Он повернул голову к небольшой толпе, которая быстро росла, и услышал, как хлопают дверцы. Потом Мартен переключил внимание на дорогу, точнее, на то, что от нее осталось. Двухполосное шоссе было погребено под тысячами кубометров земли и скальных обломков. Огромный кусок горы обвалился вниз и рассыпался по всей ширине шоссе, а кое-где и дальше, до самого берега.

С прямо-таки нечеловеческой четкостью он вспоминал сейчас два зеленых светящихся озера ее глаз, ее смех, ее ласки и поцелуи. А потом она его отвергла, уехала с другим, и при этом умудрилась все устроить так, что виноватым оказался он. Прошло девятнадцать лет, прежде чем он снова ее увидел. Тогда она, как и сейчас, попросила о помощи.

Монахи, словно прибывшие прямиком из Средневековья, разгоняли тьму электрическими фонариками. Они шли молча, царапая тонкими иглами фонарных лучей мощные стволы и иголки пихт, призрачные белые туники развевались во мраке, а ночь за пределами островков света становилась еще темнее. Можно было подумать, что это легион призраков явился из кошмарного сна какого-нибудь кающегося грешника.

«…Любовь и Страх – это формы проявления божественного начала в человеке… А в какой форме божественное начало проявляется у тебя, Мартен? В виде Страха или в виде Любви? Держу пари, что в виде Страха. И что владеет твоим сердцем? Жестокость или Милосердие? Надеюсь, ты думаешь обо мне так же часто, как я о тебе».

- Мартен, прошу тебя, ты должен мне помочь! - Где ты? – повторил он. - Не знаю! – почти выла она. - Где-то в лесу! - В лесу? А где этот лес? - Мартен, я никогда не была так далеко… совсем не то что ты… (Тут на линии послышался треск, и контакт ненадолго прервался). Пиренеи… я… я где-то в горах… Снова помехи. Он очень испугался, что связь вообще прервется. - МАРТЕН, Я… Я УБЕЖАЛА!

Мы знаем, как крепостные превращались в миллионеров, благодаря своему труду и смекалке, как изобретения бывших крестьян опережали время. Мы знаем о крепостной ненависти и крепостной любви, о преданности и долге, о вражде и поисках справедливости. Крепостное право – одна из сложных, очень многогранных и, безусловно, важных вех русского прошлого.

Мы знаем о великолепных художниках, поэтах и скульпторах из крепостной среды, об актерах и аристократках, вышедших из дворовых.

Почти двести лет в России существовал порядок, при котором одни могли с абсолютной легкостью распоряжаться другими. Люди жили бок о бок, но при этом находились словно на разных планетах. Полное бесправие крепостных и безграничная воля помещиков породили столько сюжетов, каких не сыскать ни в одном романе или сериале. Это были крепкие узы.

Я верю в Судьбу, – сказала Майя и улыбнулась Павлу. – Судьба действительно предназначает двух людей друг другу. Вот только найти того, кто предназначен тебе, очень нелегко, зато потерять – проще простого.

Оказалось, что муж просто решил не поднимать этот вопрос “до поры”, и теперь вытащил его как гранату с выдернутой чекой. Естественно, все вокруг рвануло. Диана в долгу не осталась, сказала, что она только ради него согласилась жить с его мамой и если уж на то пошло, то лучше жить в аду, чем со свекровью. А он бесчувственный чурбан, если думает, что она сможет жить в подобной обстановке без поддерж

Единственное развлечение от которого Диана отказалась – от катания на слонах, она читала, что строение слона не приспособлено к перевозке и несмотря на большую массу, их позвоночники зачастую не выдерживают наездников. Также большинство из них страдают от ран на ступнях, но погонщики продолжают мучит животных. Конечно, Диана не могла ничего с этим поделать, но по меньшей мере сама не желала причин

Сегодня день откровений. Все мои страхи, неуверенность в себе, душевные терзания улетучивались с каждым его словом. И почему я думала, что он легко относится к нашим отношениям? И почему мы раньше никогда не говорили вот так, по душам?

А представьте себе, что любой брак – это карандаш. Цветной или простой, длинный или короткий, тупой или острый – не важно. Это – карандаш, которым оба супруга по очереди рисуют одну картину.

Зеленую тетрадь я нашла, когда собирала вещи для переезда. Так странно, я будто бы читала ее в прошлой жизни, а ведь начиналось все именно с нее. Если бы не эссе, заинтересовавшее меня в парке и не рассказ про телепродюсера по имени Таня, я бы не решилась что-то изменить в моей жизни. Без зеленой тетради я бы продолжала работать секретаршей под началом Змеюки и считать всех окружающих своими врага

Мои глаза уже привыкли к темноте, и я отчетливо вижу лицо Ви – и кого-то позади нее, лежащего на земле. Бледные полоски – похоже, чьи-то ноги. Я достаю свой телефон и включаю фонарик. Он озаряет все с жестокой детальностью. Свет блестит на бледной коже бедра девушки, на светлых волосах, запутавшихся в корнях дерева. Она валяется, словно сломанная кукла…

Как только дверь закрывается, я включаю кофеварку. Горячая жидкость может быть оружием. Я ставлю на стойку чашки, которые можно разбить на кусочки, способные резать плоть и веревки. Когда ты боишься за свою жизнь, тебе может пригодиться всё, что есть под рукой. Абсолютно всё.

Уже два часа ночи, и я почти засыпаю, когда слышу, как кто-то стучит в мое окно. Сначала я думаю, что это ветка дерева. Потом сон мигом слетает с меня, и я сажусь в постели, потому что за окном маячит тень. Там, под дождем, стоит человек и стучит в мое окно. Мне знаком этот силуэт. Я хватаю свой телефон, включаю на нем фонарик и направляю прямо на окно…

Мне снова снился тот сон, в котором за мной гонится человек с пистолетом. Я один в темноте и пытаюсь удрать, но он настигает меня, как бы быстро я ни бежал. Не помню, как прибегаю домой, – просто оказываюсь внутри, стою там и вижу, что все мертвы. Мама лежит на полу, Сэм обмяк за столом. Ланни я практически не вижу, лишь ее ноги торчат из-за кухонной стойки; но я знаю, что она тоже мертва.

За деревьями разгорается заря, заливая все мягким, благостным светом. Он отражается от стекол машины и пикапа, и на секунду мне кажется, будто у меня галлюцинации, потому что ярко-красная точка на груди Сэма кажется неуместной. Еще до того, как я понимаю, что это, мое сердце начинает колотиться, словно паровой молот. Но к тому времени точка лазерного прицела приходит в движение…

В конце концов, я была замужем за Мэлвином Ройялом, известным серийным убийцей. Он убивал женщин ради забавы, так что, должно быть, я тоже каким-то образом за это в ответе. Нет, рой вездесущих троллей – не монстры. Я знаю монстров. Я сталкивалась с ними непосредственно – в том числе и с Мэлвином. Я убиваю монстров. И пусть лучше они имеют это в виду.

В тревожном ожидании прошло несколько дней. Гуров и Крячко держали с агентом постоянную связь, курировали работу наружки и, выражаясь словами генерала Орлова, «пытались объять необъятное».

Вывод напрашивался сам собой: смерти Екатерины Строгановой похоже, никто не желал, или она сама не могла знать, кто и почему хочет ее убить.

Андрей сидел на кровати прямо поверх покрывала в позе лотоса, вполне симпатичное лицо носило мрачное выражение, парень не шевелился и невидящим взглядом смотрел в окно.

- Взял снайперскую винтовку, придумал коварный план, устроил засаду и начал стрелять? Нет. Там были проявлены жестокость и хладнокровие, а также действия по четко выверенной схеме.

Последний ранен в плечо, когда, как говорят, пытался прикрыть собой Горевадзе, парень задержан, находится в больнице под охраной, оружие у него было незаконно.

Стекло витрины достаточно толстое, снайпер сделал несколько выстрелов в разные точки, прежде чем оно разлетелось.

Любовь к горам заставляет преодолевать расстояния, спать на земле, замерзать на лютом морозе и часто рисковать жизнью. Альпинизм — вещь опасная, непредсказуемая, но влекущая и завораживающая...

Прежде чем лес огласил отчаянный вопль, он нажал на курок, целясь в фигуру, шагавшую слева. Пуля нашла цель - бандеровец повалился мгновенно, как это случается с картонной мишенью в тире, сокрушенной свинцовыми ударами.

Автоматчики, опасаясь получить пулю в спину, пятились к машине за полковником, контролируя стволами автоматов распахнутые окна, огороды, перекресток. Только когда начальник управления разместился на переднем сиденье, быстро юркнули в салон.

А вчера вечером в Карпатских селах украинскими националистами было убито еще четыре человека: один из которых был председатель колхоза, назначенный накануне, и еще трое активистов.

На фронте гибнет тот, кто недооценивает коварство противника. Здесь другая война и правила совершенно иные, а может и вовсе нет таковых. К этому тоже стоит привыкать. Придется преподать вам серьезный урок.

Выстрел бабахнул в тот самый момент, когда широкая ладонь офицера облекла лоснящуюся темно-коричневую кобуру, чтобы извлечь на белый свет красивый кусок металла со свинцовой начинкой внутри.

Никола погиб в стычке с партизанами. На обычной телеге, запряженной старым рыжим жеребцом, Свириду пришлось везти убитого Николу до дома, а затем выслушивать тяжелые упреки молодой вдовы, что побратимы не сумели уберечь мужа.

Картина, развернувшаяся перед ними, была не очень радостная. Справа в небольшой яме торчал задний борт грузовика. Второй с проломленным бортом стоял посреди дороги и дымился. Вокруг него лежали тела пехотинцев.

Алексей проснулся в холодном поту на госпитальной койке и закрутил головой, глядя по сторонам. Нет, тот бой ему снова просто приснился, а темнота потому, что ночь.

Орудие «Зверобоя» звонко выплюнуло болванку. Из-под башни немецкого танка тут же полетели густые снопы искр. С расстояния в пятьдесят метров бронебойный семидесятишестимиллиметровый снаряд насквозь прошибает даже лобовую броню Т-IV.

Пехота несколько раз ложилась, но снова поднималась. С каждым разом все больше неподвижных тел оставалось на грязном закопченном снегу.

Соколов увидел, как закрутилась на месте тридцатьчетверка с перебитой гусеницей. Резко вильнул в сторону другой танк, прикрывая собрата, давая возможность экипажу исправить повреждение.

Соколов закрутился в люке, пытаясь разглядеть, где батальон. Если пехота прижата огнем и залегла, то одной ротой танков атаковать такой укрепленный населенный пункт будет как минимум глупо.

Свобода – удел романтиков и дураков, но все же к ней можно прикоснуться, действительно можно, если притвориться, что времени нет.

Годы проходят незаметно. Люди уходят из нашей жизни незаметно. Порой мы оглядываемся и понимаем, что тот, чью руку мы держали, уже не держит нас в ответ.

Ярость пылает гораздо ярче, когда мы в приступе опустошения поджигаем тех, кто нам ближе всего.

Мы чертовски талантливые ребята. Мы чертовски несчастные ребята.

Все люди – палачи собственной жизни.

Сергей снял молоточек со стены и крадучись пошел к ничего не подозревающему Бурлакову. Вначале он хотел ударить любовника матери по голове. В кино после удара тяжелым предметом по макушке человек всегда теряет сознание на какое-то время. Делов-то!

Он сделал шаг за порог, захлопнул за собой дверь, несколько раз глубоко вздохнул, стараясь выровнять дыхание. Получилось с трудом: сердце бешено колотилось в груди, во рту пересохло, в горле проснулся и застучал пульс.

От выпитого без закуски портвейна Сергей слегка захмелел. Казалось бы, что такое бутылка вина на четверых крепких парней? Так себе, семечки, легкий разогрев перед интересным разговором. Но после рискованной «акции» спиртное воспринимается по-другому.

Игорь снял с Голубевой джинсы, повернул её на бок так, чтобы с определенного ракурса одновременно просматривалось лицо девушки и её ягодицы в белоснежных плавках. Оценив со стороны свою работу, Ефремов позвал в кабинет эксперта-криминалиста с фотоаппаратом.

Игорь поставил на плиту чайник, закурил, сбрасывая пепел в раковину для мытья посуды. Ровно в три часа он посмотрел в окно и улыбнулся. По узкой тропинке через заметенный снегом двор к нему на тайную встречу шла Наташа Голубева, она же секретный агент «Жаба».

С любым парнем Мишка быстро находил общий язык, а вот в присутствии девчонок смущался, чувствовал себя неловко. Если Сергей Козодоев на первом же свидании умудрялся поцеловать девушку, то Мишка не решался на такой шаг и через неделю знакомства.