Он заключил меня в безопасность объятий, а я закрыла глаза и прижалась к нему, позволяя себя поддержать. Я не помнила, когда в последний раз делила с кем-то бремя. Он же принял все молча, и на несколько драгоценных мгновений я застыла в его укрытии; от него пахло свежестью и чистотой после душа. Теплом

Сердце женщины — не просто комната, полная чувств, где варианты выбора четко запечатлены на белых стенах, словно на выставке. Это глубокие катакомбы, на составление карты которых уходит вся наша жизнь.

Боль — незначительная плата за доступ к безграничной мудрости.

Высшее благо для меня — свобода. У меня особое счастье: я не дорожу никем и ничем, ни в ком и ни в чем не нуждаюсь. Тем и горжусь.

Теперь прямой пользы от насилия нет. Оно стало выплеском эмоций, раскрепощением подавленных желаний. Убив, человек, должно быть, испытывает облегчение, будто помочился.

Нужно все-таки заботиться и о теле, иначе душа отлетит от него.

Любители кошек нуждались в умных помощниках, любители собак — в помощниках сильных. Первые, прежде всего, ценили свободолюбие, независимость, вторые — послушание, преданность. Одни предпочитали ночь, другие — день.

Просто они поклоняются не тем богам. Пусть возродится культ Бастет!

Зазвонил телефон, и я, посмотрев на экран, ощутила трепет надежды — вдруг это Джек? Даже его короткие, лаконичные эсэмэски поднимали мне настроение, служа доказательством того, что он не забыл о моем существовании.

Такие как я, просыпаются рано только для того, чтобы ночь быстрее закончилась, чтобы успокоить движения неугомонных мертвецов, блуждающих в самые темные часы между закатом и восходом солнца.

Там же всякие чудеса природы, да? Кипящие гейзеры, горячие источники, ледники… Ты же шотландец, вы такое любите.

Они непринужденно болтали о еде и кормили друг друга, но не так сентиментально, как в фильмах. Из блюд у них была соленая рыбная похлебка, сладкая маринованная свинина, стейк с кровью, дважды запеченный картофель, обжаренные помидоры с бальзамическим уксусом и розмарином...

Взгляд Алекса встретился с глазами Люси. Ее чувства обострились: около его зрачков девушка заметила маленькие янтарные вкрапления, позавидовала густым ресницам, почувствовала легкий укол его щетины на пальцах, а в груди вдруг разлилось теплое, терпкое чувство.

— Пыталась найти другую работу без всяких рекомендаций, а моя дурная слава быстро распространилась. Меня нигде не брали. — Кроме Исландии. — Кроме Исландии.

Исландия — это не наказание, это второй шанс, и им она воспользуется сполна.

Судья Родз еще раз прошелся по всем пунктам, добавив, что смертный приговор заменят пожизненным без права на апелляцию, если Винсент Кинг признает себя виновным. Уок трудно вдохнул. Сделка предложена. Когда прозвучал вопрос о признании вины, Винсент взглянул в глаза Уоку и отчеканил: – Я невиновен.

– Иди в гостиную, Уок, – произнес Винсент. Горячий, липкий от пота лоб; ствол, нацеленный на друга детства. Осознание ситуации не заставило Уока опустить оружие. Им управлял адреналин. – Что ты наделал? – Поздно, Уок. Уже ничего не исправишь. Иди в гостиную, позвони кому следует. Я буду здесь, с места не сдвинусь.

– Не хочется, ох как не хочется применять к тебе особые методы… Прозвучало это так, что Дачесс поверила в его нежелание. – Но ты все равно применишь. – Да. Он вытянул ручищу, едва не коснувшись Дачесс, порылся в бардачке, извлек солнечные очки. Захлопнул крышку не прежде, чем на Дачесс зыркнуло пистолетное дуло.

Из гримерок она вышла собственно в зал, прямо к бару, где бокалы и бутылки множились в зеркальной стене. Взяла бутылку «Курвуазье», открыла, облила кожаный диванчик. Достала спички, подожгла сразу весь блок, швырнула в кабинку, уставилась на гипнотическое голубое пламя.

– Я тут про Винсента Кинга думал. Говорят, он сегодня выходит – это правда? – Правда. Милтон присвистнул. – Тридцать лет, Уок. Должно было быть десять, и то – в худшем случае. И было бы, если б не драка. Отчета о ней Уок не видел, знал только, что на его друге две смерти. Десять лет переросли в тридцать, непредумышленное убийство – в умышленное с особой жестокостью; пацан вырос в мужчину.

– Ты слыхала про Винсента Кинга? Они как раз переходили Фишер-стрит. Дачесс взяла Робина за руку. – Почему ты спрашиваешь? Что тебе известно? – Что он убил тетю Сисси. Тридцать лет назад. В семидесятые, когда каждый дядька ходил с усами, а мама причесывалась по-другому чем как сейчас.

Настоящая ведьма творит зло людям от всей своей души, и у нее просто не случается хорошего расположения духа, она всегда всем недовольна.

Знаешь, извинение у женщины ндо просить сразу, независимо от того, виноват ты или нет. - Почему? – не понял Петя. Степан встал. - Долгий разговор. Если кратко, то в семье всегда один не прав и виноват, а другой его жена.

На этом пятисортном телепроекте я согласилась сотворить чудо со страшилами лишь после долгих уговоров. И лишь потому, что у меня между соревнованиями и окрасотавливанием самых ярких звезд шоу-бизнеса мира случайно оказалось окно. А тренировать руку и глаз следует ежедневно. Садитесь!

Спустя короткое время я помчалась по пустому шоссе. Как только «белую ведьму» начинало клонить в сторону, на помощь приходила швабра, я быстро опиралась на нее, удерживала равновесие и летела далее.

- Моя жена начинающая мегера, - объявил Степа. Я наступила мужу на ногу. Начинающая мегера! Надо же такое придумать. - Ее пригласили поучаствовать в шоу, - не утих Степан, - а начинающей мегере нельзя ударить в грязь лицом.

Если очень хочешь что-то, а никак не получаешь это, то просто перестань это что-то хотеть

Четыре трупа в одном месте, три – в другом. Кровь лилась рекой, а Игорь даже ни разу не выстрелил. Семь трупов!.. И всего лишь один задержанный, который практически не сопротивлялся.

Горелов снял с Элен пластиковую ленту, надел взамен стальные наручники, и она восприняла это с благодарностью. Во всяком случае, так показалось Яне.

Нож вошел точно в горло, на всю глубину клинка. Кровь фонтанировала бурно, вся рукоять в ней измазана. Убийца разжал ладонь, выпустил оружие, а она продолжала бить ключом, смывать отпечатки пальцев.

Женская красота – смертельно опасное оружие. Шлифовать ее нужно до блеска, а точить до бритвенной остроты.

Мотыль снова положил палец на спусковой крючок. Возможно, на этот раз он собирался высечь пулю. Элен должна была поторопиться.

Элен работала на него с пятнадцати лет. Приехала она в Москву за легкой добычей и впряглась в тяжелую пахоту, ублажала молодых жеребцов и старых коней с кривыми плугами.

Их глаза снова встретились. Впервые за сегодняшний день она ощутила, что на сердце у нее стало немного легче. Но рядом с ним стояли Чарльз Макнейми и Джордж Вандербильт. Пришли из милости и ради общественного мнения, подумала Керри. И, может, чтобы убедиться, что продаже земли ничто не помешает.

Она сделала свой выбор. И этот выбор, скорее всего, повернет ее будущее куда-то очень далеко от того, ради чего она столько времени билась. Далеко от всех ее мечтаний. Но чему быть, того не миновать.

Гранаты взрывались в гуще подбегавших солдат. Напоследок еще один хлопок - очевидно, немец приготовил «колотушку» для броска, да не успел, и боеприпас сработал под ногами.

Со стороны опушки прогремел нестройный залп. Поднялась шеренга, пробежала несколько шагов, снова залегла. Немцы действовали невозмутимо, по своей солдатской науке.

За стеной деревьев трещали моторы, оба мотоцикла кругами носились по полю. Немцы боялись подъезжать к опушке, обрабатывали ее свинцом.

Надрывно затарахтел пулемет. Разведчики дружно попадали в траву. Шубин замешкался, подлетела Настя, ударом ноги сбила его с ног и упала сверху. Тяжело дышала, перепугалась за командира.

Шубин за шиворот вытаскивал майора из канавы. Тот еще не пришел в себя, фыркал, как конь.

Пальцы рвали застежку кобуры, офицер забыл, что она уже расстегнута. Испуганный крик застрял в горле. Глеб ударил корпусом – майор отлетел в дальний кювет.

8 сентября Андрюха-режимник привел к нам баландера менять сгоревший галоген. Открыв тормоза, капитан вошел первым, за ним грузной медвежатиной протиснулся в дверь здоровенный зэка в черной робе, форменной кепке с бейджиком на груди.

Бетонку подземелья сменил кофейный кафель больнички. Тот же тюремный продол, только чище, а привычный интерьер дополняет пара каталок. Затем лестничным маршем через сейфовую дверь на второй этаж, где при входе аккуратный деревянный ящик с иконкой Спасителя.

Забродивший хлеб с резким квасным запахом заправили в две пластиковые бутылки из-под минералки по полтора литра каждая. Туда же щедро засыпали сахар и по горлышко влили горячей воды.

И Космонавт, и Грибок - ценный оперский фонд на «девятке» для организации пресса. Впрочем, этого на тюрьме очень скоро перестаешь бояться. Удивляться тоже перестаешь. Привыкаешь составлять о людях мнение не раньше двух-трех дней совместного бытия.

Сукам на «девятке» платили. Тем, кто тупо стучал и гнобил сокамерников, обычно раз в месяц на лицевой счет кидали по тысяче рублей, которые должны были покрывать нужду в сигаретах. Если сосед получал извещение о переводе именно этой суммы, возникали серьезные сомнения в его порядочности.

Начальник «Кремлевского централа» незабвенный и бессменный Иван Павлович, возможно, потому «держится на плаву», что талантливо умудряется находить компромисс между жаждущими крови отдельными следователями и законом, а также виртуозно вербовать самых блатующих арестантов.

Семья – это организм, который состоит из двух частей, одна половина всегда при любых обстоятельствах стопроцентно права! И спорить с ней нельзя.

Сестра в своем теле не одна, их там две. Одна милая, добрая, послушная, всех любит, другая просто дрянь. Слышали про такое заболевание? Я кивнула. – Конечно, диссоциативное расстройство идентичности. Не профессионалы называют его раздвоением личности. Очень редкое расстройство, человек состоит из нескольких сущностей, подчас они незнакомы друг с другом.

– Лампочка, разрешите представить вам лучшего дресс клоттера России. Джонни умеет делать инкредибельные луки, все от зависти ногти до локтя сгрызают, – объявила Лаура. – Рада вас видеть, – сказала я, впадая в ступор. Дресс клоттер – это кто? Что такое инкредибельный лук и где он растет? – Они не одрессины, – воскликнул Джонни. – И не окуафюрены, – добавила Энн.