Ведь что такое одна ночь среди целого океана дней в твоей жизни?

В этом королевстве очень мало тех, кому ничего от меня не нужно. Я дорожу этими немногими.

У этой хрупкой девушки, возможно, сила воли морского змея, но совершенно точно не хватит сил, чтобы сдвинуть меня.

Никто не может владеть небом, никто не может владеть морем, никто не завладеет мной.

Люче, может, и далеко до совершенства, но это мой дом. Здесь мой народ. Мои друзья. Мой змей. И, может быть… только может быть… мой трон.

Я — королева… Так нелепо звучит. И все же… и все же я могу представить себя рядом с Данте, и не то чтобы мне не нравилось об этом мечтать.

Нонна называет меня мечтательницей, но с чем я остаюсь без мечтаний?

Она не нуждалась в Гибели призраков или в Железном Она действовала опрометчиво и смело, в то время как он – вдумчиво и с подготовленной стратегией. Ей нравилось смеяться и находить что-нибудь забавное даже в самых мрачных ситуациях. Он же относился серьезно и с уважением ко всему, даже к тем, кто желал ему зла. Они не отражали друг друга, а скорее, дополняли.

Рен олицетворяла собой все неправильное в его мире, но в то же время она была единственной правильной составляющей его существования. Единственным, что имело смысл.

Иногда неприятности сами находят нас, независимо от того, ищем мы их или нет.

Кажется, чем мрачнее участь, нависшая над Владениями, тем ярче сияет Дом Костей.

Смерть так же неизбежна, как рассвет, и с новым днем восстанут и новые мертвецы.

Она не нуждалась в Гибели призраков или в Железном Сердце, потому что сама была клинком – оружием, которым нужно уметь владеть, силой, с которой нужно считаться. И нежить покорится ей.

Я готов пожертвовать годом, если это означало, что я смогу спасти свою семью, друзей и весь этот безумный мир. Что бы ни случилось, что бы ни ждало меня в будущем, я буду просто использовать отведенное мне время по максимуму.

Я был согласен пожертвовать гораздо большим, — и даже собственной жизнью, — чтобы спасти то, что когда-то презирал. «Я и правда изменился».

— Только ты можешь решать, как прожить свою собственную жизнь, это твой выбор, крутой парень. А я поддержу любое твое решение.

— Я не собиралась жаловаться. Просто мне бывает трудно, вот и все. Иногда хочется, чтобы у меня был выбор, как у всех остальных.

— Мы все сожалеем, Итан, — сказал он. — О вещах, которые не можем изменить. Событиях, которые лучше бы никогда не происходили. Мне и самому это хорошо известно, но есть кое-что, о чем я никогда не пожалею — это встреча с твоей сестрой.

— Подумай о своих поступках. Еще есть время, чтобы положить всему конец, выбрать другой путь.

— Я понимаю, что Адам причинил тебе боль. — Говорит тот, кого никогда не бросали. — Меня никогда не бросали, потому что я никогда ни с кем не встречалась.

— Разве не согласитесь, что, если бы Бог и ангелы существовали, мисс Моро, судьбы людей стали бы заметно лучше? — Вопрос не в существовании, а в действиях. Смею добавить, в праведных действиях. Если бы солнце существовало, но не излучало тепло и свет, то оно бы приносило пользы не больше, чем блестящая безделушка.

— Ты ведь знаешь, для чего нужны мобильные телефоны? — набросился Адам. Не поворачиваясь к раздраженном неоперенному, я ответила: — Конечно. Чтобы делать селфи и делиться мемами.

Безопасность. Я в безопасности. Но многие нет. Окутанная коконом сумеречной тьмы, я как никогда наполнилась решимости использовать свой ангельский дар, чтобы передать эту защиту достойным людям.

— Никогда ни на кого не поднимай руку, если только он не пытается причинить тебе боль. — Ты причиняешь мне боль. — Нет. Я бросаю тебя. И теперь делаю это без сожалений. Вернее, с одним. О том, что оставался так долго.

— Знаешь, для большого страшного Монстра ты ужасно навязчив, — обратился я к существу, которое скривило губы при звуке моего голоса. — Ты намерен нас убить или просто пообниматься захотелось? Совсем запутал меня своими противоречивыми сигналами.

Мой взгляд остановился на Никс. В отличие от прочих, смотревших на ожидающий нас замок, она стояла с закрытыми глазами, запрокинув голову вверх и греясь в сиянии луны. Ее капюшон был откинут, а мягко колышущиеся на ветру волосы в темноте казались жидким серебром. Она была абсолютно прекрасна. И я не заслуживал ее. Ни на секунду.

В прошлый раз, когда сказал нечто подобное, я очень сильно обжегся, но… не могу же я врать, что это ничего для меня не значит. Если мне суждено закончить свои дни, будучи проткнутым мечом, что ж, я готов на это пойти. Если и ты согласна.

Поцелуи и сопутствующие им действия были настолько обычным явлением в Небыли, что их почти ожидали. А вот любви никто ни к кому не испытывал, даже в ретроспективе. Хотя некоторые фейри и привязывались друг к другу, вплоть до возникновения подлинных чувств, настоящая любовь требовала усилий, жертв и необходимости ставить другое существо превыше себя самого.

— Выходит, ты похожа на оборотня! Что ж, вполне справедливо. Из тебя вышел очень красивый неволосатый оборотень.

«Мы идем», — мысленно сказала я, глядя в открытое окно, надеясь, что Вален услышит. Время пришло. Война звала.

Жестокий. Добрый. Свирепый. Нежный. Вален Ферус был соткан из противоречий. Неудивительно, что я любила его до глубины души.

У нас был один день, всего один день счастья, а завтра нам предстояло вернуться к этому столу обсуждать стратегию и планировать сражения.

Вален поцеловал меня в центр ладони и тайком заткнул за мой пояс второй нож. Наша безмолвная клятва. Сражаться и защитить себя любой ценой. Любой ценой вернуться друг к другу.

Она выбрала меня. Я выбрал ее. Зачем нам что-то еще?

С четырнадцати лет Эовин жила только ненавистью и жаждой мести. И что это ей принесло? Только еще больше боли и потерь.

— Все, что я могу сказать: пока сердце бьется в твоей груди, ничего не потеряно.

Выбирать между Харадом и целой расой людей? Она не могла позволить ему умереть, но также не имела права ставить одного человека превыше всех остальных.

В этом жестоком и несправедливом мире не следовало ни к кому привязываться.

Даже месть вдруг показалась такой ненужной и безнадежной. Она собиралась бросить вызов целой расе, но на деле не могла справиться даже с одним представителем.

Красивые и уродливые люди, точно так же как благородные и подлые, были повсюду. Ни красота, ни моральные качества ничуть не зависели от происхождения.

Я не считала неправильным защиту своей жизни, но в то же время я совсем не была в восторге от того, что я только что сделала.

Король получит своего наследника от Джослин, и все будет хорошо… Тогда почему у меня было такое чувство, будто кто-то ножом вырезал дыру в моей груди?

3. Я люблю его улыбку. Мне нравится то, что все, что он сделал с тех пор, как я встретила его, – это улыбался с каждым днем все чаще и чаще. Мне нравилось думать, что это из-за меня.

Ты не похожа на других. Мне это нравится. Я чувствую, что могу быть и вести себя с тобой непринужденно, быть самим собой.

Если кажется, что он собирается узнать о твоих способностях, заставь его влюбиться в тебя.

Всю свою жизнь я собирала и хранила свои знаки отличия и достижения, но на самом деле мне следовало перековать их в броню.

Я видела такие сюжеты раньше, и злодей в таких фильмах не всегда тот, кто размахивает пистолетом. Иногда все устроено более тонко.

Это не первый раз, когда я попадаю в ситуации, кардинально меняющие мою жизнь, и, судя по моему послужному списку, этот раз далеко не последний.

Именно маски, которые мы носим в «Олимпе», позволяют нам быть самими собой. Но, не считая этих масок, мы носим воображаемые каждый гребаный момент каждого дня.

— Пойдем со мной, — говорит Аполлон, протягивая мне обе руки. — Это что, твоя коронная фраза? — усмехаюсь я. — Думаю, только, когда я нахожусь рядом с тобой.