Ладно, будущие читатели, вам наверняка надоело читать суперстранный путеводитель Диппера по необъяснимому. Пока он занят раздумыванием над новыми аномалиями и неумелым флиртом с Венди, я решила добавить в его путеводитель немного веселья! Объявляю новый раздел: СОВЕТЫ МЭЙБЛ!

ЦИКЛОПТОПУС Внешний вид: зелёный монстр, похожий на осьминога, с одним глазом. На щупальцах – присоски, с помощью которых он передвигается. ЗУБАСТАЯ ПАСТЬ! Способности: оставляет шрамы и ожоги на теле человека. Странности: осьминог зелёного цвета и с острыми зубами – ну и ну! Способ защиты: надеть специальные перчатки. Предостережение: нельзя допустить, чтобы он попробовал плоть!

Этот журнал – мой путеводитель по всему необъяснимому, с чем вы можете столкнуться в Гравити Фолз! Читать его нужно ОЧЕНЬ ВНИМАТЕЛЬНО! Ведь никогда не знаешь, с какими чудесами встретишься уже сегодня! Лучше быть к ним готовым!!!

Так вот, моё официальное заявление: в Гравити Фолз полно сверхъестественных аномалий! Тут обитают разные загадочные существа, и происходят ОЧЕНЬ СТРАННЫЕ ВЕЩИ! Многие из них описаны в «Дневнике 3» (см. главу «Дневник 3»). Все основные записи я делаю именно в нём. Однако для подстраховки мне не помешает запасной журнал, в котором можно делать краткие записи.

— До свидания, — она мазнула по мне безразличным взглядом. «Ущипнуть и поглядеть — что будет», — подумал я и сказал накрахмаленным голосом: — До свидания.

Как странно вспоминать — все ускользает, и прошлые лица, слова и жесты всплывают порознь и вдруг, как обломки кораблекрушения, не сразу и сообразишь — когда что было, чьи это слова пришли в ум, то ли она обидела, то ли ее обидели… Старость…

...и поскольку руки у Севы вечно заняты книгами и альбомами, очки он подкидывает непроизвольным сморщиванием носа, при этом выражение лица его делается такое, словно он хочет спросить: «Чем у вас тут воняет?» И еще эта милая манера ковырять в зубах. Он всюду носит с собой зубочистки и пузырек с настойкой эвкалипта.

Она не пролила ни единой слезы. Просто влаги этакого рода не оказалось в старом организме ни капли. Сидела на раскладушке многопудовым сиднем два дня и смотрела в окно мастерской. Недоумевала — зачем нужно было пережить свою старую дочь?

— В наше время, — невозмутимо ответила старуха, — художник всегда находил в себе мужество признать, что другой — гений. — В ваше время многое выглядело по-другому, но и тогда были умные люди и такие, как вы, — обладающие гибкостью швабры…

Петя, казалось, развеселился страшно. Он повалился грудью на стол, лбом чуть ли не в сахарницу, всхлипывал и вскидывал головою, как взнузданный конь. Старуха пыталась еще что-то добавить, но он ее не слышал.

Cтало смеркаться. Истошно воя, к дому подползла мусорная машина. Илье со скамейки был виден лихой, сноровистый мусорщик с лопатой и шофер с лицом юного шаха. Облокотившись о дверцу, сидя в кабине, он бесстрастно ждал, пока мусорщик управится. Он был отстранен и от самой машины, и от людей, бегущих с ведрами, этот юный шах был непостижимо далеко, в другом измерении, из старой восточной миниатюры...

— Речка там — чокнутая. В ней не то что купаться, — умываться было невозможно. Того и гляди — наклонишься, а голову оторвет течением и понесет, как божье яблоко, — только глазами вращай.

Мы сидели под красным пластиковым тентом и копались ложечками в тонконогих розетках. Солнечные лучи, проникая сквозь тент, полыхали на Юркиной и алтуховской физиономиях алым пламенем.

Подкатил автобус. Кондукторша с красной сумой на толстом животе обилетила уморенных банным теплом пассажиров, автобус вырулил на шоссе, разогнался, посыпались в окне березки-спичечки, и — воронка московской жизни завертела меня, втянула, всосала и выбросила только через неделю...

Виктор только сейчас ощутил по-настоящему, что пережил, что передумал друг за эту ночь; представил, как рыскал тот по горам с фонариком, как сорвал голос, пытаясь докричаться, и вдруг такая нежность к этому обозленному мужику подкатила, что он даже засмеялся.

.Уже засыпая, он опять пришел во двор с отцом, и мать встречала его. Он шел от отца к матери, словно плыл от одного берега к другому. Трудно плыл, как против течения. Мальчик чувствовал, что отец смотрит в спину, а мать смотрит в вихор, выбившийся из-под шапочки.

Ее тонкие нежные пальчики призывно ласкали его, и от ее прикосновений он сходил с ума. Он обернулся, оперся на локоть и склонился над той, что сейчас была рядом. Эти разметавшиеся по подушке пряди, эти блестящие глаза, это тело сводили его с ума, доводили до неистовства. Он нежно обвел рукой овал лица, губы и жадно прижался к ним своими губами, испивая сладость хмельного напитка до дна.

Она думала о том, что, судя по всему, она слишком близко подобралась к преступнику. Он начал действовать именно потому, что почувствовал угрозу для своей безопасности. Он был на расстоянии вытянутой руки, но она все еще не знала, кто он. Зато он начал принимать меры. Женщина представляла для него опасность, и он решил убрать ее со своего пути.

Сказать, что она в него влюбилась, причем безнадежно - это ничего не сказать. Она чувствовала зависимость, острую потребность быть рядом с ним, хотя бы издалека видеть его. Это было какое-то умопомешательство.

Ольга сидела в своем кабинете и думала о том, что она что-то вчера прозевала, что-то очень существенное. Но что? Она перебирала в уме события вчерашнего дня. Определенно это было вчера. Но она пропустила это мимо, не обратила внимание.

Ольга, неожиданно оказавшись рядом с его высокой фигурой так близко, наткнулась на волну тепла и потаенной мужской силы, исходящую от его тела, от которого у нее перехватило дыхание. Она увидела, как пульсирует жилка у него на шее. Окончательно смутившись от факта присутствия Завьялова рядом, она схватила папку и выскочила из кабинета.

Час от часу не легче. Она начала нервно теребить сережку в ухе. Тучи сгущались… Справившись со вспыхнувшим в душе возмущением, Ольга ответила как можно холоднее и убедительнее: - Я этого не делала, - а потом повторила свой вопрос более уверенным тоном. - Неужели вы меня подозреваете?

Тут-то и произошло нечто совершенно непредвиденное. Полицейский седан налетел на металлическую конструкцию, непонятно откуда взявшуюся посреди поля и присыпанную землей. Его развернуло и бросило в сторону, прямо на патрульную машину.

Клиент был взят прямо при въезде в Реутов. Без шума и почти без сопротивления. По стечению обстоятельств именно в том месте таксист решил снова пополнить запас горючего, а пассажир захотел размять ноги и посетить уборную. Там его и повязали.

Лев Иванович обратил внимание на способ, которым преступники связали свою жертву. Они использовали нейлоновые хомуты-стяжки, которыми обычно фиксируются кабели. Почему такой странный выбор, не веревка?

Состояние трупа вызывало ужас даже при беглом осмотре. Патологоанатом сказал, что парня пытали долго и изощренно. Это были не профессионалы из определенных структур, дилетанты, но совершенно лишенные чувства сострадания и даже доли благоразумия.

В пять утра поступил звонок от дежурного. Он сказал, что автомобиль «хонда» синий металлик найден в районе Старо-Марковского кладбища, предложил приехать туда. Его слова прозвучали так, что Веденеев сразу понял: сына живым он не увидит.

Перед уходом сына разговор дошел до серьезной ссоры. Мать даже пыталась запретить ему покидать дом, но разве в девятнадцать лет это сработает? Иван ушел, хлопнул дверью.

Отец всегда говорил мне: в смутные времена ответ - это наша земля.

Оклахомское небо кого угодно заставит поверить в Бога.

В тот вечер на небе не было луны. И не было звезд, как будто они знали, что собирается сделать мой отец и им было невмоготу на это смотреть.

Нельзя, чтобы Умничка узнала о теленке. Нельзя, чтобы о нем узнала хоть одна живая душа. Совсем не обязательно давать городу еще один повод для того, чтобы считать нас чудовищами.

В нашем городе, если ты играешь в американский футбол, то можешь уйти от ответа, даже совершив убийство.

Честное слово, меня не удивляет, что дьявол выбрал именно Мидленд. Мы и так движемся прямиком в ад.

Изображения, используемые в рекламе, могут помочь историкам будущего восстановить утраченные элементы материальной культуры XX века, от автомобилей до флаконов духов, но в настоящее время, во всяком случае, они более полезны в качестве источников для изучения отношения к товарам в прошлом.

Читатель, вероятно, заметил, что в предыдущей главе изображения описывались как «говорящие» нам о чем-то. С одной стороны, так оно и есть: изображения предназначены для общения. С другой, они нам ничего не говорят. Изображения неисправимо немы. Как выразился Мишель Фуко, «то, что мы видим, никогда не зависит от того, что мы говорим».

Эта книга в первую очередь посвящена использованию изображений в качестве исторических свидетельств. Она была написана как с целью поощрить использование таких доказательств, так и чтобы предупредить о некоторых возможных подводных камнях.

Это был натуральный клоповник – место, пригодное лишь для того, чтобы спрятаться в нем от всего остального мира, что имело смысл, если вы человек вроде Зебьюлона Фэйта. Мне хотелось немедленно вломиться внутрь и все там разгромить. Мне хотелось сжечь его до основания. Но я знал, что еще вернусь, так что подавил в себе это желание. Не хватало еще его спугнуть.

– Мы вернулись в дом, – проговорил я. – Мы вернулись из леса, и ты пошел ее проведать. Она попросила принести ей кофе. Тебя попросила. – О чем ты вообще говоришь? – Отец кое-как стер кровь с лица, но не сделал ни единой попытки подняться. Ему не хотелось слышать этого, но он знал. – Ствол был уже приставлен к ее голове, когда я открыл дверь. Она хотела, чтобы это ты видел, как она умирает.

Револьвер был уже приставлен к ее голове, лицо безнадежно белело над бледно-розовым халатом, который тогда был на ней. Она спустила курок в тот самый момент, когда я распахнул дверь во всю ширь. Мы с отцом никогда не говорили об этом. Похоронили женщину, которую любили, и это было как раз то, о чем я всегда знал: смерть и кровь – неотъемлемая часть того, что требуется на пути от мальчика к мужчине

Приостановился в дверях, зная: как только я шагну через порог, ходу назад не будет. Револьвер оттягивал руку. Предательство Дэнни пробило во мне темные дыры, пробудив такой гнев, какой я не чувствовал уже годами. Планировал ли я убить его? Не исключено. Сам этого на самом деле не знал. Но я разыщу его. Задам несколько чертовски трудных вопросов. И, клянусь Богом – он на них ответит!

Мой голос зазвучал глухо и твердо. – Думать, что я изнасиловал Грейс Шеперд, – это все равно что утверждать, что я способен изнасиловать свою собственную дочь! Грэнтэм и глазом не моргнул. – И все же отцы регулярно насилуют собственных дочерей, мистер Чейз. Я знал, что он прав.

Один из мужиков пихнул другого локтем. Я знал, что они видели перед собой: машину богатея с нью-йоркскими номерами, городского парня в сияющих ботинках. Они и понятия не имели… Я подошел к багажнику, положил в него сумку, вытащил монтировку – два фута прочного металла с баллонным ключом на конце. И двинулся через парковку, опустив тяжелую железяку к ноге.

Я отошел от дел. Вернее, перестал принимать активное участие, занялся другими вопросами. Теперь я осуществляю функцию консультанта, иногда – координатора, но не более того. Программа была слишком ценна, чтобы ее можно было бросить. Поэтому мы постоянно наблюдали и за вами, и за теми, кто наблюдал за вами с целью воспользоваться результатами вашей работы.

Они разговаривали вполголоса, сидя у барной стойки, чтобы не мешать Анне, которая в противоположном углу просторной комнаты сидела за своим компьютером. Дзюба бросил взгляд на Анну и заметил, как напряжена ее спина. Видно, прислушивается, пытается уловить, о чем они беседуют, и злится, что ее не позвали, и боится, что от нее хотят что-то скрыть.

Когда Орлову предложили принять участие в программе Ионова, он без колебаний согласился: к органам внутренних дел у него скопилось множество претензий, и он, бывший следователь, не ужившийся в свое время с силовым предпринимательством, лучше многих других знал и понимал хитрости, при помощи которых гражданам перекрывали доступ к правосудию.

Анна поднялась в комнату – одну из трех спален, достала связку ключей, отделила от нее два ключа от квартиры на третьем этаже. Она очень старалась не производить никакого шума, но когда уже выходила из комнаты, невесть откуда взявшийся сильный сквозняк буквально вырвал дверную ручку из ее пальцев и с силой толкнул дверь, которая захлопнулась с громким стуком. Она была еще только на середине лестни

- Три дня, Костя. Дай мне три дня. И своему капитану Дзюбе дай три дня. Если через три дня дело не сдвинется и шансы по-прежнему будут близки к нулю, я сдамся. Но в течение этих трех дней ты должен действительно поддерживать меня. От тебя требуется только одно: не спорить со мной и не говорить, что я не прав.

Вот так. Еще сегодня утром жизнь была другой, привычной, поддающейся планированию и понятной. Еще сегодня в шесть утра Валерий Олегович, заваривая кофе и с аппетитом поедая поданный женой завтрак, точно знал, что и как будет происходить и сегодня, и завтра, и послезавтра… А сейчас вдруг выяснилось, что ничего-то он не знает и не понимает. И решение нужно принимать немедленно. Альтернатива у Валер

Если Гуров попытается забрать с места преступления табельный пистолет, или постарается уничтожить следы своего пребывания в квартире, это только сильнее сыграет против него.