Очарование трюфеля в его загадке. Он дитя земли и тьмы. У него нет ни ветвей, ни листьев, ни ствола. Он растет в темноте земли, цепляясь за жизнь благодаря корням деревьев, впитывая дождевую воду. Чтобы выжить, у него есть лишь одно — его аромат. Он призывает, соблазняет, очаровывает, заставляет идти на поиски, только так он сможет продолжить свой род.

в Асколи на табличке знаменитого местного камня-травертина выгравированы фразы, пословицы или молитвы. Одна из самых известных — «Chi po non vo, chi vo non po, chi sa non fa, chi fa non sa et così il mundo mal va». «Тот, кто может — не хочет, тот, кто хочет, — не может, тот, кто желает, — не знает, а кто знает — не делает, вот так мир и катится в тартарары».

Со стуком распахиваются старые ставни окна напротив, и высовывается такая же седая кудрявая голова.От криков двух бабушек взлетает стая голубей и вздрагивают прохожие, и кажется, что даже сонные львы приоткрыли глаза. Спускается корзинка на веревке на маленькой площади старого Бари, соседка купит зелень, и опять подвесит корзинку, и нонна Реджина втянет ее на кухню.

Самый большой колокол также зовется Сант’Эмидио, он был создан Эмидио Марини и Аттилио Росси из Сенигаллии в 1655 году под епископством Джулио Габриелли, чей герб виден на колоколе. Вес колокола около 28 центнеров, а его гармоничный тембр соответствует си-бемоль музыкальной гаммы. В 1798 году, он был спущен с башни для литья пушек. Но после ухода французов в 1799 года он снова перенесен на башню.

Бабушки крохотного борго Сарнано совершили рождественское чудо. Они… связали рождественскую елку! Шестьдесят женщин целый год вязали елки к Рождеству. Благодаря идее местных жительниц Сильвии Капри и Марины Перфетти в декабре 2021 года на улицах древнего борго выросло 407 вязаных деревьев высотой чуть больше полутора метров, выполненных крючком. Главную елку высотой 3753 метра установили в парке.

Я не могу оттирать чью-то кровь и не думать, кому она принадлежала. Я предпочитаю хоть как-то ознакомиться с историей жизни, которую я буквально стираю с лица земли.

Обычно соседи почти сразу узнают, если рядом кто-то умер. Самое позднее — когда личинки начинают выползать за пределы квартиры и оседают на придверном коврике соседей в поисках сухого места. Однако в данном случае ни запах, ни личинки мух за пределы входной двери не показывались. Жители подъезда целый год жили по соседству с мертвецом, даже не подозревая об этом.

Левый тапочек не вызвал никаких проблем и так же быстро оказался в сумке. А правый выскользнул из моей руки и заскользил по полу. Из него вдруг выкатилось что-то, похожее на черный орех. Я опустился на колени и осторожно поднял этот орех с пола. Что за чертовщина? Я вдруг увидел нечто, напоминающее ноготь. Да это ведь палец! Палец покойника! Большой палец мертвой ноги!

На одном из заказов мне пришлось убирать комнату стрелка, который случайно выстрелил себе в голову. В потолке застряли осколки костей, мозговые массы прилипли к полу, а за шкафом я обнаружил целое ухо.

Обычно, если тело пролежало в квартире четыре-пять недель, вокруг него на свет появляется столько мух, что окна покрываются плотным темным налетом, из-за которого становится не видно того, что происходит на улице. Со временем мух становится так много, что кажется, будто жилище подверглось одному из библейских проклятий. В этой квартире цикл «муха-яйцо-личинка-муха» был пройден уже сотни раз.

То есть я взял и вошел в чужой дом, чтобы совершенно буднично убрать из него следы крови и мозговых масс. Я чувствовал, что противостоял такому грандиозному явлению как смерть, имея в арсенале нечто совершенно обыденное — ведро да швабру. И у меня все получилось. Ни следов крови, ни каких-либо иных следов в доме не осталось.

Я сказал следователям, что независимо от того, насколько оскорбительным или отвратительным это может показаться, их лучшей тактикой для получения признания было бы возложить вину на жертву: намекнуть, что она каким-то образом его соблазнила, а затем пригрозила рассказать своим родителям или выдать его полиции, чем подтолкнула к нападению на нее.

Дон знала, что это значит. Проинструктиванная, она хотела, чтобы убийца позвонил, и теперь пыталась собраться с духом перед неприятным разговором. Вот только все оказалось еще хуже. «Знаешь, Бог хочет, чтобы ты присоединилась к Шари Фэй. Это всего лишь вопрос времени: в этом месяце, в следующем месяце, в этом году, в следующем году. Тебя не будут охранять постоянно».

Помимо этого, основываясь на нашем опыте общения с данным типом личности, мы полагали, что он коллекционирует порнографию с особым акцентом на бондаж и садомазохизм. Его фантазии всегда об одном — о власти над женщинами. И он либо какое-то время планировал похищение Шари Смит, либо фантазировал о том, чтобы сделать то же самое с какой-то еще девушкой.

Жестокость звонившего была очевидна. Не вполне очевидной оставалась мотивация преступного нарциссизма, который заставлял его звонить семье. Похититель предпринял меры, чтобы замаскировать голос, и совершал звонки из мест, не помогавших его идентифицировать. Это был весь modus operandi, но разговоры с семьей определенно были частью его почерка — то, без чего преступление осталось бы незавершенным.

Мodus operandi — это то, что преступник, как ему представляется, должен сделать, чтобы успешно совершить преступление и выйти сухим из воды. Тед Банди часто накладывал фальшивый гипс на руку, чтобы женщины чувствовали, что он не опасен и нуждается в их помощи в переноске продуктов в машину. Гипс на руке был частью его modus operandi. То, что он делал с этими женщинами потом, было его почерком.

С другой стороны, я увидел человека, который похитил Шари и планировал, не скрывая от пленницы, немедленно убить ее. Похититель, неспособный, как мы уже выяснили, соблазнить женщину умом, обаянием, остроумием, юмором или привлекательной внешностью, явно наслаждался своей властью над жизнью красивой девушки, получая садистское удовольствие от их общего знания, что она скоро умрет от его руки.

Шубин отбросил прилетевшую к нему гранату, она взорвалась уже у немцев. А вот Коржаков промедлил, не решаясь сделать то же самое, и когда он наконец схватил немецкую гранату, случилось страшное: граната взорвалась прямо в руке у бойца.

В блиндаже сидел рослый белобрысый немец. Увидев ворвавшихся разведчиков, он потянулся рукой к поясу, где висела кобура. Но Шубин не дал ему дотянуться – ударил немца ножом в грудь, и потом еще в шею.

Врагов было два десятка. Половину из них разведчики перебили, остальных обратили в бегство. Теперь перед ними был только лес, они бросились бежать, не успев установить направление.

Когда немец поравнялся с ними, Женя Пастухов выскочил из укрытия и хватанул его кулаком в висок. Немец свалился, как куль с мукой. Его оттащили за дом, связали, засунули в рот кляп.

- Он все врал! – воскликнул капитан Книппер, остановившись посреди поселка и схватившись за голову. – Он все время водил меня за нос! А я, как идиот, ходил с ним по поселку, рассказывал об организации нашей обороны…

Мотоцикл поравнялся с разведчиками, и тут его плавное движение было нарушено: наткнувшись на проволоку, машина подпрыгнула и перевернулась. Водитель полетел в одну сторону, офицер, сидевший в коляске, – в другую.

Винтовочные пули могли с легкостью прошить деревянные баррикады сыщиков, и Александр сосредоточил огонь на этом типе. Вскоре пробитый пулей картуз слетел с головы бандита, пропал и сам бандит.

Возле двери лежал подполковник Туманов. Когда дверь распахнулась, он стоял неподалеку и выравнивал стопки «дел» у стены. Ему и достались первые пули.

Сидевший рядом Васильков трижды пальнул в ворвавшихся молодчиков и резко толкнул его в плечо. После толчка Ефим полетел со стула и больно ударился головой о ножку соседнего стула.

Васильков поднял голову и замер. Уж больно щелчок этот походил на выстрел револьвера. Отложив карандаш, майор переключил внимание на происходящее в коридоре…

Внезапно из круглых бойниц один за другим высунулись два ав¬томатных ствола, и по площади заметалось эхо частых выстрелов.

Бросок вышел не шибко удачным: граната тюкнулась об асфальт короткой рукояткой и, слегка изменив направление, поскакала мимо траектории движения бронемашины.

В уши ворвался шум прибоя. А рядом женщина, он ее обнимает, ее волосы, струящиеся по ветру, щекочут кожу… Избавиться от наваждения оказалось непросто. Так вот как работает западная вербовка.

На полу, скорчившись в позе зародыша, лежал задержанный, мелко подрагивая. Руки у него были стянуты ремнем в запястьях, вокруг глаза расплывался фиолетовый синяк.

В спину простучала автоматная очередь! Стреляли из немецкого МР-40. Ноги подломились. Пули просвистели совсем рядом! Страх пронзил от пяток до макушки.

В дыму проявился мужчина с искаженным лицом. Он сидел, привалившись к стене, раздвинув ноги. Левая голень была сломана – крайне неудачно: обломок кости вылез наружу, кровь хлестала на пол.

От взрыва мощной гранаты рухнула часть стены, сыпались кирпичи. Оперативники схлынули с площадки. Романовский припустил наверх, остальные скатились ниже и присели за перилами.

Загремели пистолетные выстрелы! Глухо рокотали в ответ ППШ. Бились стекла в оконных рамах, матерились лазутчики, загнанные в ловушку.

Первым опознали красноармейца Политовского – у него уцелела часть лица. Второй – полковник Лыков - сохранились петлицы на воротнике и документы, валяющиеся рядом, видно, немцы их осмотрели и выбросили за ненадобностью.

Возница подавился криком, слетел с телеги и покатился в кювет. Михалыч вытаращил глаза, стал белым, как привидение. Первая пуля попала в ключицу, перерубила кость. Вторая – в район щитовидной железы, третья – в горло.

Всего лишь майор – рослый, худощавый, совсем не похож на Власова. Он пустил себе пулю в голову – затылочную кость вышибло практически полностью.

Трупы не убирали. Смердило человеческое месиво. Черви ползали по разлагающимся останкам. На отдельных участках тела лежали в несколько слоев.

Двое солдат с шумом сверзились с обрыва, барахтались в прелой листве. Полетела, кувыркаясь, граната. Одному не повезло, замешкался, осколок перебил позвоночник.

Псина прыгнула – одновременно с автоматной очередью, прозвучавшей откуда-то сбоку. Шубин повалился, пропоров суком мягкое место. Рядом грохнулась лохматая туша, вздрогнула пару раз и затихла.

Они с трудом оторвали люк, который от жары внутри припаялся по краям к металлу отверстия. В передней части бронированной плиты, слева от командирской башни зияла черная дыра, из которой валили клубы вонючего маслянистого дыма.

Танк Соколова едва успел вынырнуть на край оврага, Бабенко понимал, что они слишком рискуют, видел в визир, как растет огненно-земляная стена перед корпусом танка, но, как военный, выполнял приказ командира «Полный вперед» без обсуждений.

Уже несколько раз раздавался звон снарядов, бьющих по косой в броню, так что каждый раз экипаж стонал от брызг огненной окалины в лицо. Но танк не останавливался ни на минуту.

На его глазах в казенник снова и снова закладывали снаряды, орудие стреляло с такой силой, что рядовые из расчета подлетали над землей, но танки противника продолжали бороздить гусеницами черное поле за мостом.

В окопе солдаты кричали от ужаса, казалось, что очередная болванка разорвется у них над головами. Но танки двигались по полю невредимыми. Перед каждым выстрелом машины с красными звездами на бортах оказывались чуть правее или левее цели, выбранной немецким наводчиком.

Темнота, как черным плащом обняла изуродованную воронками взрывов, братскими могилами, минными полями землю, даже и не скажешь, что здесь недавно шли ожесточенные бои.

Женщина, которая пыталась помочь Адаму, скончалась. У нее было слабое сердце, и потрясение оказалось фатальным. Я не в состоянии переварить информацию. Одна часть меня в ужасе, а другая… стыдно признаться, но я чувствую облегчение – если одному из них суждено было умереть, то хорошо, что не моему мужу. Я, наверное, плохой человек, раз думаю такое. Боюсь представить, что сказал бы Адам.

Сначала я долго плаваю в серой мути и надеюсь, что это пройдет. День за днем вижу знакомые вещи – школа, продуктовый магазин на углу, наш дом, фонарь в конце улицы. Как будто смотрю через приложение, которое убирает цвета и яркость – все вокруг стало черно-белым. Точнее, серым.

Салли приближает страницу, снова подносит экран к моему лицу – она встревожена и бледна. На аватарке отправителя цветок колокольчика. «Остановитесь! А то хуже будет». Я осоловело смотрю на текст, зажав рот рукой. Меня пугает не сообщение, а картинка. Я смотрю на Салли с немым вопросом. Кто знает про колокольчики, твою мать?