Я очень медленно вышла из кабинки и направилась к ванной в дальнем углу – за занавеской виднелась тень. Женщины или девочки, как мне показалось. Я различила длинные волосы. Осторожно отодвинула занавеску и увидела ее – Жаклин Прир. В ванной. Всю в крови. Кровь была повсюду. Стекала по рукам. Пропитывала ночную рубашку. Слипшиеся от крови волосы. Красные брызги на кафельной стене.

Он зажмуривается и пытается взять себя в руки, чтобы не показаться странным новой клиентке – не выходит, он чуть дольше, чем нужно, не открывает глаз. Несмотря на все старания, перед ним упрямо встает лицо другого мальчика – из прошлого. А также его матери, голос которой по сей день звучит в голове – крик в зале суда: «Надеюсь, вы никогда не сможете спать спокойно!»

Я пристегиваюсь и продолжаю задаваться вопросами. Мэтью Хилл на редкость проницателен и настоящий профессионал. Почему ушел из полиции? Почему так странно отреагировал на фотографию мальчиков? Однако больше всего меня мучает вопрос – наберусь ли я храбрости поведать Салли, что наш детектив сразу же заметил перемену в глазах Кэрол? Мы с Салли наивно полагали, что перемена видна лишь нам.

– Ты же сама говорила, что все эта бабские суеверия? – сказал Гуннар. – Какие? – заинтересованно спросил Патрик. – В народе остров зовется Гастхольмен – Холм Духов. Поговаривают, что он получил такое имя, потому что души умерших там никогда не покидают остров, – пояснил Гуннар. – Так там есть привидения? – Это все болтовня, – фыркнула Сигне.

На пути к выходу Молин вдруг замер: – Так ни вы, ни кошки ничего не слышали и не видели? – Я не говорил, что кошки не видели. Я сказал, что я ничего не видел. Но Мэрилин рано утром сидела на подоконнике на кухне и шипела на машину как сумасшедшая. – Мэрилин видела машину? Какую? Грип с жалостью взглянул на него. – Думаете, кошки разбираются в марках автомобилей? У вас не все дома?

Ночью она снова их слышала. Эти голоса, этот шепот из детства. Часы показывали три, когда она проснулась. Сначала Энни не поняла, что ее разбудило, а потом услышала. Они говорили внизу. Скрипнул стул. О чем могли мертвые разговаривать между собой? О том, что случилось перед тем, как они умерли, или о том, что происходит сейчас?

Как бы Эрике хотелось, чтобы все было по-другому… Анне Дан нужен был как никогда, а Дану нужна была Анна. А теперь они вели себя, как незнакомцы, пока гроб с их крошечным сыном опускали в землю. Потянувшись, Эрика положила Анне руку на плечо. Та не шевельнулась.

Мужчина действительно был мертв. Он лежал на старом складе на выезде из города. Место его работы. Его мрачный офис. Глаза его остекленело смотрели на проржавевшие своды складской крыши. Багровая кровь лужей растекалась от его головы.

Это не Эрик убил наркодиллера. Это она его убила. Она. Руками Эрика. По крайней мере, ее вины в случившимся ничуть не меньше, чем вины ее сына.

Эрик прав. Каким бы замечательным юристом не был Дилан, он не сможет вытащить Эрика. И от одной только мысли, что она вновь потеряет сына, Грейс сделалось дурно.

И она проснулась от крика, липкая от пота. Проснулась, поспав лишь пару часов, несмотря на горсть снотворного. Проснулась от кошмарного сна. Но облегчение не пришло. Сну предшествовала явь. И в этой яви был мертвец.

Она ухватилась за ветку в последний момент, когда ноги ее уже шагнули в бездну. Глубокое ущелье тянулась треть мили. Грейс вцепилась в ветку обеими руками и судорожно старалась нащупать землю под ногами.

Последним усилием, в отчаянии, Грейс сумела повернуть голову на бок и вцепилась зубами в руку Джастина. Он вскрикнул и разжал пальцы.

Как бы ты ни старалась оставаться прежней, ты все равно будешь только такой, какая ты сейчас, сегодня.

Надо только хорошенько выспаться, или пореветь минут десять, или съесть целую пинту шоколадного мороженого, а то и все это вместе, – лучшего лекарства не придумаешь.

Возьми лето в руку, налей лето в бокал – в самый крохотный, конечно, из какого только и сделаешь единственный терпкий глоток, поднеси его к губам – и по жилам твоим вместо лютой зимы побежит жаркое лето…

Первое, что узнаешь в жизни, – это что ты дурак. Последнее, что узнаешь, – это что ты все тот же дурак.

Когда человеку семнадцать, он знает все. Если ему двадцать семь и он по-прежнему знает все – значит, ему все еще семнадцать.

Судья Родз еще раз прошелся по всем пунктам, добавив, что смертный приговор заменят пожизненным без права на апелляцию, если Винсент Кинг признает себя виновным. Уок трудно вдохнул. Сделка предложена. Когда прозвучал вопрос о признании вины, Винсент взглянул в глаза Уоку и отчеканил: – Я невиновен.

– Иди в гостиную, Уок, – произнес Винсент. Горячий, липкий от пота лоб; ствол, нацеленный на друга детства. Осознание ситуации не заставило Уока опустить оружие. Им управлял адреналин. – Что ты наделал? – Поздно, Уок. Уже ничего не исправишь. Иди в гостиную, позвони кому следует. Я буду здесь, с места не сдвинусь.

– Не хочется, ох как не хочется применять к тебе особые методы… Прозвучало это так, что Дачесс поверила в его нежелание. – Но ты все равно применишь. – Да. Он вытянул ручищу, едва не коснувшись Дачесс, порылся в бардачке, извлек солнечные очки. Захлопнул крышку не прежде, чем на Дачесс зыркнуло пистолетное дуло.

Из гримерок она вышла собственно в зал, прямо к бару, где бокалы и бутылки множились в зеркальной стене. Взяла бутылку «Курвуазье», открыла, облила кожаный диванчик. Достала спички, подожгла сразу весь блок, швырнула в кабинку, уставилась на гипнотическое голубое пламя.

– Я тут про Винсента Кинга думал. Говорят, он сегодня выходит – это правда? – Правда. Милтон присвистнул. – Тридцать лет, Уок. Должно было быть десять, и то – в худшем случае. И было бы, если б не драка. Отчета о ней Уок не видел, знал только, что на его друге две смерти. Десять лет переросли в тридцать, непредумышленное убийство – в умышленное с особой жестокостью; пацан вырос в мужчину.

– Ты слыхала про Винсента Кинга? Они как раз переходили Фишер-стрит. Дачесс взяла Робина за руку. – Почему ты спрашиваешь? Что тебе известно? – Что он убил тетю Сисси. Тридцать лет назад. В семидесятые, когда каждый дядька ходил с усами, а мама причесывалась по-другому чем как сейчас.

Варвара прикинула, что успеет сделать необходимое, чтобы бросить вызов демонам прошлого. То есть сунуть голову им в пасть.

В прихожей среди цветов лежало тело. Тело было облачено в темный костюм, темный галстук и белую рубашку. Как готовый покойник. У тела имелась голова. Голова была обложена пакетом пельменей и заморозками овощной смеси. Пакеты таяли, текли ручейки, как слезы. Тело моргало и издавало тягостные стоны.

В ушах Варвары зазвенели колокольчики. Кто бы мог подумать: у лейтенанта СК такой редкий литературный вкус. Совсем не мужской и несовременный. Какой он необычный человек... Интересно, кто по характеру: мистер Бингли или мистер Дарси? Скорее мистер Дарси...

Приятно иметь дело с мужчиной не только красивым, но и умным. Варвара решила поощрить редкое сочетание качеств.

Официальный отпуск начинался с конца месяца. В институте можно не появляться. Оставалось заняться тем, чего Варвара не умела: бездельем.

Глупо утонуть в ванне, умея плавать.

...без черных сумерек для нас не наступил бы рассвет.

Сегодня это место умиротворения и молитвы, однако не нужно вглядываться слишком пристально, чтобы увидеть кровь и страдания.

Не так-то легко сдвинуться с места, где прожил всю жизнь.

Кому-то воздвигнут прекрасный памятник, который поможет живущим помнить причинённое ему зло. Кому-то достанется грубый деревянный крест или раскрашенный камень, а кому-то суждено затеряться во мраке времён.

Как могут старые раны затянуться, если они кишат червями? И как может мир держаться вечно, если он построен на кровопролитии и колдовском коварстве?

Только запомни одну вещь, мой юный друг. Может быть поздно спасать, но мстить никогда не поздно.

Англичанин, ударил своего конвоира локтем и отпрыгнул в сторону. Максим не стал ждать и дважды выстрелил в немцев, одетых в гражданское. В одного он попал, но второй бросился к двери.

И тут Мэрит с поразительной быстротой выхватила пистолет. Немецкий офицер был перед ней прямо между двумя машинами, он все понял, но скрыться, выхватить свое оружие не успевал.

Пара пуль прошла довольно близко, пропев в воздухе. Потом мотоцикл нырнул в какую-то низинку, сплошь занесенную снегом, едва не забуксовал в наметенном снегу, но выбрался и ушел поворотом за лес.

Коган бросил гранату под мотор первого грузовика, потом вторую между машинами и тут же взялся за автоматы. Его очереди били по бортам, по брезенту, косили разбегающихся солдат.

Сжав ногами мотоцикл, Коган отвел левую руку в сторону и дал короткую очередь по часовому, вторая рука развернулась в правую сторону, к костру, возле которого толпились солдаты... еще одна очередь, крики и стоны.

Жить «Артуру» оставалось минуты. А может быть и меньше. Жаль, что не удалась операция. И еще больше огорчало то, что немцы найдут разбитый баркас и поймут, что не зря он шел в этом фьорде в такую погоду.

Самым распространенным является страх, что вы не справляетесь и не добиваетесь успеха по разным причинам, таким как неуверенность в своих действиях, неуверенность в себе или страх потерять деньги. Все эти страхи оправданны и в некотором роде полезны, если они позволяют нам полностью управлять рисками, изучать все возможные альтернативы и предотвращать ошибки.

Помните, что первый шаг к достижению результатов в жизни — это мечтать о них, затем желать их, хотеть их, планировать, как их достичь, и платить цену за их достижение.

Деньги — это просто катализатор, который работает, усиливая то, кем вы уже являетесь. Они дадут вам больше возможностей, больше свободы, больше выбора, но сами по себе они не могут сделать вас счастливым. Только правильный психологический подход к вещам, к людям, вместе с умением управлять событиями и настроениями, сделает вас счастливым.

Фондовый рынок — это увлекательный сектор, где страх и жадность смешиваются с техническими знаниями. Большинство людей, инвестирующих в фондовый рынок, покупают акции в надежде, что они вырастут. В действительности вы зарабатываете больше денег, когда акции падают, поэтому на финансовом рынке можно продать что-то, что не покупалось.

Откладывание 15% от дохода человека среднего класса мало меняет его образ жизни. Вы скажете: если это так просто, то почему мы все не миллионеры? Настоящая проблема заключается в отсутствии дисциплины и промедлении... и, возможно, потому что никто не думал об этом и не делал расчетов.

Одна из самых интересных систем и самая простая, с моей точки зрения, для принятия решения стать предпринимателем — это сетевой маркетинг, или многоуровневый маркетинг. Это система, основанная на покупке товаров/услуг, продавцами которых мы становимся, в свою очередь, привлекая других продавцов, чтобы зарабатывать на них деньги.

Немец начал хрипеть и извиваться, горло его обдало огнём, глаза покраснели и стали вываливаться из орбит. Он хрипел, кашлял, из ноздрей лились сопли вперемешку со спиртом. Тело бедолаги извивалось как поджаренная на сковороде пиявка.

Луковицкий правой рукой ухватил связанного немца за подбородок, а левой вытащил из-за голенища нож. Немец начал дёргаться, но Луковицкий в считанные секунды разжал рот пленника лезвием ножа. Из пораненных губ и дёсен хлынула кровь.