Мысленно прошу: «Не покидай меня, пожалуйста. Останься со мной». И в ответ слышу: «Я всегда с тобой, любимая. С этого момента и в вечность».

Надеюсь, ты почувствовала, как я стараюсь. Я, черт подери, ужасно романтичный парень. И хватит уже мне говорить о том, что это не так! Иначе как возьму да перестану тебе писать стихи или делать комплименты.

До сих пор не понимаю, как так вышло, что мы танцевали, что он осыпал поцелуями мою шею. Но вряд ли я сожалею. Возможно, алкоголь придал мне уверенности в себе, позволил случиться тому, чего я хотела. Разве это плохо? Разве за желания должно быть стыдно?

Я вижу огонь в ее глазах. Это единственное, что так сильно отличает нас друг от друга. У меня в глазах лишь зеленая радужка, а у нее целая жизнь.

Бесстрашный не тот, у кого нет страхов, а тот, кто способен их контролировать.

Михаил с удовлетворением отметил, что боевых навыков он еще не растерял. Успеть почти за секунду двумя выстрелами свалить двух человек, которые находились на расстоянии десятка метров друг от друга, да еще с нацеленными в тебя автоматами – это мастерство.

Оперативник нагнулся и достал несколько брусков в упаковке. В свете лампы на бумажной упаковке хорошо читалась фабричная надпись: «Тол, 250 гр».

Незнакомец громко вскрикнул и обмяк. Буторин почувствовал, как с характерным еле слышным хрустом нож вошел в человека. Короткая, длившаяся всего пару секунд, схватка завершилась.

В воздухе мелькнули лямки второго вещмешка. Буторин отпрянул назад, так и не нажав на спусковой крючок. Он не хотел стрелять на поражение в неизвестных людей, не будучи уверенным, что это враги.

Короткий странный вскрик, и диверсант вдруг исчез. Буторин остановился, присел на одно колено, поднял пистолет. Знаем мы такие фортели. Вскрикнул, а на самом деле притаился и ждет, когда преследователь подойдет поближе, чтобы выстрелить в упор.

Человек обернулся на бегу и выстрели на голос. Пуля прошла рядом с Буториным. Он выругался и еще быстрее побежал за незнакомцем.

Мне кажется, – продолжал Иван, – что, когда Господь дает человеку некий талант, он у него что-то непременно отнимает. Пример - великая балерина. Но, как правило, у нее неудачная семейная жизнь. Одаренный художник. Как правило, он беден, по достоинству его работы оценят после смерти. Гениальный педагог. Очень часто у него полный разрыв со своими детьми.

Я во все глаза смотрела на странное существо, которое вылезло из сумки. Морда у него определенно собачья, зато тело похоже на кошачье, а лапы не пойми от кого. Шерстка у животного была, как у типичного Барсика, «тигровая». Уши висели и по размеру подходили для мастино неаполитано.

К слову сказать, местного детектива, который, как и Николай, спустился в подпол, тоже вывернуло наизнанку. В отличие от юноши взрослый мужчина не успел подняться, ему стало плохо внизу. Сельские опера, простые ребята, им приходится в основном заниматься примитивными бытовыми убийствами. Сели вечером муж с женой телек смотреть, уговорили пол-литра, он обозвал супругу дурой, та схватила сковородку..

Альберт Кузьмич не дается себя вычесывать, а Мози и Роки, видя, как домработница несет в ванную их полотенца, молниеносно прячутся. Вчера их искали почти два часа и не нашли. Поэтому Надежда Васильевна повезла их в парикмахерскую. Димон посмотрел на часы. – Так уже поздно. Я услышала шаги Ивана в коридоре, встала и открыла дверь. – Мы специально выбрали время, когда других клиентов нет.

Не знаю, почему добрый боженька послал мне такого мужа, как Иван. Подозреваю, что господь предназначил его для другой Тани Сергеевой: умной, стройной, красивой, хорошей хозяйки, которая родит супругу троих детей. Но в небесной канцелярии случилась ошибка, и Иван достался мне, тоже Тане Сергеевой, но не особенно сообразительной, неприспособленной к ведению домашнего хозяйства..

Незнакомец слишком пристально посмотрел на блондинку, которая шла прямо передо мной, затем он быстро сунул руку в карман куртки, вытащил ее и поднял на уровень своих глаз. Я схватила ни о чем не подозревающую девушку, в секунду уложила ее на асфальт, кинулась к убийце, вышибла из его руки оружие, свернула доходягу в бараний рог, ткнула лицом в крыло «Мерседеса», крикнула: – Расставил ноги!

Солдат пустился наутек, перепрыгнул через мертвеца и залег за ним. Тело кромсали пули, солдат скорчился за ним, орал от страха.

Первая граната полетела под колеса «Фольксвагена». Машина подпрыгнула, окуталась смрадным дымом. Свалился с капота мертвый водитель – щекастый, с носом-пуговкой.

Атака была внезапной. Двадцать шесть красноармейцев свалились на врага, как снег на голову. Убивать офицеров строго-настрого воспрещалось, дозволялось только ранить – если очень захочется.

Несколько человек добежали до тротуара, где и попали под кинжальный огонь. Возможно, кто-то выжил, уже не смотрели, мчались дальше. В спину простучала очередь, этим все и ограничилось.

Погиб Гулыгин от шальной мины – взорвалась у бойца за спиной, оторвала ноги. Погиб Саня Левашов – немцы предприняли контратаку, прорвались через перелески на мотоциклах.

К западу от столицы разверзся огненный ад. Немцы сопротивлялись, словно за спиной у них Берлин, пятились, хватались за каждый клочок земли.

Гранаты взрывались в гуще подбегавших солдат. Напоследок еще один хлопок - очевидно, немец приготовил «колотушку» для броска, да не успел, и боеприпас сработал под ногами.

Со стороны опушки прогремел нестройный залп. Поднялась шеренга, пробежала несколько шагов, снова залегла. Немцы действовали невозмутимо, по своей солдатской науке.

За стеной деревьев трещали моторы, оба мотоцикла кругами носились по полю. Немцы боялись подъезжать к опушке, обрабатывали ее свинцом.

Надрывно затарахтел пулемет. Разведчики дружно попадали в траву. Шубин замешкался, подлетела Настя, ударом ноги сбила его с ног и упала сверху. Тяжело дышала, перепугалась за командира.

Шубин за шиворот вытаскивал майора из канавы. Тот еще не пришел в себя, фыркал, как конь.

Пальцы рвали застежку кобуры, офицер забыл, что она уже расстегнута. Испуганный крик застрял в горле. Глеб ударил корпусом – майор отлетел в дальний кювет.

В Авиньоне люди падали замертво на улицах, в церквях, в домах и во дворцах, они умирали прямо за верстаками и под телегами, и было их так много, что на протяжении всей зимы и весны 1348 года был слышен непрекращающийся стук лопаты могильщика. Мор был настолько повальный, что мужики, хоронившие мертвых — «полуголые люди, лишенные каких-либо чувств», — с трудом справлялись с работой.

В завещаниях не прочитать деталей повседневной жизни той осени: там ничего не говорится о бесконечном стуке дождя по соломенным крышам, о глухом стуке лопат на церковных кладбищах, о плаче детей, оставшихся без родителей, и родителей, лишившихся детей, а также о гниющих тушах тысяч овец и коров, лежащих в сырых полях за пределами маленьких деревушек южной Англии.

Позже, осенью, когда эпидемия — уставшая, голодная и желающая спастись от дождя, — вышла на дорогу, ведущую из Бристоля, стало понятно, что карантин здесь оказался столь же бесполезным, как и годом ранее в Катании. В 1350 году кто-то нацарапал в Глостере на стене церкви такие слова: «Несчастный, дикий, обезумевший город. Выживают только подонки».

«Эпидемия породила такой страх, — говорит летописец, — что люди собирались, чтобы успокоиться за ужином. И каждый вечер один из них угощал обедом десять товарищей, а на следующий вечер они планировали поужинать с кем-нибудь еще». Но часто гости обнаруживали, что хозяин не приготовил еду, потому что был болен. «Или готовил обед на десятерых, а двух или трех людей уже не было за столом».

Еще с ноября прошлого года по Флоренции ходили слухи о чуме, но каким из них верить? Ах да, вспомнил старый летописец, одна история показалась ему правдивой и захватывающей, полной мужества и глупости. Это был слух о генуэзских галерах, покинувших зараженный чумой Крым. Четыре корабля вернулись на родину, «переполненные зараженными моряками, которые умирали один за другим на обратном пути».

На средневековых улицах атмосфера напоминала поле битвы. Часто животных бросали прямо там, где убивали, оставляя разлагаться под солнцем, их тела терзали крысы, а дети вытаскивали кости из гниющих коров и вырезали из них кубики. Муниципальный ловец собак, который редко убирал тела животных, и цирюльник, который любил проливать кровь на улице перед своей практикой, также вносили свой вклад.

Большое внимание здесь уделяется сохранению культуры Коренных народов. Их живопись, настенные рисунки, все это — это достояние Австралии, это то, что стоит во главе всей австралийской культуры, ее наследия.

Здесь считается, что поиск работы — это тоже работа. И конечно же, на любую привлекательную позицию всегда будут и другие желающие.

Ребенок — отдельная личность, вы не можете на него кричать, разумеется — не можете жестоко его наказывать и тем более применять силу.

Да, в жизни случается все. Но мы должны понимать, что это не конец. Нужно вставать и идти дальше. Преодолевать трудности и верить в то, что это не навсегда. Все проходит.

С твоей профессией журналиста, возрастом, мужем и ребенком просто забудь про переезд в Австралию. У тебя нет шансов.

Четыре трупа в одном месте, три – в другом. Кровь лилась рекой, а Игорь даже ни разу не выстрелил. Семь трупов!.. И всего лишь один задержанный, который практически не сопротивлялся.

Горелов снял с Элен пластиковую ленту, надел взамен стальные наручники, и она восприняла это с благодарностью. Во всяком случае, так показалось Яне.

Нож вошел точно в горло, на всю глубину клинка. Кровь фонтанировала бурно, вся рукоять в ней измазана. Убийца разжал ладонь, выпустил оружие, а она продолжала бить ключом, смывать отпечатки пальцев.

Женская красота – смертельно опасное оружие. Шлифовать ее нужно до блеска, а точить до бритвенной остроты.

Мотыль снова положил палец на спусковой крючок. Возможно, на этот раз он собирался высечь пулю. Элен должна была поторопиться.

Элен работала на него с пятнадцати лет. Приехала она в Москву за легкой добычей и впряглась в тяжелую пахоту, ублажала молодых жеребцов и старых коней с кривыми плугами.

Внимательно оглядываю толпу, но Уэсли не вижу, и в панике стискиваю руки, машинально сжимая тот предмет, что сунул мне Томми. Это кусок мертвого коралла, такой же, как тот, чтобы лежал у двери в комнату Лили. Только рисунок на его поверхности другой. Кто-то ножом или скальпелем вырезал две скрещенные стрелы.

Детектив запирает дверь и смотрит на север… Ключи с металлическим звяканьем падают на землю. Солнце давно село, но ему хорошо видны клубы дыма; рвущиеся ввысь языки пламени освещают небо. Детектив нащупывает на земле ключи, затем звонит в добровольческую пожарную службу. Затем стремглав несется к багги, спеша выяснить, чья же вилла охвачена пожаром.

Принцесса Маргарет научила меня никогда не мириться с поражением. Если обстоятельства против тебя, не вешай нос и улыбайся. Я гордо вскидываю голову, придаю лицу восторженное выражение и иду вниз, готовая расплачиваться за свои действия.

Создается впечатление, будто ветер качает растения, но на самом деле кто-то идет по лужайке, полускрытый деревьями. Он крадется медленно, как хищник. Затаив дыхание, я жду. Из тени появляется фигура. Это Хосе Гомес, молодой садовник. Секунду он стоит на дорожке, его лицо освещает лунный свет; затем он поднимает взгляд к моему окну. А в следующую секунду исчезает, и я уже не вижу, где он прячется.