоять пистолета – и тут же отпрыгнул, когда рецидивист отмахнулся ножом. Ломая кусты, Переплётчик проскочил мимо и понёсся по тропе вверх, к вершине сопки.

Дальше все должно было пойти, как по нотам. Немного ругани, немного вежливых уговоров – и парочка рецидивистов со скованными руками пакуется в бобик. Так и случилось бы, не стукни входная дверь.

– Ничего не замечаете? – Что? – Посмотрите на крайнего справа мужчину в заднем ряду. До этого Акуцу рассматривал только передний ряд, теперь же перевел взгляд на задний ряд вправо, как сказал Акияма. Как только он увидел лицо высокого мужчины, у него перехватило дыхание. «Лисоглазый»…

– А домой к ним ходили? – Разумеется. В тот же день и ходила, но дверь была закрыта на замок, и никто не отозвался. В тот момент я вспомнила о своем недобром предчувствии и решила, что случилось что-то очень плохое. С тех пор прошло более четверти века, но даже сейчас, когда Мицуко рассказывала об этом, она побледнела.

– Тогда куда же исчез Яманэ? – Если б я знал, нашел бы его. – Ну да, – учтиво улыбнувшись, согласился Акуцу. Но в глубине души он знал ответ. Яманэ очутился в тупике, но на дорогу, откуда ушел, тоже не вернулся. В этом случае в голову приходит только одно: кто-то из обитателей домов, отмеченных знаком Х, сказал неправду.

И тут в его голове всплыли события давних времен. Опустевшие полки супермаркетов. Преступники, раскладывавшие на них сладости с синильной кислотой, подвергали опасности жизнь огромного количества детей. Неужели к этому имел отношение его отец?.. Тосию внезапно сковало чувство страха. Почему те тетрадь и кассета лежали в ящике телефонного столика?

Когда они вышли из «Сино», Тосия обернулся и бросил взгляд на окно с сёдзи на втором этаже. О чем же говорили преступники в той комнате? Он поднял взгляд выше и заметил ворону, сидящую на черепичной крыше. Та взглянула на Тосию и, словно обвиняя его в том, что он помешал ей, хрипло каркнула.

В помещении склада, где, как считается, была записана эта кассета, преступники связали Кикути руки и ноги, заклеили ему рот скотчем и надвинули на глаза шапку, чтобы полностью закрыть ему обзор. Хотя прямо на голое тело они надели пальто и давали ему сладкие булочки и баночный кофе, но делали это не по доброте душевной, а для того, чтобы минимально поддерживать его жизненные функции.

Я очень хорошо понимала его чувства. Он казался совсем одиноким на всем белом свете, но никогда не проявлял никаких признаков злобы или агрессии.

Она снова упала в обморок, пока я нес ее до машины. Меня больше не волновали возможные последствия. Я даже не думал об именах, о легенде или о тюремном сроке, который меня ждет.